Поколение 2000-х сформулировало свои цели и пристрастия и обнаружило разительные отличия от поколения 90-х

В гостях у Игоря Игорева Лариса Паутова, доктор социологических наук, директор проекта "Новое поколение" фонда "Общественное мнение"; Никита Петухов, редактор отдела консультантов газеты "Труд"

И.И. – Социологи обнаружили удивительную вещь: поколение двухтысячных сформировало свои цели и пристрастия и обнаружило свое разительное отличие от поколения девяностых. Оказывается, главной ценностью этих людей, не проживших еще и четверти века, является семья, а вовсе не материальные блага, безраздельно владевшие умами поколения девяностых. На втором месте у них любовь, на третьем дружба и только на четвертом месте оказались деньги. Сегодня поговорим о поколении "игрек", поколении "нулевых" или "двухтысячных": какие у них ценности и что с ними будет в дальнейшем? Одно из исследований было опубликовано в газете "Труд": "Семья дороже денег" и "Семья в кризисе". Действительно ли это очень серьезный поворот в теме, что семейные и коллективистские ценности вырвались на первое место, оставив меркантильные интересы в предыдущем поколении?

Л.П. – Когда фонд "Общественное мнение" опубликовал эти данные в газете "Труд", то в блогах на нас обрушилась достаточно жесткая критика как со стороны более старшего поколения, так и со стороны молодых людей. На самом деле, цифры лукавые. И очень сложно их интерпретировать. О чем это говорит? Нынешнее поколение ставит в качестве целей в своей жизни семью, а не деньги. Это все, конечно, данные социологов, которые нужно обдумать и осмыслить. Тем не менее, я могу сказать, наши наблюдения показывают, что есть разница между тем, какие цели ставили молодые люди в лихие, сложные и крутые девяностые годы и какие цели ставят сейчас. Я думаю, что тот факт, что семья вышла на первое место, достаточно закономерен, если мы вспомним, что было лет десять-пятнадцать тому назад. В тот момент в том бардаке, который мы наблюдали вокруг себя, когда было достаточно сложно выжить и все вокруг рушилось и в политическом, и в экономическом смысле, на первый план вышли деньги, которые во многом олицетворялись с семьей. Деньги тогда были мерилом способности создать и обеспечить семью. Сейчас же респонденты-дети, которых мы опрашиваем, во многом материально обеспеченные, потому что их родителями являются как раз те молодые люди, которые когда-то мечтали о деньгах.

И.И. – Когда-то они в этом бардаке работали, а эти теперь пожинают плоды.

Л.П. – Хоть это и жестоко звучит, но так, в принципе, оно и есть. И наши критики, молодые люди, во многом с этим согласны. У них сейчас есть базис, есть стабильность, есть то благополучие, которое было до кризиса. И базис этот у них обеспечен. И сейчас они могут себе позволить думать и о семье, и о карьере, и о самореализации, творчестве и еще о каких-то вещах, о которых не успевали мы подумать лет десять-пятнадцать назад. Я думаю, что именно так нужно интерпретировать данные. Это произошло не потому, что тогда, в девяностые годы люди не любили семью или не хотели создавать семью, просто в тот момент актуальны были именно деньги, причем не самые большие деньги. Тогда просто нужно было выжить. А сейчас можно уже позволить думать о вечном.

И.И. – Это особенно актуально в кризис и на фоне других социологических исследований, которые сообщают нам о том, что молодые люди совершенно не стремятся создавать семьи, а стремятся больше оставаться детьми, посвящать все время так называемому "развитию". Карьера здесь также выходит на первый план.

Л.П. – В связи с кризисом есть очень маленький, но важный момент. Дело в том, что нынешнее поколение до сих пор слабо на себе ощущает кризис. Опять таки потому, что шестьдесят процентов живут с родителями. Они еще не понимают, что такое кризис. А кризис ощущают те, кто ощущал сложную жизнь до кризиса – это малые города и села. Им и так было плохо, и сейчас им плохо. Только к весне выпускники и молодые специалисты понимают, что на дворе кризис и нужно о чем-то думать, и искать возможности для трудоустройства. То, что сейчас они говорят про семью, про карьеру и профессию – это накопившиеся знания мечты до кризиса. Пока кризис еще не поменял ценности людей, это невозможно сделать так быстро. Посмотрим, что будет через полгода или год.

Н.П. – Месяцев пять-шесть назад было ваше исследование о том, что очень много молодых людей свежего поколения рвутся стать чиновниками. Они рвутся в чиновники, потому что у них есть крепкая родительская спина, которая оплачивает им и учебу, и спокойную жизнь. Или они рвутся в чиновники по другой причине?

Л.П. – Здесь много причин. Рвутся в чиновники, как правило, дети из достаточно обеспеченных семей. Мы посмотрели, что есть четкая связь между кошельком родителей и желанием работать в государственной сфере. Есть еще очень важный момент. Эти люди более чутки к конъюнктуре рынка и понимают, что сейчас государственная служба более надежна, нежели коммерческие организации или собственный бизнес. Но чем удивительно это поколение – это поколение конформистов, лояльных людей. В девяностые годы мы – те, кто были тот момент молодыми людьми, были аполитичны. И не думаю, что в тот момент кто-то хотел стать чиновниками. Сейчас это престижно, стабильно и надежно. Плюс власть осуществляет еще и собственный пиар, рисует образы достаточно успешных молодых чиновников, несмотря на все скандалы вокруг коррупции. И молодые люди на самом деле думают о карьере и представляют себя в роли чиновника в "Газпроме" либо в роли эксперта в администрации Президента. Это на самом деле красиво. И им это нравится.

Н.П. – Значит, в кризис их не пугает то, что с чиновников в кризис будет тройной спрос. Став им сегодня, завтра можно вылететь с работы и остаться не у дел?

И.И. – Тем более что сокращения, как раз в таких структурах, как "Газпром" прошли довольно серьезные.

Л.П. – У молодежи есть элемент подражания – мода. Если в девяностые годы была мечта создать собственный бизнес либо работать в престижной компании, то сейчас у поколения другая ориентация, более, может быть, надежная и понятная им.

И.И. – Какие, однако, разные мнения и наблюдения. Есть расхожая фраза: "Есть ложь, есть большая ложь и есть статистика". С одним из политологов мы затрагивали тему кризиса в кулуарах. Теперь все эти ребята с никому ненужными дипломами и полузнаниями окажутся на улице. И никто их на работу не возьмет. И он говорит: "Мне их не жаль вовсе, потому что в моей компании работают такие же. Они просто не хотят ничего делать". Здесь мерилом работы не считается усталость, как это было в советские годы, а просто сидеть чистенько в офисе, перекладывать бумажки. Ни писать, ни составлять какие-то отчеты не хотят, даже учиться не хотят и вникать ни во что: "Просто платите мне деньги, а на работу я буду приходить, может быть, через день". Такие абсолютно иждивенческие настроения. Что за этим стоит? Инфантилизм, широкие спины родителей, примеры из жизни, которые они наблюдают или общая расслабленная атмосфера?

Л.П. – Здесь очень много причин. И во многом здесь очевиден конфликт поколений, потому что работодателями и родителями являются если не поколение предшествующее, то поколение, которому сейчас лет пятьдесят. И, мне кажется, что здесь другие цели и интересы в работе. Это не потому, что они не любят работу, они и понимают работу по-другому. А как они ее понимают? Нам сложно до конца интерпретировать и вскрыть тот код, который существует в их голове. Я много лет работала со студентами. На самом деле, студенты учатся по-другому, скачивают или получают информацию по-другому.

И.И. – Они просто списывают.

Л.П. – Они делают очень интересные компиляции. Но, с классической точки зрения, это плохая работа. А с точки зрения продвинутого представления о том, как надо уметь делать гламурные, глянцевые коллажи, может быть, это очень интересно. И, наверное, мы в чем-то отстали.

И.И. – Ради бога, можно заниматься гламурными коллажами. Но кому они нужны?

Л.П. – Но есть и в России, и в Америке очень много негатива вокруг этого поколения. Потому что они не умеют работать, у них низкая мотивация. Они еще не любят дисциплину. Это работодателям тоже не нравится. Представители молодого поколения – индивидуалисты. Для них важен внутренний мир, они не понимают дисциплину. Они не способны работать в команде. Работодателям, родителям нужно искать новые рычаги давления, адекватный подход.

Н.П. – Постоянно просматривая результаты исследований, в том числе и ваших, у меня создается впечатление, что это не какая-то новая проблема нового поколения, а эта проблема общества в целом. Если посмотреть на то, как наши россияне пытаются адаптироваться к новым кризисным условиям, то создается впечатление, что общество вместо того, чтобы больше работать и искать себе применения в каких-то других сферах, предпочитает сидеть на печке и ждать, когда либо кризис кончится, либо дадут материальную помощь.

И.И. – Сидят в кустах и ждут награды.

Н.П. – К сожалению, на мой взгляд, да.

Л.П. – Отношение к труду – это всегда очень сложная тема. Потому что существуют разные ключи, которые заставляют человека работать лучше.

(Подробности интервью слушайте в аудиофайле)

1 мая 12:50