Работа с подростками «группы риска»

В гостях у Ольги Кочетовой Сергей Федюкин, директор муниципального учреждения Спортивно-досуговый центр «Гладиатор»

О.К. – Сергей Александрович, о вашем клубе «Гладиатор» я узнала совсем недавно в приватном разговоре с одной знакомой. Она мне сказала, что ее сын побывал в клубе, ходил несколько раз на занятия, потом занимался несколько лет у Сергея Федюкина, то есть он стал совершенно другим человеком. Сергей Федюкин изменил его, разумеется, в лучшую сторону, как личность, парень стал другим человеком. Вы знаете, это дорогого стоит. Такая оценка мамы, что клуб «Гладиатор» повлиял на ее сына, тем более в подростковом возрасте, когда мальчишки часто становятся неуправляемыми. Скажите, у вас таких много?

С.Ф. – Во-первых, за приятные слова большое спасибо вашей знакомой, добрые слова и кошке приятны.

О.К. – А гладиаторам тем более.

С.Ф. – Конечно. В принципе, такие слова сказать можно о многих людях, о тренерах, педагогах. Чем мы отличаемся, так это тем, что мы берем изначально сложных подростков со сложной изломанной судьбой. Их называют трудными не потому, что им трудно. Есть некоторые организации, которые тоже занимаются якобы трудными подростками. Они часто говорят, что трудный подросток – это подросток, которому трудно жить в обществе. Он немного не такой, как все. А мы целенаправленно занимаемся теми подростками, с которыми трудно обществу. Хотя в наш центр могут прийти любые дети, которые живут в окрестностях нашего центра, в Москве и Подмосковье. Записаться и заниматься на занятиях – вопросов никаких нет. Но все-таки целенаправленно мы стараемся набирать детей, состоящих на учете.

О.К. – Ничего себе! Какая сложная задача! Значит, вы работаете с ГОВД, с соответствующим подразделением.

С.Ф. – Естественно, мы работаем с комиссией по делам несовершеннолетних, с ГОВД, со специализированными центрами, с наркодиспансерами и так далее, то есть со всеми, кто этим делом занимается. Мы сотрудничаем с Госнаркоконтролем, Федеральной службой охраны, ФСБ. Учитывая, что нам уже больше тридцати лет, естественно, что наши воспитанники уже есть во всех этих структурах, тем легче нам с ними сотрудничать.

О.К. – Во всех этих структурах ваши воспитанники? Бывшие трудные подростки?

С.Ф. – Не все трудные, потому что мы набираем всех. Есть у нас отдельная, если можно так сказать, отрасль производства – это лагерь для детей группы риска. Там практически все дети состоят на учете в милиции. Сейчас это небольшие лагеря – тридцать-сорок человек. В связи с тем, что Комитет по делам семьи и молодежи в свое время ликвидировали, а Департамент пока не хочет это дело финансировать, то мы на минимальном финансировании проводим лагеря для небольшого количества детей. Раньше мы проводили лагеря по сто пятьдесят-двести человек. Обычно из трех округов – Центральный, Юго-Западный и Южный округа нам давали, так сказать, самые «сливки»: самых оторванных, отмороженных, агрессивных и так далее. Часто так было, что ожидается восемьдесят путевок, а дают сорок путевок. Из восьмидесяти трудных отбираются сорок самых-самых трудных.

О.К. – Сергей Александрович, я сейчас вас слушаю, и мне сразу вспоминается «Республика ШКИД», Макаренко, то есть непростые времена. Скажите, сколько вашему досуговому центру «Гладиатору» лет? Может, не собственно «Гладиатору», а откуда вы пошли, откуда корни ваши? Может, в те самые времена и зародились?

С.Ф. – Свое начало мы считаем от комсомольского отряда «Юный дзержинец».

О.К. – Название говорящее.

С.Ф. – Он появился в 1976 году в Черемушкинском районе. В него я попал в 1978 году.

О.К. – Были трудным подростком?

С.Ф. – Нет, это был комсомольский отряд для всех, кто считал для себя это нужным и необходимым. Ребята дежурили на дискотеках, ходили с милицией, кого-то ловили. Потом у нас появился районный штаб 1986 году, оперативный отдел, юридический отдел. Начальником первого юридического отдела был Пашин Сергей Анатольевич, который сейчас ведет по телевидению «Час суда». Он бывший член Московского городского суда. Когда я вернулся из армии, меня это дело попросили возглавить на общественных началах. Так я с 1984 года фактически и возглавлял комсомольский отряд «Юный дзержинец». Потом в 1990 году сделали формальную организацию, которая называлась Черемушскинское районное спортивно-правоохранительное подростковое объединение «Юный дзержинец». Потом называлось Молодежное спортивно-правоохранительное объединение. В 1997 году в районе Коньково заместителем главы района работала Надежда Васильевна Кулакова, она помогла нам зарегистрироваться как муниципальное учреждение. С тех пор мы являемся муниципальным учреждением «Гладиатор».

О.К. – Я посчитала, что вы в этой структуре 25 лет? Это ж сколько мальчишек прошло через вас?

С.Ф. – Очень много. Если считать по лагерям, то порядка пятнадцати тысяч. Это если брать только лагеря. В конце 80-ых годов было модно делать семинары комсомольского оперативного отряда. Вместе с нами они делали семинары. Обычно это происходило на базе высшей школы милиции, сейчас это академия МВД. В 1987 году это было на базе университета Патриса Лумумбы. Только актива у нас собралось 260 человек, по три-четыре человека от каждой школы. Это было порядка восьмидесяти-девяноста школ из Черемушкинского, Октябрьского, Севастопольского, Гагаринского районов. Они тогда входили в нашу структуру.

О.К. – А как к вам попадали подростки, трудные подростки, подростки с трудной судьбой?

С.Ф. – Изначально это произошло в 1987 году. Я тогда уже занимался «Юным дзержинцем», через год мне предложили перейти в райком комсомола, что позволило мне заниматься этим официально. В 1987 году на общественных началах нам предложили поехать в оборонно-спортивный лагерь. Первые такие лагеря сделали в 1985 году из-за того, что проводился Фестиваль молодежи и студентов в Москве. Поэтому самых сложных подростков решили вывезти из Москвы.

О.К. – От греха подальше.

С.Ф. – Не нашли ничего лучше,  как поручить это возглавить курсантам Высшей школы милиции. Формально, может быть, и разумное предложение, а по факту – ничего путного. Курсанты всех вывозили за город. Они сами вырвались на свободу от училищ, какие там подростки.

О.К. – Сами такие же в душе!

С.Ф. – У них были свои дела. Они тут же куда-то убегали, их не было. Когда мы приехали, там были четверо моих бойцов, которые впоследствии стали у нас работать. Мы и занимались этими пятьюдесятью или шестьюдесятью  трудными подростками.

О.К. – А как удалось удержать вам, вчетвером, шестьдесят трудных подростков?

С.Ф. – А нам помогали еще два повара, которые были прикреплены к этому лагерю. Они оказались такими заводными ребятами. И замполит лагеря, очень хороший парень, его плюс, что он был непьющим. Ему с остальными было не по пути. Вот такая у нас была команда из семи заводных предприимчивых человек. Дети у нас не скучали, постоянно проводили какие-то «Зарницы». Война была каждый день, ничего сложного не было. Тем более что трудные подростки 87 года не идут ни в какое сравнение, например, с подростками 97 года.

О.К. – А 2007 года?

С.Ф. – 2007 года пошли на убыль, с ними стало легче, а сложнее стало работать из-за того, что появилась куча телефонов. Подросток, едва приехав, начинает звонить маме и просит его забрать. То есть он еще не адаптировался, ему кажется все ужасным, страшным и так далее. Раньше нет телефона – нет соблазна позвонить, соскочить из лагеря. Приехал и приехал. Будет родительский день, он и скажет маме, что он хочет, что он поедет домой.

О.К. – А тут некоторые не выдерживали?

С.Ф. – А до родительского дня он уже адаптировался, он уже не хочет, он успокоился, его все устраивает. Первый, второй день – самые сложные.

О.К. – Потому что дисциплина?

С.Ф. – Во-первых, дисциплина. Вы представляете, самый большой лагерь у нас был – это 240 детей. В среднем в 2002-2003 годах по сто восемьдесят-двести детей. Например, в июле. В августе большая часть детей уже побывала в лагере, поэтому они начало дисциплины знают, статус-кво у них уже установлен. Они понимают, куда они попали, где они находятся и как нужно жить, чтобы не попасть в неприятности. А когда вывозили первую смену большого летнего лагеря, то вы можете представить – перед тобой стоит сто восемьдесят индивидуальностей.

О.К. – И каких индивидуальностей! И в каком возрасте? Четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать лет?

С.Ф. – Практически до восемнадцати лет. Учтите, что в Южном и Центральном округе были свои лагеря для детей группы риска, они туда отправляли более легких детей, которые состояли на учете, а нам отправляли как раз «сливки». Самых тяжелых, с которыми уже не в состоянии были работать. Мы принимали всех, а те, в принципе, тех, с кем можно было работать, с кем можно найти общий язык. И вот перед тобой стоит сто восемьдесят индивидуумов. Каждый раз было сложно.

О.К. – Например, вы заинтриговали, Сергей Александрович? Как было сложно? Сказать что-либо могли, пригрозить?

С.Ф. – Грозили, конечно, но дети есть дети.

О.К. – Как вы с ними совладали? Чем подкупали?

С.Ф. – Глаза боятся, руки делают. Сознание боится, а подсознанием я знаю, что все будет хорошо. У меня система отработана, коллектив полностью отлажен, полностью отобран, подобран. Самой главное – это наш коллектив. Пик работы коллектива пришелся на 2002-2003 годы, потом финансирование пошло на убыль, и в 2007 году оно практически прекратилось. К сожалению.

О.К. – А как же вы живете?

С.Ф. – У нас остались хорошие отношения с округами. Некоторые округа просят, чтобы мы занимались их детьми группы риска. Юго-Западный округ, в котором мы находимся, не входит в этот список, хотя у нас прекрасные отношения с префектурой, мы сотрудничаем. А сейчас есть, вы знаете, финансовые проблемы.

О.К. – В общем, помогают те районы, откуда эти трудные подростки к вам идут?

С.Ф. – Да, они оплачивают эти путевки. Фокус в том, чтобы они оплатили эти путевки, собственно и все.

О.К. – А чем вы занимаетесь в своем клубе «Гладиатор» с трудными подростками? Почему к вам тянутся. Почему трудновоспитуемые? Почему ребята с искореженной судьбой, со сломанными, может быть, судьбами и характерами, на определенном этапе, попадая к вам, вдруг выравниваются, приобретают стимул к жизни, цель в жизни и потом выходят в люди?

С.Ф. – Если говорить про трудных, то сначала расскажу про лагерь. А потом вернусь к клубу. Почему я говорю, что я спокоен за лагерь? Это отработанная система. Самое главное – это коллектив. А наш лагерный коллектив на сто процентов – это наши воспитанники. В общем, у нас есть тренеры пятого поколения.

О.К. – Вам же тридцать лет! За это время вы воспитали собственные кадры. Парней, которые прошли эти лагеря.

С.Ф. – Оба мои заместителя – это воспитанники нашего центра.

О.К. – Это были дети группы риска?

С.Ф. – Что касается замов, то они не были в группе риска. А что касается тренеров, которых мы набрали в 2007 году, процентов шестьдесят – это бывшие подучетники. Когда-то мне однажды сказали, что я отбиваю у детей желание приходить в центр, потому что у меня там работают уголовники. Мне такое даже коллеги-депутаты сказали на районном собрании. Я сказал: «Ребята, давайте организуем чаепитие. Я приглашу тренеров, часика два посидим, чайку попьем, пообщаемся, и через два часа общения попробуйте определить, кто из них состоял на учете, а кто нет».

О.К. – Такой тест предложили? Ну, и как?

С.Ф. – Люди, у которых была такая возможность, не смогли, конечно, определить. Ребята, которые к нам пришли – это трудные подростки, которыми никто не занимался.

О.К. – Ни семья, ни школа

С.Ф. – Вообще никто.

О.К. – Подворотня ими занималась.

С.Ф. – Да, подворотня или, когда они где-нибудь и что-нибудь нагадят, комиссия по делам несовершеннолетних. А если уж совсем нагадят – милиция. Но это санкции, а воспитанием – никто. С ними по-человечески никто не разговаривал. А в нашем лагере, где, казалось, собрались «сливки» этих трудных, сто восемьдесят человек, которых мы осознавали как трудных, было по-другому. И каждый из них мог быть гвоздем в мягком месте у директора школы или начальника лагеря. Я привык видеть для себя, что когда мы обсуждаем с представителями КДН, школы какого-то ребенка, то мы друг друга не понимаем. Я рассказываю, как он ведет себя в лагере. А мне говорят, что это не тот ребенок.

О.К. – О разных детях говорим.

С.Ф. – Конечно, о разных. Совершенно разное поведение. Мистер Джекил и доктор Хайд. Ими никто не занимался.

О.К. – А что вы им предложили такое, что не могла дать ни семья, ни школа?

С.Ф. – Во-первых, мы с ними со всеми обращаемся, как со взрослыми. Даже с группой супер-пупер, в которой сконцентрированы дети до двенадцати лет. На самом деле это самая тяжелая группа. Они меньше, но это изморозь такая – сложно управляемые. Надо памятник ставить тем тренерам, которые работают в таких группах. Но даже с ними мы обращаемся как с взрослыми.

О.К. – На равных.

С.Ф. – Я все равно старше, но с взрослыми в каком плане. Они должны отвечать за свои слова. Мы отвечаем за свои – вы за свои. Сказал – сделал. Не можешь сделать – не говори. Не обещай.

О.К. – А чем привлекаете вы? Спортом? Может, у вас какие-то виды спорта исключительные?

С.Ф. – Человек – животное общественное. По-моему, Ницше сказал, что человек вне общества – либо зверь, либо Бог. С богами, сами понимаете, не густо. Настоящих зверей к нам направляли немного. В основном, это были обычные люди в обществе. Каждый ребенок ищет свою референтную группу, в которой его понимают, где его принимают, где у него установлен статус. Для него очень важно, чтобы взрослые люди, с которыми он общается, его понимали и принимали. И разговаривали с ним, как вы говорите, на равных.

О.К. – А как вы это определяете? Беседуете с ребенком? Понимаете, что ему надо и после этого в какую-то группу центра «Гладиатор» отправляете?

С.Ф. – Когда ребенок приходит в «Гладиатор», он выбирает вид спорта.

О.К. – Все-таки в основе спорт?

С.Ф. – Конечно. Это самое дешевое средство вытащить детей с улицы. Самое дешевое и самое надежное. Кроме того, для здоровья – самое полезное. А у нас проблема со всеми детьми – это здоровье. Особенно с городскими детьми. Когда ребенок приходит в «Гладиатор», он выбирает вид спорта. Например, но хочет заниматься кикбоксингом, футболом, каким-то из единоборств.

О.К. – А многое есть?

С.Ф. – У нас есть кикбоксинг, тайский бокс, просто бокс и рукопашный бой. Ведут очень хорошие и сильные тренеры, которые воспитали не одного чемпиона.

О.К. – Не одного чемпиона даже?

С.Ф. – У нас три чемпиона мира по кикбоксингу. Один чемпион мира по каратэ.

О.К. – Вот оказывается, где кадры куются.

С.Ф. – Чем я и горжусь. Маленький подвальный клубик, а формирует чемпионов. Правда, двумя своими чемпионами по кикбоксингу мы обязаны организации «Неприкосновенный запас – дети Отчизны». Она находится при Федеральной службе Госнаркоконтроля, сотрудничает с ФСО, с Кремлевским полком. Они изыскали возможности отправить наших бойцов на чемпионат мира. Если бы не эта программа, у нас не было бы даже такой возможности поехать. У нас много футбольных команд по всем возрастам и среди мальчиков, и среди девочек. Мы занимаем первые места по округу.

О.К. – У вас даже девочки занимаются?

С.Ф. – Да. Занимаются футболом.

О.К. – Тоже трудные девочки?

С.Ф. – Разные. Есть и подучетницы.

О.К. – С ними, наверное, труднее, чем с мальчишками или нет?

С.Ф. – Когда они приходят заниматься спортом, с ними так же легко и так же трудно, как со всеми остальными. Понимаете, чем легче заниматься с детьми группы риска, например, в клубе. У них есть мотивация, они пришли заниматься спортом, хотят чего-то достигнуть. Кто-то научиться драться, а кто-то стать чемпионом, а в основном мотив – это занятия спортом. Варианты, конечно, бывают разные. Кто-то иногда нам говорит, что к вам пришел хулиган, а вы его еще и учите драться.

О.К. – Да, аргумент.

С.Ф. – Очень сильный аргумент. Мы сейчас по телевизору смотрим криминальные новости, их там сейчас куча. Вы видели там кого-нибудь, кого избили с помощью приемов кикбоксинга? Или чтобы борец кого-нибудь бросил или заборол? Или дискобол или метатель метнул в кого-нибудь копьем?

О.К. – То есть они свои профессиональные навыки не применяют?

С.Ф. – Не применяют. Это во-первых. Во-вторых, и это самое главное. Если ребенок пришел к нам заниматься спортом, то к моменту, когда он чему-нибудь научился, он уже стал другим. Пока он не научился, он это применять не может. Полгода походил, но еще ничего пока нет, ему нечего применять на улице. А через год это уже другой ребеночек. У детей это гораздо быстрей, чем у взрослых. Потому что багаж знаний, багаж привычек и так далее. Стереотип совсем другой, он меньше. С детьми проще, они менее циничные. Потому что взрослый может говорить одно, думать третье, а делать совершенно пятое, ребенок так не может.

О.К. – У него все на поверхности, они открыты, да?

С.Ф. – И если он переделывается, он не может так – думать одно, говорить другое.

О.К. – Скажите, а наркоманы или токсикоманы были у вас? Может быть, даже алкоголики начинающие?

С.Ф. – Алкоголиков, токсикоманов было много. Знаете, бытие определяет сознание. Если ребенок у нас задержался надолго, то конечно.

О.К. – А вы никого не держите?

С.Ф. – А что значит, мы держим? Насильно невозможно удержать.

О.К. – А были такие, которые не выдерживали?

С.Ф. – Майн Рид сказал, что и один человек может привести лошадь к водопою, но и сто человек не смогут заставить ее пить. Привести можно. Например, я сижу на комиссии по делам несовершеннолетних. Я член комиссии Коньково, меня приглашают еще в Ясенево, Обручевский, Якиманку плюс Южного, Юго-Западного и Центрального округов. На окружных комиссиях группу детей не приглашают, а на районных они проходят вереницей, человек по двадцать за комиссию. У меня есть возможность их пригласить, посмотреть, пригласить заниматься в клуб, пригласить в лагерь поехать и так далее. Комиссии делают им направления, чтобы ребенок пришел заниматься. И как бы комиссия себе ставит галочку, что она отработала, она направила ребеночка заниматься в клуб. Мы ему ставим отметочку, что ребеночек дошел, у нас есть бумажечка, что ребеночек из комиссии был направлен.

О.К. – Пасете слегка, да?

С.Ф. – Да. Ребенок уже понимает, что его контролируют. Что это не так просто, пришел и ушел. Будь любезен ходить. Иногда пусть даже такой легкий прессинг, но пусть он ходит. У него будет больше времени, у него совсем другие друзья появляются. У него совсем другие взрослые появляются.

О.К. – Воспитатели, наставники, да?

С.Ф. – И, кроме того, жизнь в клубе – это же не спортшкола. Мы не ставим в клубе, хоть и у нас есть чемпионы мира, но это побочное, так сказать, производство, хотя оно очень важное. Оно работает на основную задачу. Привлечь детей к занятиям спортом. А привлекая детей к занятию спортом, мы их отвлекаем от улицы. Мы учим их другому времяпрепровождению. Кроме того, для многих из них, клуб становится образом жизни. Они же не просто пришли на тренировку, отбоксировали, отбегали, отзанимались, отпинали свой мячик и ушли. У нас всегда бывает чаепитие. После тренировки посидели, чайку попили. Отмечают дни рождения. Недавно образовалось второе муниципальное учреждение, они думали, что сделали такое супероткрытие. Они сделали день именинника. Даже выбили на проведение приличную сумму денег. И если мы будем деньги выбивать, это представляете, сколько у нас именинников.

О.К. – А сколько у вас занимается ребятишек сейчас?

С.Ф. – Подаю как информацию. Где-то от девятисот до тысячи трехсот человек. Это зависит от времени года, сами понимаете.

О.К. – Дети могут к вам приезжать со всей Москвы?

С.Ф. – Да, со всей Москвы, даже из Подмосковья.

О.К. – Запомните, «Гладиатор». Спортивно-досуговый центр Сергея Федюкина.

С.Ф. – Единственный вопрос, ехать далеко. А так мы принимаем всех.

О.К. – Если кто захочет, поедет. И опять же летние лагеря для детей группы риска.

С.Ф. – В летние лагеря к нам направляет комиссия по делам несовершеннолетних. Мы не сами набираем. Конечно, ребенок может прийти к себе в муниципалитет, попросить комиссию по делам несовершеннолетних направить.

О.К. – Да ребенок сам не придет, родители должны прийти и попросить.

С.Ф. – Да, родители. Но иногда у нас и дети бывают, ребенка снимают с учета в комиссии, а он хочет поехать. И мы, в принципе, всегда за, потому что сняли. А что завтра? Ему чтобы ехать в лагерь, снова надо встать на учет? У нас были такие дети, которым отказывали. Он берет пепельницу и говорит, если я сейчас окно разобью в комиссии, а на улице зима минус двадцать пять, вы же меня поставите снова на учет?

О.К. – Да?

С.Ф. – Давайте договоримся, направьте меня так.

О.К. – Направьте тогда лучше подобру-поздорову.

С.Ф. – Это экстремально, таких случаев у нас было всего два. А по большому счету, комиссия к этому всегда очень хорошо относится, и они прекрасно понимают, что лучше одного ребенка железно вытащить, чем за многих подергать. Например, если направили ребенка на неделю в лагерь, то за неделю его не переделать. Да, он будет себя неделю прилично вести, заниматься спортом, он никого не обидит за эту неделю и так далее.

О.К. – Но вам ведь нужно другое – достучаться до их сознания.

С.Ф. – Да, достучаться.

О.К. – Спасибо вам большое, удачи.

15 октября 17:35