Видеть сердцем. Специальные товары для людей с двигательными нарушениями

В гостях руководитель учебного центра инвалидов «Надежда» Алла Соловьева

Ведущий – Британским инвалидам предложили пересесть из колясок на мотоциклы. На рынке специальных товаров появилось новое транспортное средство для людей с двигательными нарушениями. Трехколесная машина по виду напоминает гоночный автомобиль. Причем конструкция предусматривает управление аппаратом прямо из инвалидной коляски. Она въезжает в мотоцикл сзади по откидному трапу и надежно фиксируется. Кроме того, поскольку управление полностью ручное ездить на мотоцикле смогут даже те, у кого действует только верхняя часть тела. Максимальная скорость движения трицикла 136 км/ч. Конечно, такой мотоцикл для молодых людей с инвалидностью это больше чем просто средство передвижения. Однако, покупка чудо транспорта обойдется в 32000$. Немногие люди с ограниченными возможностями могут позволить себе такую роскошь. Большинство российских инвалидов предпочтут специально оборудованный автомобиль с ручным управлением. Ведь это действительно не роскошь, а необходимость. Машина дарит человеку свободу передвижения, а значит и независимость. Первые авто-мото для инвалидов в нашей стране стали производить еще в 50-х в Серпухове. Они предназначались, прежде всего, для передвижения инвалидов ВОВ. А вот о том, что происходит сегодня в автомире людей с ограниченными возможностями, мы попросили рассказать руководителя учебного центра инвалидов «Надежда» Аллу Соловьеву.

А.С. – Это практически единственный центр в России, который обучает вождению инвалидов, по нашим сведениям. Есть социальный институт, в котором инвалиды обучаются в течение 5-и лет. Они там живут и обучаются. Они обращаются в нашу школу, чтобы мы их обучили. Как они говорят, эти люди из разных мест: из Корелии, из Удмуртии, из Ташкента, откуда угодно приезжают, учатся в одном институте, у них нет таких организованных курсов. Поскольку у них этого ничего нет, они идут к нам на обучение. В Москве мы занимаемся этим одни. Постольку поскольку дело это не прибыльное и обучение в принципе бесплатное, оплачивает департамент социальной защиты населения города Москвы по программе реабилитации инвалидов, идет вот эта оплата за обучение. Конечно, трудности есть, но мы с ними справляемся.

Ведущий – Для тех, кто совершенно не в курсе, как это происходит. О каких нарушениях мы говорим? О двигательных нарушениях?

А.С. – Мы обучаем только с нарушением опорно-двигательного аппарата. То есть на автомобилях с ручным управлением разной модификации. Разные модификации машины подразумевается, допустим, нет руки или нет одной ноги или двух ног. Это зависит от того, какое нарушение, выбирается определенная машина. Если допустим без двух ног, то полностью ручное управление. Газ, тормоз, сцепление – все на руках, ногами ничего не делается.

Ведущий – А как успевать руль крутить в такой ситуации?

А.С. – Так вот мы учимся. А что делать? Приноравливаемся, есть специальное оборудованная машина для этого.

Ведущий – Сейчас до какого предела дошла техника? Сейчас уже с любым нарушением опорно-двигательного аппарата можно в принципе сесть за руль?

А.С. – У нас даже были машины, в свое время, «Запорожцы», прекрасная машина для инвалидов была и мы считаем это до сих пор. Там очень было удобное ручное управление. Там была даже модификация машины без трех конечностей. То есть можно было управлять без одной руки и без двух ног. Сейчас, к сожалению, поскольку 122 закон отменил нам льготу на автомобили, такие машины с ручным управлением в серийном производстве в государственных масштабах не выпускаются. Поэтому инвалиды покупают, кто какую машину может, кто «Жигули», кто иномарку. Покупают машины, переоборудуют под ручное управление в НАМИ. Но, к сожалению, в НАМИ очень дорого это все. И одна опять же только структура монополист, которая делает ручное управление. На мой взгляд, это не правильно, потому как, во-первых, дорого, а во-вторых, не очень удобно для инвалидов некоторое ручное управление, которое они делают.

Ведущий – Многие люди с ограниченными возможностями здоровья вынуждены искать работу в пределах шаговой доступности из-за того, что в Москве еще не достаточно хорошо организовано безбарьерное пространство. Добираться на работу в инвалидной коляске весьма непросто. Безусловно, эту проблему решает личный автомобиль. Но те, у кого тяжелая степень инвалидности сталкиваются с другими проблемами. Людям с нарушениями как интеллектуального, так и физического развития жизненно необходимо выполнять посильную работу. Для них это не столько средство заработка, сколько способ реабилитации и адаптации в нашем мире. Однако рабочих мест для инвалидов с множественными нарушениями на рынке труда практически нет. Чаще всего они работают в мастерских, которые организованы специально для людей с тяжелой степенью инвалидности реабилитационными центрами. Сегодня у нас в гостях руководитель ткацкой мастерской центра «Турмалин» Анастасия Бельтюкова.

А.Б. – Есть такие люди, которые приходят в мастерскую, и ты видишь, что они для этого рождены.

Ведущий – То есть даже бывают способности?

А.Б. – Бывают очень способные люди. Среди этих людей очень много таких, которые очень приспособлены к труду, которые любят работать, которым это доставляет настоящую радость. Таких среди них очень много. Вообще, эти люди отличаются от обычного, современного человека именно любовью к простым вещам. Они действительно любят пить чай, любят вместе посмеяться, любят поработать и увидеть плод своей деятельности. Большинство из этих людей очень открытые и честные, несмотря на то, что они могут быть умственно отсталые или с какими-то нарушениями, они действительно целостные личности. Себя они проявляют обычно очень откровенно.

Ведущий – То есть они четко знают, чего они хотят, так получается?

А.Б. – По крайней мере, они могут сказать, нравится им это или не нравится.

Ведущий – Особые люди, особые дети, теперь появился такой термин. Это действительно так?

А.Б. – Они особые, потому, что с ними возникают какие-то особые отношения. Эти отношения, которые возникают с этими людьми, они очень безусловные. Например, их не интересует, чего ты достиг в этой жизни, сколько ты зарабатываешь, сколько тебе лет, есть ли у тебя «Мерседес». Это все их не интересует, их интересуешь лично ты. Вот ты такой, какой ты есть сейчас перед ними. И это особое отношение потому, что они очень все чувствуют, и они всегда чувствуют фальшь, чувствуют ложь и очень часто они ее раскрывают и транслируют тебе же обратно.

Ведущий – А что, говорят: «Нет, ты не правду сказал». Или как?

А.Б. – Они могут задать тебе какой-нибудь такой вопрос, от которого ты сам поймешь, что ты фальшивишь, и они это чувствуют. Я не говорю что все, но очень многие действительно по-особому устроены и такие вещи чувствуют. Многие их них способны к такой безусловной любви, к безусловной дружбе.

Ведущий – А чувство юмора, есть такая вещь у них?

А.Б. – Да, конечно. Многие любят пошутить. У некоторых есть такие шутки, которые они повторяют по 100 раз, есть люди, которые очень способны к тому, чтобы вокруг себя создавать атмосферу радости и юмора. Очень часто они делают или говорят что-то такое, что действительно смешно, и они не боятся над этим сами смеяться. Хотя они и ранимые люди, но они не боятся быть смешными и тебе учат, не боятся смеяться над собой. Так что, процесс реабилитации он очень взаимный.

Ведущий – То есть для вас тоже в какой-то степени.

А.Б. – Да, это тоже очень воздействует на педагогов, которые с ними занимаются.

Ведущий – А что, действительно как-то жизнь меняется? Потому, что жизнь родителей – понятное дело. Помимо каких-то прибавления бытовых проблем, очень часто рассказывают, что меняется мировоззрение. А у педагога?

А.Б. – Мое мировоззрение изменилось, когда я встретила этих людей. Многие меня даже чему-то научили. Когда я пришла, я пришла как волонтер. Приходила как волонтер и ничего не умела, они меня учили многим вещам. Была одна девушка опытная, валяльщик, она меня обучала. Девушка с синдромом Вильямса, но при этом она могла научить меня валять. Не только она, конечно, там были мастера, которые меня этому обучали.

Ведущий – А вы с какими-то сложностями тоже ведь наверняка сталкивались?

А.Б. – Конечно есть сложности. Например, такая сложность, что некоторые люди не способны пройти все шаги, допустим, валяния. Они могут сделать только какой-то очень маленький этап и дальше они не могут. Хочешь или не хочешь, ты должен это принимать, что есть пределы реабилитации.

Ведущий – Откуда вы знаете, где предел? Никогда не знаешь, вдруг завтра он возьмет и это сделает. Как эту границу определить?

А.Б. – Обычно, есть некоторый опыт. Ты смотришь на человека, примерно представляешь себе, где могут закончиться возможности. Но, часто как раз приходится очень долго ждать. Ты должен ждать несколько лет для того, чтобы человек научился мыть за собой чашку. Это требует большого терпения, но ты знаешь что он, в принципе, может, и ты этого от него методично добиваешься. В конце концов, он это делает.

Ведущий – Как это не мочь помыть чашку? Это очень сложно представить человеку, который не живет с таким человеком. В чем проблема?

А.Б. – Есть люди, которым это физически сложно. Это более просто, потому, что ты можешь помочь человеку научиться делать это каким-то другим способом. Условно говоря, он не может вымыть ее руками, пусть он моет ее тогда ногами. Это более простой вариант. А есть такие люди, которые не могут что-то сделать потому, что они не могут запомнить последовательность процесса. Есть такие люди, они не могут этого запомнить. Если ты много лет подряд их учишь делать эту последовательность, есть шанс, что она войдет в них так глубоко, что станет автоматической. Как это с каждым из нас произошло, мы все чистим зубы, не задумываясь. А есть такие люди, которые действительно не хотят и которых ты должен немножко переломать. Это момент именно воспитания. Ты можешь вместе с ним это делать. То есть физически вместе: ты берешь его руки, вместе с ним моешь эту чашку.

15 октября 11:48