Переводчик: профессия или стиль жизни?

С.С. – Программа посвящена трудностям перевода и вообще профессии переводчика. Агентство переводов "Транслинк" и радиостанция "Говорит Москва" представляют совместный проект, который называется "Язык – общение". Елена, вы автор книги о переводчиках. С чего началась заинтересованность этой темой, с чего вы решили про нее написать?

Е.К. – Интерес был очень прикладной. Я училась в институте на отделении художественного перевода, и где–то на втором–третьем курсе у меня возник вопрос о том, что нам говорят, что это слово подходит, а это слово в данном контексте не подходит. И я подумала о том, а насколько объективны эти критерии? Мне захотелось поговорить с мэтрами, с состоявшимися переводчиками о том, как они находят нужное слово, о том, насколько объективны критерии в художественном переводе, как они пришли. А потому у меня шире стал интерес. Как вообще пришли переводчики в перевод, из каких они семей, меняется ли со временем представление о переводе? И вот, собственно, именно с такого прикладного интереса вырос цикл интервью в "Русском журнале", а потом книга. На самом деле она еще не вышла, но уже на подходе.

С.С. – Эта книга именно цикл интервью? А свое отношение вы там как–то показываете?

Е.К. – Да, показываю.

С.С. – Наверняка, есть предисловие, есть эпилог.

Е.К. – Предисловие есть, эпилога нет. Предисловие – это часть моей диссертации, которая, я чувствую, не будет написана и не будет защищена.

С.С. – Почему же?

Е.К. – Ну вот как–то…

С.С. – Тему утвердили?

Е.К. – Тему утвердили.

С.С. – Ну это уже гарантия того, что все будет.

Е.К. – Но у меня уже просто нет сил на ее дописание. Сейчас если услышат это мои руководители из РГГУ, что я не буду это дописывать…На самом деле, там большое предисловие, двадцать пять страниц – авторский лист, восемь или семь интервью. Это больше, чем в "Русском журнале". Для книги интервью обновлены переводчиками же, сокращены, и очень большой именной указатель по всем тем людям, которые упомянуты в интервью. Это огромный указатель.

С.С. – Я так понимаю, там есть и советские, и российские переводчики, правильно?

Е.К. – Да, но у меня еще были интервью с иностранными переводчиками, которые переводят русскую литературу.

С.С. – Их изъяли?

Е.К. – Нет–нет. Просто я не думала включать их в эту книжку.

С.С. – Если сравнить переводчиков советских и переводчиков нашего времени, есть какие–то существенные отличия?

Е.К. – Их очень много. Сейчас можно сказать о том, что старая советская гвардия еще работает. Это школа советского перевода еще существует, она никуда не делась. И критерии хорошего перевода уже сформированы, пока что никакой новой системы с 90–х годов не сформировалось. Новые кадры есть, но их, как раз–таки подготовила та самая старая школа. И критерии для переводов остались такими же, как и критерии для хороших советских переводов.

С.С. – В 1929 году Мандельштам писал по поводу переводов, что в издательства хлынула целая масса псевдопереводчиков, никому неведомых безграмотных дилетантов, которые готовы были на любые условия. Далее он пишет: "Полуголодный, полуграмотный, пришибленный переводчик переводит подлинник, а потом редактор корпит над его стряпней и приводит ее в мало– мальски человеческий вид, уж, конечно, не заглядывая в подлинник. В лучшем случае, если сообразуя с грамматикой и здравым смыслом". Сейчас можно сказать, что картина та же самая? Много таких переводчиков? Ведь многие работают за деньги, это ведь поштучная работа, грубо говоря – перевел книгу, получил сто рублей. Чем больше ты переведешь, тем больше стольников ты получишь. Соответственно, все переводится поверхностно и все извращается. Можно так сказать?

Е.К. – В общем, для массовой литературы, для крупных издательств, которые работают с потоком женских романов, детективов, причем детективы несерьезные и легкие – да, это можно сказать. Но не так много таких издательств, их можно пересчитать по пальцам. Это "Журнал иностранной литературы" совершенно точно, где редактор знает язык–оригинал. Сейчас в большинстве журналов редакторы не знают языков–оригиналов, они работают просто с переводом. Это очень большая проблема. В хороших издательствах, конечно, все сверяют.

С.С. – Есть такая книга Етоева. Не буду ее рекламировать, не буду говорить, как она называется, и кто ее издал. Одна из глав в ней посвящена именно переводу, и он приводит различные курьезные переводы, такая интересная подборка. Например, "он решил проблему, толкнув ее вперед", "он впорхнул прямо в воду, ноги замелькали то спереди, то сзади, потом зрительно сливаясь в одно целое", "к стене было прислонуто колесо", "глаза, обрамленные лицом" и так далее. У вас на памяти есть какие–нибудь курьезные переводы?

Е.К. – Я не работаю редактором, я не работаю с потоком этих переводов.

С.С. – Ну, может быть, переводчики говорили в своих интервью?

Е.К. – Переводчики очень часто ругают редакторов, которые портят хороший текст. Просто получается, что у каждого свои представления о норме. Хотя есть объективная норма в литературном языке, но часто у редакторов и переводчиков бывают разные представления. Вот, например, один переводчик мне говорил о том, что он перевел текст, и потом, по–моему, в "Книжном обозрении", он увидел такую фразу: "Я держал руками стакан…" Но я сейчас не могу вспомнить, но суть в том, что редактор сделал логически неправильную вещь.

С.С. – А стакан моргал глазами.

Е.К. – Ну типа того, и очень много таких примеров. Просто сейчас у меня с собой их нет.

С.С. – Можно сейчас сказать, что переводчик – это действительно востребованная профессия?

Е.К. – Смотря какой переводчик. Хороший переводчик, даже не литературный, востребован. Если это человек с именем, то он за это получает относительно нормальные деньги. Но многие люди работали на интересе по этой профессии, потому что она совершенно не кормит. Большинство переводчиков художественной литературы занимается чем–то еще, потому что только переводя сейчас прожить невозможно.

С.С. – То есть маленькие гонорары? А если не секрет, если взять не крутого переводчика, а среднего, то сколько?

Е.К. – Нет, не секрет. 50–70 долларов за авторский лист, то есть это 25 страниц. И сто долларов предлагают переводчикам с именем. Бывает, конечно, и больше. Но 100 долларов – это такая средняя расценка. Переводить нужно очень много. Сейчас проблема переводчиков в том, что перевод поставлен буквально на поток. Переводить нужно каждый день и очень большой объем работы. Но так невозможно, человек же не машина.

С.С. – Это же можно и с домашними разговаривать на английском.

Радиослушатель Ольга – У меня есть знакомая девочка–школьница, талантливый в области языков человек. Она учит английский, немецкий, французский. Кроме способности к языкам она чувствует стиль. Она с легкостью может воспроизводить язык автора. И я думаю, что из нее нужно делать переводчика.

С.С. – Ольга, вы хотите трудоустроить свою знакомую девочку?

Радиослушатель Ольга – Нет, о трудоустройстве речь не идет. Она еще школьница. Но я хочу ее вести по пути переводчика. И у меня такой вопрос: какие сейчас для этого в школе существуют пути, как выходить на профессию переводчика, выходить на языковую практику, куда ей идти, где факультеты?

С.С. – По–моему, самая лучшая практика – это выехать за границу.

Е.К. – Существует несколько переводческих факультетов. Например, я училась в Литературном институте на факультете художественного перевода, но это уже образование. Мне кажется, что можно просто обратиться в тот же журнал иностранной литературы, и если у вашей знакомой есть какие–то попытки художественного перевода, то можно просто показать эти фрагменты, поговорить с редакторами. Они с удовольствием поговорят, уделят время, и тогда вы поймете, стоит ли двигаться в этом направлении или нет.

С.С. – Вы сейчас сказали удивительную вещь для меня. Я знаю, что некоторые люди делают робкие попытки писать книги, и когда они отправляют их по издательствам, и им приходит однозначный ответ: "Извините, ваша рукопись не принята. Желаем удачи с другими издательствами". То есть никто не хочет общаться с молодыми писателями, как–то их направить по тому или иному пути, даже послать их никуда не хотят. А с будущими переводчиками могут так нянчиться?

Е.К. – Я думаю, что ситуация здесь похожа, как и с писателями, но в журнале "Иностранная литература" работают переводчики со стажем, они все в большинстве ведут семинары по художественным переводам, и они могут что–то просто по человечески посоветовать, могут минут пятнадцать уделить времени. Я думаю, что это возможно.

С.С. – Но лучше все–таки идти в институт, поступать в него?

Е.К. – Если есть склонность, то да. Но может же быть и такое, что человек поступит, а потом поймет, что это не его. Что же тогда делать?

С.С. – Перевестись на другой факультет. Разные пути бывают. Ну а, правда, что поездки за границу полезны. Как часто нужно ездить, если есть такая возможность? Может быть там лучше всего жить?

Е.К. – Это все индивидуально. Я думаю, что это не переводческая, а языковая практика хорошая. С переводом это все–таки другой путь.

С.С. – То есть, другими словами, переводчиком может стать человек, который ни разу не был за границей?

Е.К. – А в советское время так и было. Тогда большинство переводчиков, хороших переводчиков никогда не были за границей. Особенно в Англии, Америке. Выездных было очень мало, по пальцам можно было пересчитать.

С.С. – Есть ли какая–то градация того, кого можно назвать переводчиком экстра–класса? Того, кто корпит целыми сутками, все очень внимательно переводит и выдает при этом хороший продукт или же того, кто присутствует при переговорах и с ходу все правильно переводит? Или это разное?

Е.К. – Это разное. То устные синхронные переводчики, а это письменные. У переводчика, как и в любой другой профессии, со временем нарабатывается мастерство. То есть молодой переводчик не сразу становится хорошим переводчиком. Он должен наработать себе ремесло, но при этом сохранить свежесть восприятия текста, чтобы все было не только на голом профессионализме. Хотя это тоже хорошо, но свежесть восприятия должна сохраняться. Но это очень сложно.

Радиослушатель Михаил Михайлович – Тридцать с лишним лет назад мне попалась книга переводчика с немецкого на русский язык, кажется, Левина. Если я ошибаюсь, то извините меня. Он во время Великой Отечественной войны был переводчиком. Знает ли ваш собеседник что–нибудь об этом авторе, и что может сказать? Для меня это была случайность, я в этом не профессионал.

С.С. – Левин, вы говорите?

Радиослушатель Михаил Михайлович – Да, кажется Левин. Он переводил переговоры Жукова с немецкими генералами, допросы немецких военных, Паулюса.

С.С. – Он сам присутствовал на допросах? Ясно. Известен ли он вам?

Е.К. – Нет, такого переводчика я не знаю. Я знаю художественного переводчика Левика, но он не переводил допросы, он был именно художественным переводчиком немецкой литературы. А Левина, к сожалению, я не знаю.

С.С. – Спасибо вам за звонок. Кто самый старый переводчик в вашей книге?

Е.К. – Это Семен Израилевич Липкин, его уже не в живых. Он был 1911 года рождения.

С.С. – Можно утверждать то, что мы уже сегодня говорили, что нужно много переводить, нужно конкурировать, нужно зарабатывать деньги, что бизнес и рыночная экономика – убийцы этой профессии. Можно так сказать?

Е.К. – Можно так сказать, но так можно сказать и про любую профессию. Это уже зависит от человека, насколько он может в себе совмещать дела для души и для жизни.

С.С. – Вот, кстати, ведь совсем не обязательно заканчивать какие– то факультеты и не обязательно ходить на какие–то курсы, потому что мы знаем, что тот же Борис Борисович Гребенщиков переводит тибетских авторов, английских авторов, которые писали о буддизме, Тибете и так далее.

Е.К. – Нет, конечно же, не обязательно. Много замечательных переводчиков, которые никуда не ходили, ни на какие семинары, то есть просто сами сели и по зову души переводят. Просто это хорошая школа, ее бы хорошо было пройти, но это совсем не обязательно.

С.С. – А великий питерский музыкант Майк Науменко перевел Ричарда Баха "Иллюзии". И может быть, такие переводы получше, чем так называемые профессиональные переводы.

Е.К. – Мне кажется, что они отличаются некой свежестью. То, что профессионал с годами утратил, может здесь присутствовать, потому что человек этим болеет, он это любит.

Радиослушатель Сергей Григорьевич – Я хочу рассказать о том, что нашу песню "И кто его знает, чего он моргает" англичане переводят как "И никто не знает, что у него с глазом".

С.С. – Да, удачный пример. И таких примеров, кстати, очень много. Спасибо вам за звонок. Теперь такой вопрос. Хочу спросить про "кухню" этой профессии. Возьмем отдельное издательство. Насколько там развита конкуренция, подхалимаж, подсиживание, подзуживание, стукачество.

Е.К. – Думаю, что это неотъемлемая часть этой профессии, потому что профессия творческая, и люди часто переводят одни и те же тексты. Или же конкурируют на одном языковом поле. То есть, неизбежны и ревность, и зависть, и многие отношения переходят на личные. Очень часто в одном профессиональном цехе переводчики не дружат между собой.

С.С. – Переводчик переводчику волк, получается так, что ли? И никто не будет помогать молодому специалисту?

Е.К. – Это все зависит от конкретного человека. Наверное, будут. Понимаете, именно в этой профессии возникла проблема – хотят передать мастерство, но некому. Не так уж многие идут, и не так уж многие спрашивают. Я думаю, что как раз– таки молодыми и будут заниматься сейчас бескорыстно.

С.С. – Ну опять–таки, кто будет заниматься молодыми? Не коллеги же их, а те, кто их коллегами еще не стали.

Е.К. – Да, получается, они будут воспитывать своих потенциальных преемников, но это ведь хорошо, преемственность должна быть.

С.С. – Какой–то профессиональный рост есть у переводчиков? Или нет таких понятий, как главный переводчик, старший переводчик, младший переводчик, ведущий переводчик?

Е.К. – Почему нет? Думаю, что есть. Это такое объективное понятие. Переводчик, который приходит в перевод, и это ему очень нравится, такой любитель–переводчик. Он может переводить хорошо, а может переводить плохо. Это может быть графоман, но по мере работы он приобретает профессиональные навыки и становится средним или старшим переводчиком. Если у него изначально есть талант, то он добьется больших высот. Станет большим переводчиком.

С.С. – То есть он может добиться высот в искусстве перевода, но не занять какую–то должность, которая будет сулить ему многое?

Е.К. – Но должность не всегда же связана с большим талантом. Это уже какие–то карьерные вопросы.

С.С. – Переводчик может стать и редактором?

Е.К. – Конечно же, может. И это очень часто встречается. Большинство переводчиков – они же и редакторы.

С.С. – Насколько сильно влияет редактура на переводы? Я уже приводил пример, когда был плохой переводчик, а редактор не знал языка и просто это все как–то скрасил, сгладил, и получилось совершенно не то. Переводчики, наверное, недолюбливают редакторов?

Е.К. – Я как раз очень многим редакторам задавала вопрос – насколько сильно они в себе подавляют переводчика, редактируя чужой текст? И они все говорят, что приходится буквально хватать себя за руки, напоминать, что это не мой текст, то есть к нему не надо подходить с точки зрения творчества. Здесь нужно только редактировать. То есть каждый человек переводит текст по– своему, и редактор тоже перевел бы этот текст по–своему. А здесь нужно держать себя, стараться хладнокровно редактировать, не допускать собственные переводческие замашки.

С.С. – То есть нельзя чуть–чуть приукрасить, что–то от себя добавить?

Е.К. – Нет, понятно, что это все очень сложно, но нужно более объективно ко всему этому подходить.

С.С. – Еще очень интересны переводы песен. Есть замечательная песня Джона Леннона "Imaging", очень красиво звучит. Но если дословно перевести, то поручится "Если бы люди всей Земли полюбили бы друг друга и представили, как было бы хорошо, то было бы хорошо". Ведь все равно рифма какая–то добавляется, что– то меняется. Правильно?

Е.К. – В таких переводах, в частности в переводах песен, построчно переводить очень сложно, поэтому более вольно переводят. Вообще, нужно знать контекст творчества того же Леннона.

Радиослушатель Евгений Степанович – С интересом слушаю вашу радиопередачу, вы специалист. Скажите, есть ли количественные оценки качества перевода?

Е.К. – Количественной оценкой может быть сумма гонораров. Но это очень часто не отражает мастерство переводчика, это просто говорит о характере переводчика, о его пробивных силах, о связях в издательстве, о симпатиях издательства.

С.С. – А соревнования не устраиваются? Вот час, время пошло. Так, Вася перевел две странички, Петя – страничку, а Сережа – три странички.

Е.К. – Такие внутренние конкурсы могут издатели устраивать.

С.С. – Можете ли вы, как не совсем специалист в деле именно переводном, но как человек, который хорошо знает многих переводчиков, знает эту профессию, посоветовать что–то молодым переводчикам?

Е.К. – Переводите, учитесь, читайте книги. О переводе есть несколько замечательных книг, причем, это не учебники, а живые книги. Книга Норы Галь "Слово живое и мертвое". Как раз к нам дозвонилась слушательница, которая спрашивала о том, что делать, если девочка хорошо переводит. Вот как раз можно почитать книжки, и они поймут насколько им это близко. Книга Чуковского о переводе "Высокое искусство". Мне кажется, что надо работать, надо не бояться показывать кому–то свои переводы, состоявшимся переводчикам, редакторам, и может быть, не слушать их советы. Просто понять, насколько эти советы вам близки, стоит ли им следовать. Может быть, не стоит. Может быть, стоит переводить именно так, как вы переводите.