Искусство самураев

И.К. – В гостях у нас сегодня Элеонора Юсупова, старший научный сотрудник музея изобразительных искусств имени Пушкина, специалист по японскому искусству, и повод у нас очень воинственный и интригующий – "Выставка самураев". В Москву самураи впервые приехали в таком количестве?

А.Ю. – В Москву – да, впервые. Была большая выставка уже, скажем так, на закате Советской власти, в Эрмитаже, весной 1991 года. Это было еще в советское время, и советское Министерство культуры, и японское Управление культуры организовали огромную выставку "Японская культура с IX по XIX века". Там были и доспехи, и клинки, но все это было почти 20 лет назад. Тогда эту выставку тоже не привезли в Москву, потому что, для того, чтобы показывать такого уровня вещи, необходимо специальное оборудование, которого не было. И в этот раз, для того, чтобы организовать выставку, в музее Кремля закупили специальные витрины, которые поддерживают постоянный климат–контроль. Переговоры об этой выставке начались почти пять лет назад. Когда начались переговоры, я ездила в Токийский национальный музей. Когда говорят: "Кремль", в первую очередь возникает ощущение, что это центр административной власти, мало кто за границей знает, что это, все–таки, музей и хранилище особых сокровищ и регалий, символов государственной власти. Когда приехали коллеги из Японии и посмотрели на все, это их, конечно, поразило. Они не ожидали, что это тот самый Кремль, что тут можно сделать выставку, и что это самое безопасное место, для того, чтобы показывать сокровища, имеющие статус национальных сокровищ Японии. Подготовка работы с Токийским национальным музеем заняла 4 года, для того, чтобы выработать концепцию, понять, что показывать. Можно было показывать сокровища тоже императорского дома, находящиеся в музеях, но там материалы, в основном, письменной культуры, а это нашему зрителю достаточно сложно показывать, и поэтому решили, что тема самураев очень интересная, популярная. И потом, все–таки, у музеев Кремля есть своя специфика: это памятники прикладного искусства, в первую очередь, это регалии, это символы государственной власти, это оружие (Оружейная палата), костюмы. Так же, как в прошлом году в Кремле показывали сокровища запретного города и сосредоточились на памятниках периода династии Цин – были показаны парадный костюм и официальные портреты, сосредоточились на памятниках X–XI веков. Поскольку слово "сокровище" как бы ключевое в этой серии выставок, хотелось показать совсем иную эстетику: что такое "сокровище" для Востока. Если в выставках из Лувра, Дрездена, Западных королевских домов были, в основном, бриллианты, ювелирные украшения, это была невероятно тонкая художественная обработка металла, то уже китайские экспонаты показали, что это иное, абсолютно иная эстетика.

И.К. – И сокровища не те?

А.Ю. – В Китае – еще те, если это были драгоценные металлы, драгоценные и полудрагоценные камни, очень пышные и эффектные костюмы, что соответствует и каким–то западным представлениям о восточной роскоши, то японская культура – это принципиально иное. Сокровищем может быть и клинок, и чаша чайная, и свиток, иероглиф, написанный на бумаге – это все сокровища, которые передавались из рук в руки, хранились в домах знатных князей Дай Мэо, и в домах Сегунов, и, более того, мы не сильно погрешили против истины, потому что Токийский национальный музей, основанный в конце XIX века, был основан как императорский музей, и основу коллекции составило собрание императора Мэйди. Большинство клинков, показанных на этой выставке – это оружие, преподнесенное знатными князьями, самураями императору Мэйди. Поэтому это действительно императорские сокровища.

И.К. – Мне кажется, вы затронули очень важную проблему: для японцев сокровища – совсем другое, чем для нас. Что для них сокровище, как бы вы определили, что это для японского человека?

А.Ю. – Для японского человека или для японской нации?

И.К. – Для японской нации.

А.Ю. – Японский куратор выставки господин Харадо, на лекции, которая была в музее Кремля, говорил о трех сокровищах, которые считаются священными реликвиями для всего японского народа: это меч, зеркало и яшма.

И.К. – Почему?

А.Ю. – Это сакральные вещи, они связаны с происхождением японского народа. Их никто никогда не видел, считается, что только император и члены императорской семьи имеют право видеть эти вещи. А существуют ли они, этого не знают даже японские специалисты. Эти предметы наполнены особым символом, они принадлежали богам. Собственно понятие "сокровище" может включать в себя множество понятий, и это не только материальная культура.

И.К. – Это нечто?

А.Ю. – Да, это нечто! Это и поэзия, и дух знания, который присутствует, это тоже сокровище. Не случайно в Японии, помимо материальной культуры, которая имеет статус национального сокровища, есть люди – живое национальное сокровище, как носители особых тайных знаний. Это мастера, которые умеют делать оружие или замечательную керамику.

И.К. – Первое слово в названии нашей выставки – "самураи", и поэтому, конечно, акцент сделан на воинской культуре, и не просто воинской культуре, а воинской знати.

А.Ю. – В Японии, в период Эдо было более 300 княжеств, которые были достаточно самостоятельны, у них были свои сокровища, свои коллекции, свои ценности. Что было ценностью для самураев в эпоху Миа, когда они уже не сражались? Что они ценили? Что составляло суть их культуры? Вот это было важно показать, и всегда интересно было, так же, как и с китайской выставкой, показать, что же происходило примерно в тот же хронологический срез времени, когда, например, строился Кремль, когда здесь, в России, происходили такие значительные реформы. Это был Цынский Китай, это было Петровское время и Япония эпохи Токугава, это же очень любопытно. Что касается Японии, то после длительного периода междуусобных войн, там устанавливается мир почти на 250 лет.

И.К. – Невероятно!

А.Ю. – Да, и при том, что в Японии правящим сословием оказывается воинство, расцветают разные культуры. Не так давно мы говорили о выставке японской гравюры, это расцвет городской культуры.

И.К. – Именно в это же время?

А.Ю. – Да, в тот же самый период, и это было самым тесным образом связано с воинским сословием, потому что Сегуны свою военную ставку основали в городе Эдо, и была выстроена такая особая система, когда каждый князь был обязан приезжать в Эдо со своей свитой, с армией, которая состояла, в основном, из мужчин, а в их княжествах оставались семьи, заложниками. Это было сделано для того, чтобы избежать всевозможных заговоров. Воины должны были быть при ставке несколько месяцев, и поэтому формировалась особая сфера услуг – рестораны, магазины, публичные дома, заведения. Это все формирует сферу обслуживания, то самое третье городское сословие, которое дает такой поразительный результат в виде той же японской гравюры. Но культура самураев развивается в это же время параллельно, она усваивает и впитывает классическую японскую поэзию и литературу. Самураи участвовали в театральных представлениях, хорошо знали содержание пьес. Этим объясняется расцвет театра в это время. На выставке не случайно представлены костюмы и маски театра Ну. Это способ медитации, с одной стороны, как и чайная церемония, это и способ дисциплины, это возможность такого самовоспитания, потому что играть в этих спектаклях было невероятно сложно. Это и медитация, это и актерское мастерство, но медитация, конечно, в большей степени: погрузиться, отрешиться от себя полностью. Актер, который надевает маску Ну, долго ее созерцает и примеривает чувства маски на себя. Надевая маску, он теряет себя, отказывается от себя, он входит в роль. Не случайно важными темами театра Ну были исторические предания, знаменитые истории из войны, например, кланов Минамото и Тайро. Это были не повествования об этих сражениях, это были кульминационные моменты, когда дух встречается с каким–то живым персонажем. Эти беседы существа из потустороннего мира и живого человека, этот живой диалог требуют сосредоточения духа.Это, наверное, было близко воинам.

И.К. – И не случайно, наверное, брались такие острые моменты истории? Надо было, может быть, еще раз прожить и понять, почему проиграли или победили, вселиться, может быть, в дух того воина.

А.Ю. – Почему именно эти люди, даже проиграв, сохраняли самообладание и силу духа?

И.К. – Как вам кажется, почему?

А.Ю. – Есть книга американского автора "Благородство поражения". Сохранить благородство в любых обстоятельствах – этим отличались воины. Чайная церемония тоже требует сосредоточенности, и, может быть, устав от многолетних междуусобных войн, самураям было необходимо воспитывать в себе ту же силу духа, дисциплину, способность сосредоточиться, сконцентрироваться. И во многом в этом помогала именно чайная церемония. Чайная церемония – это искусство, которое пришло в Японию из Китая, и долгое время чайные практики проходили в монастырях, но именно Сегуны, военные правители, стали покровительствовать монахам, которые занимались чайными церемониями. Другое дело, что чайная церемония сильно отличается от того, что называется "простой чай". На выставке был Виктор Петрович Мазурик, которого все знают как специалиста по чайной церемонии. Те предметы, которые, на взгляд европейца, покажутся очень простыми, это простая керамика, китайская керамика. А Китай для Японии был как античность для Европы, и самураи коллекционировали китайские вещи. С одной стороны, это была возможность показать свое богатство, продемонстрировать свой вкус, это были очень редкие вещи. Все это не случайно использовалось для чайной церемонии именно при дворах самураев, потому что демонстрировало роскошь это не очень соответствовало вкусу "простого чая". Виктор Петрович отметил: "Видно, что это самурайский вкус: все чересчур красиво". Знаменитые Золотой и Серебряный павильоны были построены именно тогда, по заказу Миходуеси. Как можно себе представить чайную комнату, стены которой сплошь покрыты сусальным золотом? Вся утварь для чайной церемонии была сделана из золота, и в этом, конечно, было противоречие самой чайной эстетики и вкуса самураев.

И.К. – Они столкнулись?

А.Ю. – Они столкнулись. И не случайно, именно поэтому Миходуеси приговорил Сэнрике к харакири, он покончил с собой.

И.К. – Почему?

А.Ю. – Вот такой конфликт. Потому что он, с одной стороны, стремился к этой простоте и эстетике, а с другой стороны, понимал, что его вкусы расходятся с теми ценностями, которые присущи самой чайной церемонии, красоте простых вещей. Это сложно было показать на нашей выставке. Он устроил эту чайную церемонию, это было благородное поражение. На церемонию он пригласил своих учеников, надел парадную одежду, комната была подготовлена специальным образом – чайный павильон. В полном молчании гости присутствовали, он вручил им прощальные подарки, приготовил чай, все слушали кипение воды и проникались этим духом. Это был тот самый важный принцип чайной церемонии – неповторимость данного момента, этого мгновения. И тут все понимали, что это действительно неповторимый момент, другого такого не будет. Завершив чайную церемонию, его ученики покинули комнату, и он решил сделать харакири. Кстати, один из великих мастеров театра Ну тоже был приговорен к смертной казни, и тоже патроном театра. С одной стороны, они их привлекали, они им покровительствовали, их тянуло к этому, а с другой стороны, это вступало в противоречие с этим самым самурайским духом.

И.К. – И за это человек лишался жизни?

А.Ю. – Он должен был навсегда уйти.

И.К. – Жестоко! Что же это такое – искусство харакири, как оно возникло и как люди находят в себе смелость?

А.Ю. – Кстати, у Харадо часто спрашивали, почему у русских людей так много связано с харакири, почему они об этом так много спрашивают? Его, действительно, все время об этом спрашивали.

И.К. – Это не типично? Почему он удивился, как вам кажется?

А.Ю. – Мне кажется, они не придают такого значения. Это какая–то норма морального поведения. Если человек не может совладать с ситуацией, обстоятельства против него, то он просто уходит таким способом.

И.К. – И, кстати, он рассказывал о ком–то из своих знакомых, чей предок покончил самоубийством.

А.Ю. – Он говорил, что в доме не было принято говорить об этом, хотя все знали. Его родственники затем уехали в провинцию, и об этом просто не говорили.

И.К. – Это выбор человека, которого покорили обстоятельства.

А.Ю. – Даже не покорили. Это просто такой способ, скажем, уладить конфликт, такой способ разрешения конфликтной ситуации, когда власти, сторона, обладающая властью, не могут принять этого. Человек, может быть, и не совершил проступок, но это вступает в противоречие с какими–то государственными установками. Другого способа нет, с его принципами.

И.К. – Что интересно, что для людей – это просто одна из форм поведения, о которой не так уж принято говорить. Это печально, но это достойно, это выбор.

А.Ю. – Часто это делают не те люди, которые должны совершить, это им просто предлагают как выход.

И.К. – Не просто, конечно!

А.Ю. – Давайте вернемся к нашей выставке, к искусству.

И.К. – Хотя, ведь все связано.

А.Ю. – У нас очень много знают о самураях по фильмам, по великолепным фильмам Акиро Куросава, и мы имеем некоторое представление о том, что такое предметный мир, окружавший самураев, но мы никогда об этом не задумываемся, мы знаем, что для них самая важная драгоценность в жизни – это оружие, меч. Потерять оружие – значит, потерять душу, и поэтому половина экспозиции посвящена именно оружию и доспехам. В этой части экспозиции, которая планируется в Успенской звоннице Московского Кремля, представлены клинки, которые датируются концом Х – началом XI веков и клинками периода Эдо. Среди представленных клинков есть клинок, имеющий статус национального сокровища.

И.К. – Почему?

А.Ю. – Он выполнен знаменитым мастером. Клинки, выполненные знаменитыми мастерами, называются их именами. Этот статус им присваивается по качеству клинка, по тому, как он выполнен. Всегда имеет значение история этого клинка, и эксперты оценивают это. Более того, самый первый реестр японского оружия был составлен в Японии в XVII веке: именно в период Эдо правители решили создать реестр всех клинков Японии. Тогда же были выстроены "Табели о рангах": какой клинок лучше и какие мастера лучше. Существовал даже список этих мастеров, все мастера, делавшие клинки, в Японии известны.

И.К. – Невероятно, какая память, какое умение помнить!

А.Ю. – Помнить, все записывать и хранить. Более того, все клинки, которые есть на территории Японии, переписаны, это два миллиона четыреста с чем–то тысяч клинков, и они все известны.

И.К. – Невероятно!

А.Ю. – Вот такое бережное отношение к своей культуре, и это отношение сформировалось не вчера, и не в этом веке, и не в прошлом, а было всегда. В Японии есть такие ценности, каких, например, нет в Китае. Японцы давно начали коллекционировать китайские и корейские памятники культуры, которых не сохранилось на материке, но они есть в Японии, в государственных и частных собраниях.

И.К. – Что, например?

А.Ю. – Например, китайская чайная керамика для чайной церемонии. Или корейская, которую они тоже очень высоко ценили. Живопись, которая тоже не сохранилась ни в континентальном Китае, ни на Тайване, но отдельные памятники есть, например, в Японии. Рукописные памятники, поскольку японцы ездили за знаниями в Китай, они привозили трактаты, они привозили книги, они переписывали их.

И.К. – Это, на самом деле, уважение к жизни.

А.Ю. – На самом деле, все предметы материальной или письменной культуры – это носители тех или иных знаний. Этим они всегда дорожили.

И.К. – Потрясающе! Разговор, казалось бы, о выставке, о предметах, а на самом деле, о величии духа нации. Невероятные истории открываются за каждым экспонатом. Почему клинки самые известные? В чем было искусство клинка, почему они так ценились и чем были знамениты?

А.Ю. – Клинки самых известных мастеров отличаются легкостью, прочностью и красотой. У клинка есть рисунок ковки – хомун. Ранние клинки X–XI веков имеют хомун в виде прямой линии, а клинки XV– XVII веков имеют такую выразительную линию ковки, напоминающую запотевшую волну на стекле, невероятно красивую. Эта линия создается путем шлифовки клинка различными камнями различной плотности. Каждый рисунок имеет свое собственное название. Я – не специалист по клинкам, но, поскольку Харадо–сан в этом большой специалист, и мы приглашали Валентину Андреевну Друзь, нашего специалиста из музея Востока, они очень подробно рассказывали и говорили об этом, что просто заставляет полюбить эти вещи. В них абсолютно не чувствуешь агрессии, а только идеальную абсолютную красоту.

И.К. – А смысл, ради чего оно было сделано, ушел.

А.Ю. – Уже не воспринимаешь это как оружие, а как предмет, безупречный по своей работе, по своей форме, и, конечно же, ты помнишь об истории.

И.К. – А вы могли бы рассказать какую–нибудь историю, связанную с клинком, историю какого–нибудь гордого самурая? Хотя, они все были гордые.

А.Ю. – Они были разные, были и коварные. История клана Тукогавы, который, в результате, пришел к власти, это череда различных предательств. Сами клинки очень часто рассказывают, на них есть надписи. На одном из клинков, на хвостовике есть надпись, на которой написано, что этот клинок испытывался на прочность на трупах, он мгновенно перерубал трупы пополам. Эта надпись высечена на нем золотыми иероглифами.

И.К. –Они как–то спокойно относятся ко всем проявлениям жизни и нежизни.

А.Ю. – Потому что они к жизни относятся легко, потому что жизнь – это одно из состояний бытия, ты просто переходишь в другое состояние, поэтому, зачем держаться за это состояние, когда ты просто обретешь другую жизнь в другой ипостаси, в каком–то другом облике.

И.К. – Но без любимых людей.

А.Ю. – Ты их встретишь там в другом облике. Если есть карма, есть возможность им встретиться, им будет судьба встретиться, они непременно встретятся. Все люди встречаются и в этом мире, и в последующих мирах не случайно, в этом есть какой–то закон.

И.К. – И они понимают это очень точно, и спокойно относятся к этому.

А.Ю. – На выставке представлены потрясающей красоты доспехи и шлемы. Доспехи японские отличались от европейских. При взгляде на них, непонятно, как они могли защищать тело, это такие пластинки металла, кожи и лака, перевитые шнурами. Они были очень легкие, прочные, их можно было снять, собрать, сложить в футляр, в короб и увезти с собой куда угодно, хранить их было удобно. Это не кованые латы из цельного листа железа. Это знание, умение тоже пришло в результате какого–то длительного опыта, поэтому у нас есть доспехи более ранние – XVII века, затем XVIII века. Есть очень красивые так называемые налатники – димбаори, которые надевались поверх лат и были сделаны из заморских тканей, из войлока, который в Японии не делали, а, скорее всего, это какие–то европейские ткани, окрашенные в желтый и красный цвета. Фурнитура явно привезена из Европы в тот короткий контакт Японии с западным миром. Конечно же, эти налатники имеют представительский характер, поскольку они надевались поверх доспехов, и во время парадных совещаний каждого знатного воина можно было узнать по рисунку фамильного герба на его костюме, они там легко читаются. Потрясающей красоты шлемы. Один шлем сделан в форме огромной золотистой раковины, сделан он из папье–маше, покрыт множеством слоев лака, а верхний слой – это пластинки сусального золота, причем, раковина выставлена не в том виде, в котором она бытовала в период Эдо, поскольку утраченные части шлема – это были пластинки с изображением волн: словно огромная раковина, обтекаемая волнам. Этот шлем украшал голову воина. Второй шлем более лаконичный, он сделан из металла и украшен очень красивым фамильным гербом клана Токугавы в виде цветов и листьев павлонии – волшебного дерева. Павлония – это, с одной стороны, герб императорского дома, потом герб клана Токугавы, а сейчас – это герб правительства Японии.

И.К. – Что это за растение?

А.Ю. – Это растение, которым питался Феникс. По преданию, именно Феникс Хоу питается цветами и листьями дерева павлонии. А Феникс появляется только тогда, когда правят благородные правители. И поэтому и император, и Сегуны и нынешнее правительство Японии своим гербом выбрали именно павлонию, как бы желая подтвердить, что все в порядке, стремясь привлечь внимание.

И.К. – На что похоже это растение?

А.Ю. – Мне кажется, это немного похоже на каштан: широкие листья, украшенные вертикальными соцветиями цветов. Надо сказать, что у клана Токугавы было несколько родов, и по количеству цветков на овлоне можно было определить, к какому роду принадлежит тот или иной человек, если его костюм был украшен этим фамильным гербом.

И.К. – Как изящно!

А.Ю. – Этот герб можно было встретить у нас на выставке и на ножнах, и на костюме, и на предметах лаковой утвари, которые тоже представлены на выставке.

И.К. – Невероятно! Как хорошо гулять по этой выставке!

А.Ю. – Да, я приглашаю всех на эту выставку. Вторая часть экспозиции посвящена больше не самим самураям, а, скажем, их частной жизни. Именно там представлен костюм театра Ну, три маски и предметы для чайной церемонии. Есть там небольшой раздел, посвященный чайной церемонии и так называемые "женские покои".

И.К. – У самураев ведь были жены.

А.Ю. – Да, и они вели тихую затворническую жизнь. Основное их предназначение – служить мужу, служить сыну, и, в отличие от самураев, которые в основном–то ориентировались на китайскую культуру (не случайно они коллекционировали китайские предметы, читали китайские трактаты, владели китайским письмом), женщины из рода знатных самураев читали японскую классику, классическую японскую литературу, поэзию. И все вокруг было наполнено образами этой культуры, культуры аристократической, имеющей отношение ко двору императора. На выставке представлены костюмы "косодэ" – это такие одежды с небольшими отверстиями для рук. К костюму в Японии относились так же, как к поверхности картины. Это как бы картина, развернутая на плоскости. Женщина, надевая такой костюм, сама становилась картиной. Не случайно жилища японцев того времени часто украшались костюмами? Они вешались на специальных подставках и были предметом интерьера. Ими можно было украшать интерьер, потому что это были очень красивые ткани. Мотивы, которые мы видим на костюмах, это те же мотивы, которые мы видим на живописных произведениях и на раздвижных перегородках, и на ширмах, и на произведениях прикладного искусства. Это сезонные приметы времени, различные растения или цветы, которые ассоциируются у японцев с тем или иным временем года, это какие–то пейзажные сцены. У нас на одном костюме изображен пейзаж с заброшенным павильоном. Летний костюм из хлопчатобумажной ткани, но это действительно картина. Другой костюм – из тончайшей муаровой ткани, украшен узорами с изображением сосен, бамбука, той же самой павлонии. В самом низу костюма можно увидеть лодку в камышах, брошенную соломенную накидку и корзину рыбака, который, видимо, только отошел от лодки, и корзина с уловом. Такие темы часто можно встретить в японской поэзии и в японской литературе, они все время угадываются. Это такой способ ассоциативных перекличек с классической традицией. На выставке у нас представлена очень красивая ширма художника XVII века, написанная по мотивам 24–х пятистиший знаменитого японского поэта Тэйко.

И.К. – Искусство ширм для чего было нужно?

А.Ю. – Сам тип ширм тоже приходит из Китая но довольно быстро видоизменяется. Китайские ширмы больше по размеру, из более прочных материалов, а японской жилище того периода – это большие пространства, которые разделяются ширмами, завесами. Чтобы зафиксировать какую–то зону, нужна была ширма или раздвижная перегородка. Ширмами украшали не только жилые покои, но и интерьеры храмов. С одной стороны, это очень удобная мобильная конструкция, она складная, ее можно сложить, убрать, она не занимает много места. Это позволяло как бы варьировать тему, потому что одну и ту же ширму нельзя держать в интерьере весь год, нужно подобрать ту или иную тему и менять их. Это было очень принято.

И.К. – И любоваться.

А.Ю. – И любоваться. Ширму с определенной темой можно было выставить по определенному поводу, к тому или иному календарному празднику. Живопись на ширмах – это, как правило, живопись на шелке или на бумаге. Это очень хрупкий материал, и то, что в Японии сохранились ширмы и XV, и XIV, не говоря уже о более поздних веках, говорит о том, что была культура, во–первых, бережного отношения к этим предметам, а во–вторых, бережное отношение проявлялось в том, что их не выставляли постоянно, их меняли, как и все вокруг. Все должно было быть подчинено ритму природы, ритму времени года: костюм, утварь, росписи вокруг, еда. Все это должно соответствовать времени, которое окружает тебя вокруг, и наслаждаться каждым мгновением, тем, которое вокруг тебя – это одно из самых главных проявлений японской культуры.

И.К. – Каким было самурайское жилище? Как жили они в частной своей жизни? Что любили, что предпочитали, что ели?

А.Ю. – Японское жилище самурая – это такие же дома, в которых проживала аристократия. Это были легкие дома: деревянные каркасы с бумажными перегородками. Но с появлением огнестрельного оружия, которое в Японию привезли европейцы, начинается строительство оборонительных сооружений, замков. Это такая сложная система одновременно и жилища, и крепости, со множеством запутанных ходов, ловушек, каких–то приспособлений, которые помогают во время осады долгое время сохранять независимость от врага, для того, чтобы иметь воду, достаточное количество еды, чтобы спасти себя и свою челядь. Замечательно сохранившийся замок близ Осако – Замок Белой Цапли. Такое поэтическое название он получил из–за того, что издалека он напоминает парящую белую цаплю. Сохранившиеся замки имеют поэтические названия, как правило, они носят названия птиц, как, например, Замок Черного Ворона. Но замок, который был захвачен, как правило, сжигался, поскольку это тоже символ власти. Поэтому замок в Осако был сожжен и восстановлен уже в ХХ веке. Замки – это очень сложные и высокие строения, окруженные рвом и каменной стеной, но строились они из тех же материалов (дерево, бумага), поэтому легко горели. Внутри они украшались очень красивыми, эффектными росписями. Не случайно школа Кану была официальной школой при самураях, потому что основными темами этой школы были изображения цветов и растений, которые, так или иначе, символизировали власть.

И.К. – Это какие, например?

А.Ю. – Очень часто можно было встретить величественного, царственного орла, сидящего на сосне, чаще – сокола. Это символ власти, высокого полета, а сосна, как известно, это символ долголетия, т.е. это зашифрованное послание вечной царственной власти, высокого положения. Сидеть на фоне такой ширмы, такой росписи – уже как–то олицетворять эту власть. В женских покоях росписи немного отличались, и та ширма, которая представлена на выставке в Кремле, ее можно как раз отнести к тем ширмам, которые могли украшать женские покои. Это цветы и птицы двенадцати месяцев на мотивы стихов Тэйко, который написал 24 коротких пятистишия, посвященных двенадцати птицам и двенадцати растениям, которые были скомпонованы попарно и стали символизировать различные месяцы. Присутствие этой темы двенадцати месяцев в покоях самураев символизировало вписанность их в этот же незыблемый круг: все вечно, ничего не меняется. Вот любопытный факт: какой–то кредитор давал самураю что–то в долг с распиской, что долг будет возвращен его потомками в 2080 году, настолько они верили, что все незыблемо, все вечно. Это курьез, но это характер, вера в ценности, вера в то, что все незыблемо.

И.К. – И что все возвращается.

А.Ю. – Там нет линейного времени, там все циклично, все по кругу, все неизменно. Если на дворе цветут глицинии и поют кукушки, значит, пришел май, и, значит, он придет в следующий раз. Это тоже верно.

И.К. – И в этом цикле еще нужно научиться жить, уже не спеша, без суетливости.

А.Ю. – Да, живи в этом ритме, наслаждайся этим мгновением, но знай, что такое же мгновение еще придет через некоторое время.

И.К. – Поэтому нет отчаяния. Но вернемся к жилищам самураев, к их каким–то обыденным вещам. Но и характер самурая тоже очень важен, это же были какие–то особенные люди.

А.Ю. – Что вы имеете в виду?

И.К. – Стойкие, спокойные, люди идеи, фанаты, в каком–то смысле.

А.Ю. – Они культивировали в себе преданность ценностям, подчинение духовному правителю, долг перед старшими, безусловное подчинение старшим по возрасту, по званию, по положению. Это все связано с конфуцианскими добродетелями, создает впечатление стабильности.

И.К. – Ну, а если разочарование в этом старшем?

А.Ю. – Значит, это его собственная вина, это он сделал что–то не так: "Ко мне нет никакого отношения, я все равно подчиняюсь ему, тому, который наверху. Виноват только я". В первую очередь, надо спрашивать с себя.

И.К. – Но ведь были в истории и трагические какие–то вещи, когда самурай разочаровывался в своем хозяине? Как он назывался?

А.Ю. – Конечно, были истории и предательств, когда они предавали своих правителей, но это, опять же, его выбор.

И.К. – И он сам понесет наказание за это.

А.Ю. – Да, это его выбор, и он понесет за это наказание, или, наоборот, насладится этим моментом, извлечет какую–то пользу из своего предательства. Это его, в первую очередь, выбор.

И.К. – А какие–то истории вам особенно интересны? Вы могли бы вспомнить?

А.Ю. – Это история о сорока семи Раннинах.

И.К. – Она хороша?

А.Ю. – Она хороша. В этой истории так много примеров преданности хозяину, мужу, господину, родителям, или, наоборот, когда родители отказываются. У самурая есть два долга: к господину и к родителям, и ему сложно выбрать, сделать этот моральный выбор. Тогда родители отказываются от его долга по отношению к ним, говоря, что он должен быть верен, в первую очередь, по отношению к господину, обрекая себя, таким образом, на нищету в старости, потому что выбирают одиночество, предлагая самураю иной путь. Они выбирают одиночество, зато их сын выполнит свой долг по отношению к господину, и, может быть, это важнее и для них тоже. Подобных примеров в этой пьесе, в этой истории очень много.

И.К. – Еще какой–нибудь пример впечатляющий приведите.

А.Ю. – Одна из историй в этой пьесе повествует о молодом самурае, у которого не было денег для того, чтобы присоединиться к этой группе, которая собирается совершить акт возмездия по отношению к человеку, из–за которого погиб их господин. Тогда его возлюбленная, его невеста отправляется в публичный дом. Родители девушки отправляют ее туда, чтобы на заработанные ею деньги он смог присоединиться к этой армии.

И.К. – И он берет эти деньги?

А.Ю. – Там довольно сложная история, потому что справедливость всегда, если это правое дело, восторжествует. Это довольно интересная история о том, как старик отвез девушку в публичный дом, получил деньги, но его по дороге ограбил бандит. Этого разбойника, который спрятался в стоге сена, убили два охотника. Найдя кошель с деньгами, они принесли его в дом самурая, эти деньги все равно попали к нему. Там есть еще история о торговце. Торговец, находящийся ниже в этой иерархической сословной лестнице, никак не мог участвовать в заговоре, ему не полагалось, но он очень хотел. Он помог тем, что купил оружие, и когда к нему пришли представители властей и стали его пытать, он не сознавался. Причем, он отказался от своей семьи, от жены и детей: он их выгнал из дому, потому что понимал, что их могут наказать. Поэтому он отправил жену с детьми к родителям, но жена решила, что он завел возлюбленную, пришла и увидела пытавших его полицейских. А торговец сидит на сундуке с оружием и не признается в том, что он что–либо знает об этом заговоре. Он не сознался, сохранил оружие, которое было передано самураям, и его имя они произносили во время штурма замка правителя. Таким образом, он участвовал в этом подвиге хотя бы своим именем.

И.К. – Как все изящно, как чайная церемония!

А.Ю. – С одной стороны, это пьеса, это уже драматургия, но в основе ее лежат какие–то реальные события.

И.К. – Конечно, какие–то воспоминания остаются, какие–то отметаются. Вот частная жизнь, например. Как он мог жениться и на ком? Что было принято в семейной жизни?

АЭ.Ю. – Довольно долго представители семей Сегунов женились на девушках из императорской семьи, поскольку номинально страной правили императоры. А самураи – это сословие людей, которые должны охранять императора, его близких и государство, страну. Затем они стали жениться на девушках из знатных самурайских семей. Как правило, это были браки по политическим мотивам для того, чтобы укрепить власть. Кстати, на выставке у нас представлен очень красивый набор – часть огромного приданого, которое давалось девушке из рода Токугава. Как известно, этот род был весьма разветвленный, и когда сын 11–го Сегуна Токугава Ионари собрался жениться, ему была сосватана девушка из рода Токугава провинции Кии. К свадьбе был заказан огромный набор, в который входило множество предметов: косметические наборы, умывальные принадлежности. У нас есть набор для чернения зубов, который вызывает массу вопросов у всех.

И.К. – Какие вызывает вопросы?

А.Ю. – Зачем чернили зубы и как чернили зубы?

И.К. – И зачем же?

А.Ю. – Традиция чернить зубы в Японии существовала очень давно, в период Хэйян зубы чернили как мужчины, так и женщины. К периоду Эдо зубы чернили только замужние женщины. Японские специалисты не смогли нам ответить, почему только замужние женщины. Одна из моих коллег сказала, что, скорее всего, сменился идеал красоты, потому что идеал мужской красоты в период Хэйян был более утонченный и женственный, а когда к власти приходят самураи, то идеал становится более мужественный, и уже не было необходимости чернить зубы. Может быть, и с этим связано, не знаю, трудно сказать. Я думаю, что это было связано еще с какими–то свойствами металла защищать зубы, чтобы они не портились, поскольку это, все–таки, замужние женщины, у которых после родов возникают проблемы с зубами. Может быть, и с этим было связано, сейчас трудно сказать.

И.К. – А как происходила собственно процедура чернения зубов?

А.Ю. – Металлическую пластину расплавляли в кислоте, а затем разбавляли теплой водой нужной температуры и кисточкой из перьев птиц наносили этот состав на зубы. В специальных лаковых коробочках были водоросли, которые жевали для того, чтобы снять металлический привкус во рту. Трудно сказать, как часто делали эту процедуру, но, видимо, по мере необходимости.

И.К. – Ведь это не очень красиво, а у них считалось красотой.

А.Ю. – У них это считалось красивым, и у нас, кстати, на выставке, есть три маски Ну – мужская, женская, маска демона – они все с черненными зубами. Вот такой свой идеал красоты. Кстати, кто–то из моих коллег в музее Кремля сказал, что и в России была традиция чернить зубы.

И.К. – Но объяснения нет?

А.Ю. – Этому есть объяснение: красавицы из богатых семей могли себе позволить есть много сладкого, зубы у них портились, и они их чернили, это был знак богатства и достатка.

И.К. – Как все меняется! И что еще было в этом приданом?

А.Ю. – В этом приданом могли быть специальные приспособления, которые использовались во время родов – кресло для роженицы, это могли быть специальные футляры для хранения кимоно, это могли быть письменные принадлежности. На выставке у нас есть столик для письма и шкатулка для письменных принадлежностей с тушечным камнем. Эти предметы украшены специальным свадебным орнаментом, который соединяет в себе два фамильных герба двух соединяющихся родов. Весь этот комплекс предметов украшен одним и тем же орнаментом, выполненным очень интересной техникой росписи золотым лаком. На самом деле, этими предметами в быту не пользовались, это были парадные предметы, они хранились в семье, куда попадала девушка, а затем они могли в качестве памятных подарков передаваться ее наследникам и близким, из поколения в поколение. Поэтому они в таком хорошем состоянии.

И.К. – И как они жили со своими женами? Это же были, фактически, два разных мира.

А.Ю. – Да, это были два разных мира. История сохранила много примеров верного служения своим мужьям. Например, мать знаменитых воинов Миномото, после того, как ее муж был убит, но она была очень хороша собой, Итари сделал ее своей наложницей, поскольку он был очарован ее красотой. Он сохранил жизнь ее детям, и у нее не было выбора: чтобы сохранить жизнь своим сыновьям, она стала его наложницей. Как правило, если замок был захвачен и его хозяин пленен, то вся семья должна была покончить с собой, чтобы не достаться врагам.

И.К. – Когда мы говорим "самурайский характер", что мы имеем в виду? Что это, прежде всего?

А.Ю. – Это чувство долга, в первую очередь. Благородство и чувство долга.

И.К. – А само слово "самурай" что означает?

А.Ю. – Это слово происходит от японского слова "служить", это служивое воинство. Изначально они были просто телохранителями, охранниками, а поскольку император и двор заняты были исключительно гражданской жизнью, они приобрели очень сильное влияние в стране. Те самураи, которые оказывались ближе к императорской семье, обладали всеми полномочиями реальной власти.