Как не утратить аппетит к жизни?

И.К. – Любая погода, любое время года как мать родная. Есть и слава Богу, говорится в народе. Природа устроила все мудро и просто. Есть время набирать силы, а есть время силы беречь, тратить их бережно, осторожно. Но как сохранить силы? Как не утратить аппетит к жизни? Вот в чем вопрос! Несколько мудрых советов нам может быть пригодятся:

– Анжела, Я очень устала.

– Немножко икры или устриц?

– Устриц, пожалуйста, и пожирнее!

– Я выберу их сам, а затем …

– Сегодня я с чистой совестью могу заказать то, о чем я мечтала уже с конца второго акта.

– Любопытно.

– Бифштекс с луком и жареный картофель. И пиво! Пиво подайте в серебряной кружке. Анжела, я не ела жареный картофель уже целых десять лет!

– О! Мама мия!

– Вы знаете, старина, какие разные люди бывают?

– Любопытно.

– Великая артистка Сара Сидонс признавала только отбивные котлеты. Я в этом отношении ничуть на нее не похожа. Я признаю только бифштекс. Вы знаете, о чем я думаю?

– О чем?

– Роджер говорит, что мы, артисты, притворяемся, что живем. Нет, мой мальчик, быть может только мы и существуем. Люди – это наше сырье, они инструмент, на котором мы играем. Мы – это смысл их жизни. Притворство! Присмотритесь внимательно к этим людям, вот настоящий театр.

А.В. – Я считаю, что каждый день должен быть в радость.

И.К. – А как вам удается сохранить веселое настроение? Вот вы пришли сегодня …

А.В. – Я просыпаюсь с радостью и думаю о том, как прекрасен будет сегодняшний день. И я стараюсь доставлять себе удовольствие и одно из моих больших удовольствий – это шоколад, в котором есть замечательные витамины хорошего настроения. И всегда, когда у вас плохое настроение, надо съесть шоколадку. Только надо есть горькую шоколадку, а не сладкую. Потому что в ней меньше сахара и больше витаминов счастья. И затем, конечно, пить апельсиновый сок. Витамин С для меня настолько важен, что я всегда, когда чувствую усталость, выпиваю витамины вместе с апельсиновым соком. Это мне возвращает очень много сил. И, конечно же, свежий воздух! Я стараюсь вечером выпить чашку чая. Я знаю, что это не всегда полезно. Я пью черный чай, не зеленый, без сахара. Но мне нравится чай и я не пью кофе.

И.К. – Совсем?

А.В. – Никогда! Я отказался от кофе и от красного мяса очень давно. Я не вегетарианец, я ем белое мясо, рыбу и курицу. Но я совсем не ем красное мясо.

И.К. – Саша, а ваше любимое блюдо? Есть ли рецепт?

А.В. – О! Я готовлю так много!

И.К. – Сами готовите?

А.В. – Да! Гурман я, люблю хорошо покушать. Из курицы можно приготовить массу, массу замечательных вещей. Вот чудное блюдо – петух в вине! Для того, чтобы приготовить петуха в вине, надо взять две хорошие курицы, порезать их щипцами на мелкие кусочки и слегка обжарить на сковородке в течение трех, не более, минут. Затем взять корейку или грудинку. То есть копченую такую ветчину с сальцем, порезать на мелкие шкварочки, обжарить чуть–чуть с лучком. Все это положить вместе с курочкой на дно большой кастрюли. Добавить туда лавровый лист, перец в горошек, соль, чернослив и залить это одним или двумя пакетами самого дешевого молдавского вина. Закрыть это крышкой и варить на медленном огне около полутора часов. То есть, чтобы это протушилось. Вино станет темно–коричневого цвета, не прозрачным. Вы увидите, оно было винного цвета, темно–вишневого, оно становится не прозрачным. Это подается с рисом. Можно подать даже с вареным картофелем. Это потрясающее французское блюдо, которое делают в Оверни. Его едят иногда с горчицей. И это такая вкусная еда! Во–первых, курица становится очень темного, такого коричневого цвета как курица в Боливии. Те, кто был, знают прекрасно, что там очень много темных кур с темным мясом. Это простое и недорогое блюдо, которое я могу рекомендовать. Потом есть чудный бразильский рецепт – курица в апельсинах и лимонах. Надо взять ножки курицы и грудки, положить их в невысокую кастрюльку, налить туда полстакана воды. Положить обязательно лавровый лист. Если у вас есть розмарин, замечательные такие иголочки, перчик и соль, как всегда. Не класть туда чеснока ни в коем случае, ни лука. И порезать дольками апельсины и лимоны. Один лимон и три апельсина в такой пропорции. Обложить все это этими кусочками, закрыть крышкой. Если можно, поставить в духовку часика на полтора на медленном огне и забыть об этом. Курица становится такой потрясающе апельсиновой, такой вкусной, такой прекрасной! Вы не потратили больше денег, но удовольствие получили огромное. Конечно, рецепты очень важны и надо тоже уметь разнообразить свою кухню новыми. И нужно уметь открыть кухню разных стран, потому что в каждой стране есть свои рецепты.

И.К. – Вы любопытный гастроном?

А.В. – Я очень! Я в каждой стране хожу только в национальные рестораны. Я никогда в Турции не хожу в японские рестораны. В Японии всегда в японские. Это было бы глупо, правда? Я в России не пойду во французский или итальянский, я пойду искать русскую кухню, если я смогу ее найти. Мне очень нравятся индонезийская и таиландская кухни.

И.К. – Изысканным?

А.В. – Изысканность. И мне очень нравится сочетание молочного вкуса, рыбного и острого. Это уникальные вещи, которые свойственны этой кухне. И, конечно, одну из самых вкусных вещей я ем всегда в Сингапуре, где есть сочетание индийской, китайской, малайской кухни вместе. Это уникальный город по своим гастрономическим качествам. И самое вкусное, что мне там удавалось попробовать – это черепаховый суп. Потому что мне очень жалко черепах. Но их уже убили без меня. Какая вкуснота! Ну и, конечно, я, вообще, люблю супы. Если говорить о них, то супы из змей – это тоже потрясающая вещь, которую я ем в Китае. Я уверен, что и цветы, и еда, и всевозможные специи дарят нам множество ароматов. Без аромата нет жизни!

И.К. – Мир удивителен. И Александр Васильев, художник, писатель, искусствовед, артист, любит удивляться. Аппетит приходит во время еды. Аппетит к жизни приходит во время путешествий, так считает писатель Петр Уаль.

Т.У. – Я уже путешествую тридцать лет. Я вижу, как это охватывает все более и более широкий слой населения, что называется. Так что уже никуда не попасть, не снять гостиницу и так далее, и так далее. Но это лишь первый слой. Потому что как только к этому начинаешь относиться чуть–чуть более вдумчиво, то понимаешь, что самое главное – это способ самопознания. Никто еще не определил, в чем заключается смысл нашего существования на Земле. Может, как раз в том, чтобы понять, зачем мы появились. Так вот самопознание существует разного вида. Но все это, так или иначе, связано с некоторым насилием над собой – либо физическим, либо духовным. Я имею в виду аскезу, углубленную молитву, медитацию, погружение в философию. А я представляю себе, что путешествие – это легкий и веселый способ самопознания. То есть, понимаете, ведь в какой–нибудь там Флоренции, где я сейчас нахожусь, или там, в Париже, или с тем же самым Нью–Йорком, с ними ничего особенного не происходит. Они не меняются, эти места, или какой–то там Гранд–каньон, или озеро Севан, они остаются такими, какие есть, но ты меняешься. И особенно важно для этого приезжать уже в знакомые места, а не во вновь открытые для себя. Потому что они остаются такими же, а ты их воспринимаешь по–другому. И вот по этой разнице можно кое–что о себе узнать. Это как примерно перечитывать классику, да? "Анна Каренина" в двадцать лет одна, в сорок лет прочитанная – другая, в тридцать – третья. Опять по своему изменению к ней отношения ты вычисляешь себя, строишь, так сказать, свой график. Вот то же самое тут, я так думаю.

И.К. – Мудрый, волшебный сказочник Антонина Дойра вспоминает последние слова своего великого друга Фридриха Феллини как не утратить аппетит к жизни, как не разочароваться.

А.Д. – Но сейчас я должен вам все–таки поведать последнюю фразу, которую я услышал, которую произнес наш друг журналист, и он сказал эту фразу за два часа до смерти. Эта фраза – это нам послание. Может быть, именно для нас он это говорил, не знаю. Он сказал: "О, если бы влюбиться еще хоть раз!". Но это не было "влюбиться" направленное к женщинам. Он говорил о том подарке, который может дать влюбленность. Феллини сказал, что это тот момент влюбленности волшебный, который нам дарит жизнь. Это может быть влюбленность не только в женщину, это может быть влюбленность в дело, в книгу, в рисунок, в работу, во что угодно. Но вот это состояние магической волшебной влюбленности, об этом он говорил в последние мгновения жизни. "Влюбиться хотя бы еще раз!".

И.К. – Главное, научиться не отчаиваться и принимать обстоятельства, так считала Эдит Пиаф. Как истинная француженка, она всегда хотела быть красивой, очень следила за собой. Два раза в год, осенью и зимой, она садилась на диету. "Четырнадцать дней строгой жизни и целый год я в прекрасной форме". Четырнадцать дней нельзя сахара, соли, никакого хлеба, никаких сладостей. Меню Эдит Пиаф: первый день – завтрак – черный кофе; обед – два яйца, один помидор, листовой салат; ужин – кусок нежирного вареного мяса, листовой салат. Вторник – черный кофе и так четырнадцать дней. Эдит Пиаф была всегда в форме. Но главное, все диеты проходят и уходят. "Диеты созданы для того, чтобы возбуждать наш аппетит – сердилась Эдит Пиаф, главное – жить со страстью".

И.К. – Как не потерять аппетит к жизни? Мы продолжаем размышлять об этом. Своими рецептами делятся друзья программы. С Еленой Образцовой удалось встретиться после репетиции за обедом. "Когда каждая минута имеет смысл, – говорит она, – не будьте слишком расточительны". Вещи, которые вы любите?

Е.О. – Мне все нравится в моем доме, потому что я собираю вещи, которые я люблю, которые мне что–то говорят.

И.К. – Вещи иногда зовут. Какая вещь вас может позвать и без нее плохо?

Е.О. – Нет. Какие–то вещи я очень люблю. Почти все, что у меня в доме, я люблю.

И.К. – Вы сами придумали интерьер?

Е.О. – Да, все я.

И.К. – Как вы можете быть такой красивой? Расскажите, что вы делаете для этого?

Е.О. – Какой красивой?

И.К. – Что вы делаете?

Е.О. – Я много что делаю.

И.К. – Как женщина может держаться на высоте?

Е.О. – Я очень много делаю. Я сижу постоянно на диетах, я слежу за тем, что я ем. Но в тех моментах как сегодня, когда бегом бежим, тогда я не успеваю думать, а, вообще, я всегда думаю о том, что я ем. Знаешь, как французы говорят: "Во рту одна минута, два часа в животе и потом всю жизнь на попе".

И.К. – То есть красота – это путь, то есть как любое творчество?

Е.О. – Да, конечно! Это самоутверждение, конечно.

И.К. – Вы любите дарить?

Е.О. – Очень!

И.К. – Любите, когда вам дарят?

Е.О. – Тоже люблю подарки очень, обожаю просто.

И.К. – Что вам подарили недавно, что вас радует, и что вы хотите подарить?

Е.О. – Меня больше всего радует отношение людей ко мне. Вот это самое большой подарок, который есть на свете.

И.К. – А вы что любите дарить?

Е.О. – А я дарю себя.

И.К. – Когда я чувствую усталость, раздражительность и понимаю, что силы уходят, я быстро принимаю меры. Крепкий настой шиповника с медом и я в порядке, советовала Любовь Орлова.

Н.Г. – Они почти всегда были на людях.

И.К. – Вспоминает племянница Орловой Нона Голикова, драматург и театральный критик.

Н.Г. – Они не имели возможности быть дома и когда они дорывались, конечно, они закрывали дом для кого бы то ни было, будучи совершенно самодостаточными им не нужно было никаких ни шума, ни гама. Они счастью своему просто не верили, что, наконец, оказались дома вдвоем.

И.К. – Дом был красивый?

Н.Г. – Дом был очень красивый, созданный ими просто от начала до конца. По эскизам Григория Васильевича, мастерские Мосфильма отделали мебель и все. И таким образом таким символом дома стала форма сердца, которая возникла в "Веселых ребятах" на грязном стекле. Анюта моет окно и вымывает сердечко. И вот это сердечко было как окошко во входной двери, тяжелой, дубовой. На ней висела ручка кованного железа тоже в форме сердца. Рамочки с ее фотографиями, на столе у Григория Васильевича рамочка в форме сердца. Такой был тяжелый огромный дубовый стол с длинными скамьями. И они опирались тоже на перевернутые сердца деревянные.

И.К. – А ее комната отличалась от комнаты Григория Васильевича?

Н.Г. – Конечно! У него это был как бы кабинет, а у нее была спальня. Получилось так, что с ними всегда жила сестра Григория Васильевича, старшая, которая немножко вела хозяйство. И так получилось, что Ираида Алексеевна была в больнице, Люба куда–то срочно должна была уехать, и моя мама и моя бабушка что–то все были при деле. Ничего умнее как попросить меня, Люба была в достаточной панике, мне было лет девятнадцать, "Грише никто не даст завтрак утром!". Это был конец света, это была катастрофа, извержение вулкана! Я была призвана к ним.

И.К. – Исправить ситуацию.

Н.Г. – И когда я вошла на кухню, Люба, обхватив голову руками, плакала над рассыпанной крупой. Мне были даны инструкции, что я должна встать в полдевятого, помидоры так ломтики, яичницу заливать эдак. И, короче говоря, я, вся проинструктированная, ложусь спать. Мне чтобы проснуться, будильник еще поставила в таз, чтоб грохотало.

И.К. – Чтобы погромче.

Н.Г. – Да. И кончилось все тем, что утром меня разбудил Григорий Васильевич и сказал: "Машенька, завтрак готов!". И я умоляла его не выдавать меня Любе, потому что она меня просто бы убила. И все было прекрасно сделано. Это была их игра. Как бы бытовая неприспособленность и беспомощность Григория Васильевича и вот его опекает Люба, чтобы все было хорошо, вовремя. Но вот он поддерживал.

И.К. – Эту чудесную привычку.

Н.Г. – Да, да, да.

И.К. – Рассказывают, что она любила еще и пришивать пуговицы?

Н.Г. – Да, но не просто пуговицы. Хотя она могла в любой лучшей фирме мира одеваться, но вот узкую прямую юбку она считала, что только она может по своей собственной патронке, как она говорила, выкройке сделать. Она сама умела делать шляпки, она даже кончала курсы в молодости. Готовить она решительно ничего. И она сама обивала мебель. У нее вся ее спальня была затянута тканью пестрой, даже похоже на крупный рисунок ситцевый. Это было почти по всему их загородному дому. А вот спальня, скажем, туалетный столик с оборкой до полу. Это сейчас мы знаем. Колоссальное зеркало напольное, рама обтянута тоже этой же тканью, такие же шторы, скажем, покрывала на кровать. Даже стенной шкаф был обтянут этим ситцем.

И.К. – Красиво!

Н.Г. – А вот спинка и центральная стена под зеркалом стенного шкафа была не просто обтянута, а еще простегана. И вот это простегивалось пуговками, обтянутыми тканями.

И.К. – Невероятно!

Н.Г. – Я помню, когда, наконец, все эти пуговки были приделаны, она посмотрела и сказала: "Нет! Оттенок не тот!". Все было отодрано и она снова другую же ткань обтягивала. Вот это было ее просто хобби – без конца обтягивать эти пуговки.

И.К. – Но она еще была модным человеком. Когда на нее смотрели, как она одета, как она ведет себя, какая косметика, женщинам хотелось быть такими же.

Н.Г. – Вот насчет косметики – макияж происходил только в автомобиле. Дома всегда было тихо. Каждый раз, когда в Москву они ездили, я иногда к ним присоединялась, чтобы поехать в Москву. И я приходила минут за 10–15 до выезда. Был у них шофер, который и меня и моего брата из роддома привозил. Он работал у них лет тридцать. Игнатий Станиславович Казарновский. И я приходила в эту тишину, потом поднимался некий маленький вихрь. И вот, сколько бы времени не было до этого, почему–то вот буквально за пять минут начиналось безумие какое–то в доме. Люба не шла, а только бежала. Интересно, что при этом Григорий Васильевич шел совершенно размеренно и спокойно, а она летела как безумная, а они шли рядом. Это тоже был секрет какой–то. Потом хлопали дверцами машины, машина тронулась и в этот момент мы все замолкали. Люба вытаскивала губную помаду, маленькое зеркальце, она пользовалась только Ленинградской тушью, щеточку, поплевав на нее. Она красила ресницы, красила губы, трогала себя пудрой два–три раза – вот и весь макияж.

И.К. – Но она все–таки за собой очень следила!

Н.Г. – Ну, конечно, да.

И.К. – Она блестяще выглядела!

Н.Г. – Моя бабушка, которая родная сестра, ничего не делала. Но она была очень моложавой. Это еще порода. Это от природы еще эта моложавость.

И.К. – Но она очень умела себя держать!

Н.Г. – Дело в том, что даже в ее последней больнице, она попросила, чтобы ей там привинтили ее станок балетный. Она всю жизнь сорок минут делала гимнастику балерины, каждый день всю жизнь. В последний год говорила: "Ты знаешь, я иногда плачу, так больно, а делаю все равно". Поэтому походка была очень молодая.

И.К. – Спина всегда прямая!

Н.Г. – Спина прямая! Все то же самое было у моей бабушки, которая ничего этого не делала.

И.К. – Порода! Кровь принцессы – великое дело!

Н.Г. – Да! Но у Любы, конечно, было по сравнению, скажем, с нами, с простыми смертными, холеное, ухоженное лицо, конечно.

И.К. – А как она любила одеваться? Что она любила из нарядов?

Н.Г. – Она любила строгие английские костюмы. Я помню какое–то время, сразу после войны, помню на ней какие–то яркие платья, тогда еще были вот плечи.

И.К. – Крепдешиновые.

Н.Г. – Да, крепдешиновые. Шелковые крупные цветы. Но это было какое–то короткое время. Потом она как бы навсегда – строгий английский костюм, чаще всего темно–синий. Они каждый год ездили на день рождения в Швейцарию к Чаплину. И я помню, вот они вернулись только, и она вышла из машины и сразу сказала: "Ой, я хочу пройтись. Не пойду в дом. Давай пройдемся немножко!". И мы шли по дорожке. Это был строгий английский костюм в обтяжку, такая шляпка – канотье, тоже синяя с белой лентой, зонтик – трость, высокие каблуки. Все очень строгое.

И.К. – Они любили красивые застолья или это было не очень принято?

Н.Г. – Не очень принято!

И.К. – Я помню, рассказывали, что она соблюдала очень строгую диету всю жизнь?

Н.Г. – Да. Диету строгую. И тоже потом выяснилось, что вовсе не из–за фигуры. У нее была, оказывается, всю жизнь больна поджелудочная железа. А это, действительно, очень жестокие диеты. Я в их доме тосковала безумно. Потому что паровые котлеты, это такая все гадость. Она была железный человек. Меня кто–то как–то спросил: "Вот вы знали в своей жизни разных людей. У кого был характер настоящего мужчины?". Я сказала: "У Любови Орловой". Это был совершенно железный характер.

– Обедать будешь? Свекла есть. Сейчас, так.

– Я все вижу.

– Раиса Захаровна, я чуток хотел подсолить. Ну, совсем в горло–то не лезет.

– Ни в коем случае. Соль – это белый яд.

– Ага. Так сахар же белый яд?

– Сахар – это сладкий яд.

– Раиса Захаровна, может с хлебушком, а?

– Хлебушек – это, вообще, отрава!

– Не, я сейчас горбушечкой бы отравился бы. Ну, правда, жрать охота!

– Не жрать, а есть!

И.К. – Диета, к сожалению, приводит в тупик и нарушает веселое расположение духа, так думает Игорь Губерман. У него есть свой рецепт правильной жизни, как не утратить аппетит.

И.Г. – Давайте я вам прочитаю про выпивку. Я очень люблю эту тему, я про это и прочитаю.

И.К. – Хорошо. А почему любите так эту тему?

И.Г. – Вы знаете, потому что очень люблю выпивать. Считаю это замечательным времяпрепровождением.

И.К. – Итак?

И.Г. – Не будь на то господня воля, мы б не узнали алкоголя,

А значит пьянство не порок, а высший благости урок.

Налей нам, друг, уже готовы стаканы, снедь, бутыль с прохладцей,

И наши будущие вдовы охотно с нами веселятся.

Высокая, разумная, могучая! Для пьянства я имею основания.

При каждом подвернувшемся мне случае

Я праздную свое существование.

Пора уже налить под разговор, селедку покромсавши на куски,

А после грянет песню хриплый хор и грусть моя удавится с тоски.

Ну и так далее.

И.К. – Хорошо. О пьянстве понятно. А еще тема, которая вас радует?

И.Г. – Вы знаете, у меня здесь есть с собой, давайте я вам почитаю тогда несколько стишков. У меня есть такой цикл, который называется "Венок советов". Так что я вам советы почитаю.

Чтобы вдоволь радости отведать и по жизни вольной кочевать,

Надо рано утром пообедать, а к закату переночевать.

Нас как бы время не коверкало своим наждачным грубым кругом,

Не будь безжалостен как зеркало и льсти стареющим подругам.

Известно даже недоумку как можно духом воспарить

За миг до супа выпить рюмку, а вслед за супом повторить.

Ну и так далее.

И.К. – Замечательно! А какие советы вам пригодились в жизни?

И.Г. – Мне пригодился очень совет моей бабушки. Она очень часто говорила: "Гаренька, не обобщай и обобщен не будешь", говорила эта пожилая женщина.

Винни Пух – А не пойти ли нам в гости?

Пятачок – В гости?

Винни Пух – Да, я как–то случайно подумал, а не пойти ли нам в гости немного подкрепиться?

Пятачок – Кто же ходит в гости по утрам?

Винни Пух – Кто ходит в гости? Постой, постой.

Кто ходит в гости по утрам, тарам–парам, тарам–парам.

Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро.

Известно всем, тарам–парам, на то оно и утро!

Пятачок – На то оно и утро! А куда мы идем?

Винни Пух – К тебе, конечно!

Скучна вечерняя пора, хозяева зевают,

Но если гость пришел с утра, такого не бывает!

Пятачок – Такого не бывает!

Винни Пух – А у тебя чего–нибудь есть поесть?

Пятачок – У меня есть еще один воздушный шарик.

Винни Пух – Нет, мы, пожалуй, к тебе не пойдем. А то получится, я иду в гости, а ты не идешь.

Пятачок – Ага. Тогда пойдем к тебе!

Винни Пух – Да, если гость пришел с утра, ему спешить не надо,

Кричат хозяева "Ура!", они ужасно рады!

Пятачок – Они ужасно рады!

Винни Пух – Постой! Теперь получается, что я не иду в гости?

Пятачок – А что же делать? Пух, я, кажется, придумал! Давай пойдем к кому–нибудь!

Винни Пух – Не даром солнце в гости к нам всегда приходит по утрам,

Тарам–парам, парам–тарам, ходите в гости по утрам.

И.К. – Иногда избыток хуже недостатков.

Винни Пух – Спасите, помогите! Ой–е–е–ей!

Пятачок – Винни, Винни!

Винни Пух – Помогите! Спасите!

Пятачок – Винни, что с тобой?

Винни Пух – Спасите и помогите!

Кролик – Ты что? Застрял?

Винни Пух – Нет. Я просто отдыхаю. И это все потому, что у кого–то слишком узкие двери.

Кролик – Нет! Все потому, что кто–то слишком много ест.

Пятачок – Что же теперь делать?

Кролик – Что делать! Ничего, ждать, пока он снова похудеет.

Пятачок – И долго ждать?

Кролик – Неделю!

И.К. – "Мадам, фигуру береги и пироги из кураги пускай едят твои враги". Есть о чем подумать.

Винни Пух – Лучший подарок, по–моему, мед, это и ослик сразу поймет.

Даже немножечко, чайная ложечка – это уже хорошо,

Ну, а тем более полный горшок.

Но мед – это очень уж хитрый предмет,

Всякая вещь или есть, или нет.

А мед, я никак не пойму в чем секрет,

Мед если есть, то его сразу нет!

Вполне хватило бы мне пока половины горшка.

Вот горшок пустой, он предмет простой,

Он никуда не денется. И потому горшок пустой,

И потому горшок пустой гораздо выше ценится.

Конец твоим страданиям и разочарованиям,

И сразу наступает хорошая погода,

Когда тебе или ему, когда ну все равно кому, только не мне,

Подарят в день рождения горшок без меда.

И.К. – Вот в чем заключается великий принцип, который ни в коем случае нельзя упускать из виду. Как говорили мудрецы и великие гастрономы: "Вершина искусства достигается как раз в те периоды, когда утонченность рецептов сочетает сложность замысла и простоту исполнения. Неплохой совет, правда? Всего вам доброго, хорошей погоды, веселого настроения, отличного аппетита!