Превратности судьбы: как с честью выйти из трудных ситуаций?

А.Д. – Олег, я не буду перечислять все романы, но около 20 книг вы написали?

О.Р. – Да, у меня 21 роман вышел. В России выходит вот уже восьмой роман.

А.Д. – Получается, что он не очень новый? Он на западе был новым много лет назад.

О.Р. – 7 лет назад он был абсолютно новым. Сейчас это новый роман для российского читателя.

А.Д. – Российский читатель, я хотел бы понять его душу, хотя я тоже российский и тоже читатель. Писатели, которые пишут для нас, могут ли жить там, а писать для тех, кто здесь? Здесь нет никакого противоречия?

О.Р. – Нет. Можно жить где угодно и писать для любого читателя, который живет на нашей с вами планете и в том самом социуме, в котором мы пребываем. Это мое мнение. Другое дело, что наш российский читатель делится на довольно сложные категории. Одна категория читателей, которые читают то, что им рекламируют и преподносят – в основном читатель, который гонится за рейтингом, за какими–то вещами, которые угодны сегодняшнему дню. Как правило, это люди не из литературы, я имею в виду тех "писателей" которые пишут такие вещи, это люди которые пишут с высоты своего полета – светские львицы, всевозможные спортсмены, шоумены. Вот сейчас, как правило, читают такую литературу.

А.Д. – То есть вы пишете не для массового читателя, не для того, который покупает на Курском вокзале, чтобы почитать в электричке?

О.Р. – Все–таки нет. Я свои произведения отношу к абсолютному бульварному чтиву, как это ни обидно для многих авторов в России. Я пишу абсолютно бульварное чтиво, те самые романы, в которых человек может увидеть себя то, что происходит рядом с ним, почувствовать, потрогать, будучи в электричке. То есть где угодно. Это именно то чтиво, когда ты можешь пообщаться со мной как с автором посредством моей книги где угодно, где тебе будет приятно.

А.Д. – Публика может меня не очень понять, поскольку "писатель живет там, а пишет для русских, которые живут здесь". Был довольно продолжительный период в вашей жизни, когда вы здесь не жили, но уже писали.

О.Р. – Да, я уже пишу 17 лет и за исключением 4–х романов, которые вышли за эти 5 лет, вышли – я имею в виду ко мне в стол, все остальные вещи написаны именно "там".

А.Д. – Поэтому я и спросил. Читатель в принципе не отличается, что он в Америке, что он в Мурманске, что он в Пхеньяне, он везде один? То есть некая формула писательского счастья, согласно которой можно писать?

О.Р. – Абсолютно верно.

А.Д. – В вашем творчестве скорее движение, чем цель пробиться к каким–то тайнам. Движение – все, цель – ничто...

О.Р. – Можно и так. Но на самом деле я вывел для себя такую формулу – я пишу то, что интересно непосредственно мне самому, именно те уголки души, куда я сам заглядываю, где сам немножко ошарашен от того, что я увидел. И хочу, и делюсь этим со своими читателями.

А.Д. – Люди как таковые, публика, которая вас окружает, вам не очень интересна, вы интересны сами себе?

О.Р. – Нет, не так. Наоборот. Если бы они были мне неинтересны, я бы не копался в уголках их души. Я не думаю, что писатель может писать, не общаясь и не любя себе подобных. Это абсолютно исключено в писательской жизни. Во всяком случае, в раннем периоде как у меня сейчас, я еще не дорос до того, чтобы писать какие–то книги о себе самом или о тех людях, которые были в моей жизни. Поэтому я пишу о тех, кто рядом, а значит, я их люблю, уважаю и ценю.

А.Д. – "Амальгама счастья", роман, который был написан "там", издан "там"?

О.Р. – Да.

А.Д. – Это не преувеличение то, что пишет PR–служба издательства, которое делает ваши книжки здесь, что вы популярный, известный и успешный писатель на Западе, а потом уже у себя? Или вы бы скромнее сказали?

О.Р. – Да, я известен в определенных кругах. Я рад, что у меня есть достаточное количество поклонников, людей которые любят мое творчество, которые обращаются к нему периодически, как только появляется новый роман. Что касается непосредственно "Амальгамы счастья", в Европе этот роман назывался "Зеркало" и получил довольно большой резонанс. В Швейцарии женевская газета написала, что я призываю "золотую молодежь" Швейцарии закончить жизнь суицидом. У них была такая странная PR–кампания. Книга разошлась очень хорошо для Швейцарии. Если обратимся к тому же самому рейтингу, Швейцария не относятся к странам, которые прям очень читают.

А.Д. – Хотя вроде благополучная страна. Там по моему разумению должен каждый третий, как минимум, читать.

О.Р. – Там каждый третий занимается бизнесом и тем, что вокруг этого. Хорошая вещь, я имею в виду Швейцарию, для того чтобы там пребывать и наслаждаться с жизнью.

А.Д. – Глупо конечно сравнивать Швейцарию с Россией, но все–таки хотелось бы понять, вы будете брать материал из русской жизни?

О.Р. – А у меня все книги о русских.

А.Д. – Почему тогда Швейцария стала на дыбы и сказала, что "золотая молодежь" наша может пасть?

О.Р. – Многие попадают под влияние наших классиков. И Толстой до сих пор наводит где–то ужас, где–то трепет, где–то восхищение в других странах.

А.Д. – Особенно объемов своих книг...

О.Р. – Ну у нас сейчас есть Интернет, есть люди, которые это все переделывают в виде синопсисов. Я видел, к своему удивлению, "Войну и мир" 36 страниц. В принципе, кто–то посидел, постарался, сделал такую выжимку. Я думаю, из моей книги получится где–то на 2–3 страницы у этого человека.

А.Д. – Слушайте, но вы успешны уже и в том смысле, что ваш роман экранизируется известной голливудской киностудией. Я бы улыбнулся криво, если бы это не был Miramax. На самом деле Miramax – это серьезная сила.

О.Р. – Ну да, серьезная компания. Я не думаю, что я отношусь к единственному автору, который экранизирован этой компанией. Есть целый список, выставленный у разных компаний голливудских и неголливудских, и в этом списке есть много российских авторов. Роман был "Няня", здесь он выходит под названием "Дом без выхода". В прошлом августе он уже вышел в прокат. Сейчас он выставлен был, кстати, на продаже на кинорынке. Может быть, даже кто–то из наших посмотрел.

А.Д. – А как это происходит? Как выставляются на продажу на кинорынке? "Амальгама счастья", да?

О.Р. – Нет, это уже готовый фильм по моей книге.

А.Д. – Понятно. Амальгама – это сплав с ртутью?

О.Р. – Да.

А.Д. – "Амальгама счастья" – это формула счастья, которую вы вывели?

О.Р. – Не совсем так. Надо вспомнить первое название этой книги – "Зеркало". Для покрытия зеркала в свое время использовался этот самый раствор. Так вот "Амальгама счастья" в этом ракурсе говорит о том, что это зазеркальное счастье, это счастье, которое главная героиня не получила в реальной жизни. Но абсолютно точно наткнулась на него и ушла в него в зазеркалье.

А.Д. – А там главная героиня?

О.Р. – Да, это хитро на самом деле.

А.Д. – Опять главная героиня. В этой передаче я не устаю удивляться. Во–первых, ко мне приходят в основном женщины – они сейчас пишут в России, они владеют умами, владеют рынком, владеют всем, чем раньше владели Толстой, Достоевский и так далее. Все их книги, так или иначе, вращаются без всякого исключения вокруг женщины. В 70 процентах из 100 это женщина, которая преуспела в жизни, которая пресытилась своим успехом. Ваша героиня не такова ли?

О.Р. – Нет. Как ни странно, именно в этом романе этого нет, хотя некоторые мои романы рекламируют именно такую женщину. Это еще не состоявшаяся женщина, которая только–только начинает набирать обороты в своей жизни. Первая любовь, первая работа, первые трудности и то, во что ее, в принципе, втянула случайная история. Нет там ни Рублевок, ни всего, что сейчас очень модно.

А.Д. – Это уже неплохо по–своему. Как бы вы объяснили то, что большая часть романов, которые читает народ, вращается вокруг женщины?

О.Р. – Все очень просто. Мы ведь те авторы, которые пишут не в стол, а где–то, как–то подконтрольно издательству. И мы хотим, чтобы наши книги дошли до читателя, поэтому мы так или иначе смотрим на тех, кто читает. А читают в основном женщины. Поэтому зачастую ты идешь в угоду именно вот этому и делаешь именно главную героиню–женщину. Это интересно, они их покупают, и это действительно влияет на покупательскую способность.

А.Д. – Мне казалось, что женщинам будут интересны мужчины, но, наверное, они все знают про мужчин – им неинтересно.

О.Р. – Да. Я даже сейчас посмотрел по рейтингу продажи своих книг, вот у меня вышло 2 книги, где главные герои мужчины, так вот они по продажам намного ниже стоят, чем книги, где главная героиня женщина. То есть женщина обладает покупательской способностью, ей это интересно, она заходит в магазин книжный, читает аннотацию, видя, что там главная героиня, она покупает книгу.

А.Д. – Начинающие писатели услышали пункт ноль, точку ноль: для того чтобы начать карьеру в писательстве, ищите женщину. Вопрос, который нас возвращает к началу передачи, что вы делали в Швейцарии? Вы уехали в Швейцарию уже писателем для того, чтобы писать?

О.Р. – Нет. Это была совершенно другая история, это была история бизнеса, история чистого листа, на котором хотелось написать что–то доброе, светлое.

А.Д. – Написали?

О.Р. – Да, иначе бы я не оказался опять в России, и не начал бы, наверное, писать. И за момент пока я там проживал, родилась идея написать первый рассказ. Именно "Зеркало", кстати, был первый рассказ, где с главной героиней случилось то, что случится на страницах романа, если читатель все–таки купит эту книгу и будет читать.

А.Д. – Вообще история значительного числа успешных людей, она такую загогулину, как говорил первый Президент России, совершает, когда человек сажает дерево, выращивает сына, строит дом, а потом берется за книги, за кино, кстати. Те, кто связаны с шоу–бизнесом, такие же успешные люди, они кончают тем, что занимаются фильмами. Вот вы сейчас связаны с киношной продюсерской кинокомпанией, или это уже "проехали"?

О.Р. – Да, это было уже давно довольно–таки давно. Мы поставили на экранизацию мою книгу "Черная радуга" ("Диалоги со смертью"). А потом приходит чувство самостоятельности. Сейчас это компания "New Film Studio Production", мы сейчас сняли для Первого канала по заказу РВС полнометражный художественный фильм. И в этом году запускаю 2 своих вещи – 8–серийку и полный метр уже на свои романы.

А.Д. – Как начиналось то, что случилось с вами? Был какой–то этап в жизни, который заставил вас писать, побудил вас к писательству?

О.Р. – Иногда нехватка диалога приводит к тому, что тебе нужно с кем–то разговаривать. У меня это была очень серьезная проблема. Я приехал в Швейцарию, знание языка было очень ограничено и вот эта ограниченность общения приводит к тому, что ты начинаешь что–то писать для себя, для друзей, разговаривать с самим собой, придумывать какую–то историю. То есть это был выход из ситуации ограниченного общения, а потом это переросло в потребность. Причем очень быстро.

А.Д. – Не рискованное это дело для человека, который идет на полном ходу под парусами – заняться копанием в самом себе? Ведь так можно погубить то, что ты создавал в первой части своей жизни.

О.Р. – Когда мы говорим о чистом листе, ты еще ничего в этом случае не создал. Нельзя начать жизнь с чистого листа, если ты в памяти того, что у тебя было. Значит, ты просто перечеркиваешь то, что у тебя было и начинаешь между строками что–то пытаться дополнить. Нет, тогда у меня все было с чистого листа. Я просто понимал, что надо начинать все заново и вот в этом смысле "начать все заново" и была пустота, которую я заполнял, как тогда называл, писаниной.

А.Д. – Вы пишете стихи для песен? Или целиком пишете песни?

О.Р. – Я целиком пишу и музыку, и песни. Потому что если во мне рождаются стихи, они рождаются уже, как правило, с музыкальным рядом.

А.Д. – Вы владеете музыкой?

О.Р. – Нет, я хорошо владею компьютером, это для меня многое значит сейчас.

А.Д. – Это по–своему тоже музыка, то, что делает компьютер?

О.Р. – Это тоже музыка.

А.Д. – Сколько вам лет, Олег?

О.Р. – Мне за сорок.

А.Д. – Потому что мы все время говорим этапы, чистый листы и так далее. Может создаться впечатление, что здесь сидит бородатый классик.

О.Р. – Нет, но тем не менее мне уже за 40. Это самый трудный период в жизни для любого мужчины и многие его по–разному проходят.

А.Д. – А песни для кого? Для тех, кому за 40?

О.Р. – Нет, песни вообще для женщин. У меня сейчас вышел альбом с довольной известной в определенных кругах певицей Марией Давидянц, называется "В моей душе". Это лирические песни для женщин. Вот что–то во мне проснулось и захотелось мне сделать такой альбом.

А.Д. – То, что вы видели в Швейцарии и то, что сейчас в России происходит, как вы воспринимаете? С известной долью иронии или, наоборот, с оптимизмом? Я вижу по тому короткому разговору, что вы живете очень насыщенной жизнью, вам интересно. Как говорили поэты в старые времена – жадно живете, и то, и другое, и третье, и десятое. Здесь в России интереснее, чем в Швейцарии?

О.Р. – В России сейчас вообще интереснее. Это самая интересная сейчас страна для многих. То, что произошло за последние 8 лет, уже наводит на мысль, что в Россию надо возвращаться. И здесь будет интересная жизнь, есть перспектива развития, есть интересная политическая ситуация, которая уравновесилась.

А.Д. – Что это за политическая ситуация которая уравновесилась?

О.Р. – Как бы там не говорили о преемственности власти, я говорю о том, что это стабильная ситуация. Ее можно обзывать по–разному. Я говорю, что это стабильная ситуация, которая дает мне шанс верить в то, что я именно в той стране, где я могу сделать свое будущее.

А.Д. – А ваши книжки и ваши дела, это дело оптимиста или человека, который сомневается и занимается поиском самого себя по–прежнему?

О.Р. – Даже в начале моей книге написано, что судьба дает тебе шанс, только воспользуйся им.

А.Д. – Вы пытаетесь воспользоваться? Попытка счастья?

О.Р. – Да, абсолютно точно. И эта попытка у меня каждодневная, с утра до вечера.

А.Д. – Олег Рой – автор целого ряда книг, ряда проектов связанных с кино, фотограф еще?

О.Р. – Фотограф. У меня вышел хороший альбом в Швейцарии, называется "Конец цвета", тогда очень модно было фотографировать в сепии, и я делал наброски Швейцарии в сепии, вышел очень большой альбом о Швейцарии.