Нужны ли стимуляторы для творчества?

И.К. – "Пить, так пить" – сказал котенок, когда его несли топиться. Поговорим о том, что помогает вдохновению и что мешает. Затем, чтобы то, что помогает вдохновению, как бы не превратилось в свою противоположность и не ликвидировало бы вдохновение. Жизнь налаживается?

Б.Е. – Не то, чтобы налаживается жизнь, но вообще–то интересно, что выходят такие книги, которые говорят нам о том, что это за продукт. Вино ведь это не просто продукт, это не газировочка. Это важный продукт, который сыграл в истории человечества громадную роль.

И.К. – А теперь подробности…

Н.С. – Это, в общем–то, один из элементов культуры. Производство вина в отличие от производства крепких алкогольных напитков, таких как водка, ликеры, все то, что основано на спирте – это творческий процесс. Вино делают творческие люди. Я недавно объездил всех лучших виноделов Венгрии последних пятнадцати лет, каждый из них творец – это художник.

И.К. – В чем это выражено?

Н.С. – Они создают свои вина, как художники создают свои картины. Каждый видит в вине что–то особое, каждый хочет увидеть в вине что–то особое, что–то привнести в свое вино такое, чего нет у других виноделов. Более того, в отличие от тех, кто производит крепкие спиртные напитки на основе промышленных продуктов, типа спирта, эти производители зависят от погоды, от почвы, на которой находятся их виноградники, от солнца. Они заложники природы. Но, с другой стороны, природа помогает им сделать вино уникальным. Такое вино, которое производится в Токае, не производится больше нигде. Когда–то немцы научились делать у венгров сладкие натуральные вина, потом французы научились делать сладкие вина, а все равно они не такие, как в Венгрии.

Б.Е. – Венгры учителя вина.

Н.С. – Да, учителя. Токайские вина производились за сто лет до того, как в Германии научились производить знаменитые сладкие вина из рейнского рислинга, а французы через двести лет это научились делать.

Б.Е. – Это какой век?

Н.С. – Это XV–XVI века.

И.К. – Вино монахи производили? Почему–то занимались этим монахи.

Н.С. – Не всегда. Монахи чаще всего производили ликеры. Как правило, все лучшие ликеры производили монахи. Кстати, монах изобрел шампанское, если это можно назвать изобретением. Создал он его случайно.

И.К. – А как он нашел эту формулу?

Н.С. – А там не было никакой формулы, оно просто стало забраживать. Залили в бутылки вино, в котором еще не перебродил сахар, поднялась температура, и в бутылке началось самопроизвольное брожение, бутылки начали взрываться. Дон Периньон только в историю вошел, как создатель шампанского, а практически шампанские вина такого типа, игристые вина, возникали в разных концах света, они не были закреплены в традицию. В Шампани эту традицию закрепили.

Б.Е. – Если переходить к России – у нас были такие традиции. Цимлянское вино – ведь мало кто знает, что такое настоящее цимлянское вино.

И.К. – Что такое настоящее цимлянское вино?

Б.Е. – Дело в том, что в России казаки занимались виноделием в очень суровых условиях. Ростовская область находится на той же широте, что и Франция, но климат в ростовской области гораздо более суровый резко континентальный и там делывать виноград очень сложно, особенно сохранить его зимой, чтобы он не вымерз. И казаки исхитрились вырастить у себя особый красный сорт винограда – цимлянский черный, научились делать из него игристое красное вино. Это игристое красное вино воспето еще Пушкиным в Евгении Онегине. Именно это:

Между жарким и блан–монже

Цимлянское несут уже…

Оно называется "Цимлянское игристое". Очень сложная история у этого вина. Люди вообще не понимают, что они покупают иногда. "Цимлянское игристое" получило название по той местности, где оно производилось казаками – Цимла. А когда у нас в годы советской власти построили Цимлянское водохранилище, там возник город Цимлянск. В этом городе построили цимлянский завод игристых вин. Так получилось, что это цимлянское игристое вино стали производить на цимлянском заводе игристых вин. Это случайное совпадение слов – цимлянское и Цимла.

И.К. – То есть, это не имеет отношения к Александру Сергеевичу Пушкину?

Н.С. – Нет. Цимлянское не есть эта марка.

И.К. – Мы говорим о русском вине. А что в России пили вино? Например, что пил Петр Первый?

Н.С. – Петр Первый пил как раз венгерские вина. Венгерские вина в нашу страну завезли поляки в сложные для нас времена, привезли шампанское.

Б.Е. – Кроме плохого, они завезли и хорошее.

Н.С. – И когда выходила замуж Мария Мнишек – токайское лилось рекой. С тех пор токайское вино в России очень высоко ценилось. У нас в Венгрии была даже целая служба, которая закупала вино. Там даже производили вино. Там сидели люди, которые закупили какое–то количество виноградников. В Венгрии тогда нельзя было закупить землю, был такой указ. И нами было арендовано на сотни лет большое количество виноградников – производилось вино специально для царей. Существовали специальные конвои, потому что было небезопасно возить. И цари пили это вино, начиная от Петра Первого до Екатерины и дальше. Потом, конечно, стали ценить и другие вина, но знаменитое сладкое натуральное токайское вино любили все цари. Кстати, поляки, как ни странно, были пропагандистами этого вина по всей Европе.

И.К. – А Екатерина что любила?

Н.С. – То же эти токайские венгерские вина. Западные и французские вина тоже ценились. Но, дело в том, что токайское вино – сладенькое. Сладкое вино считается хуже сухого вина. Сухое вино – это, что называется, чистый продукт, чистое вино, чистый дух вина. Наличие сахара делает вино не таким, каким оно должно быть. Появляется приторность какая–то. Вообще – это дело вкуса. В виноделии и в потреблении вина мода играет огромную роль. В свое время, а это не так уж давно, лет пятьдесят–шестьдесят назад, были модны белые вина, потом пошла мода на красные.

И.К. – А сто лет назад, что было модно?

Н.С. – То красные, то белые. Северные регионы в Венгрии до 1875 года производили красные вина, теперь – это белый регион. Все поменялось. Но поменялось не в угоду моде, а вопреки моде. Так сложилось. Здесь свою роль сыграла филлоксера – бич виноградарей, который уничтожил все виноградники в Европе полностью, потом виноделие в мире началось заново.

Б.Е. – Так что, в Европе не только призрак коммунизма, но и бродил дух вина. И это происходит долгие столетия. И он оказывает большое влияние. Если его правильно поглощать, то вино оказывает очень хорошее, благородное влияние:

Откупорь шампанского бутылку

Иль перечти "Женитьбу Фигаро"

Это опять же Пушкин. У него жизнь налаживалась. Но не только у него. У Чайковского и у многих других. Люди были связаны с вином не просто такой вот чисто "питьевой" задачей, а каким–то духом, как правильно сказал Николай Даудович.

Н.С. – Вино вообще стимулирует творческий процесс. Не только вино, алкоголь вообще. Конечно же, здесь, как и во всем, важна мера.

И.К. – Как ее соблюсти эту меру? Это удается писателям?

Н.С. – Писателям это удается, конечно. Иногда с трудом, иногда без труда – по всякому бывает. Вольтер, например, специально над собой экспериментировал, выпивал и курил всякие ненужные вещи, но потом и отказывался.

И.К. – Ему хотелось понять что, что происходит, когда рассудок уходит?

Б.Е. – Ему хотелось чего–то такого, чего нет в повседневной жизни. Того, что он не может постичь разумом. А вино, как я понимаю, – это открытие, ключик к интуиции. Если вы замечали, то небольшая доза хорошего вина открывает новые горизонты. У меня, например, включается интуиция. Если выпью чуть–чуть, совсем маленькую дозу, напитка, то все становится легче, все становится яснее, я понимаю, что будет завтра, послезавтра. Я об этом писал. Если вы помните, у меня был рассказ "Македонское вино" в книге "Баран". Я не буду читать рассказ, но там были целые размышления о вине.

И.К. – А почему вы назвали рассказ "Македонское вино"?

Б.Е. – Я просто купил бутылку македонского вина, выпил и написал рассказ.

И.К. – И все?

Б.Е. – В рассказе есть какая–то философия вина. Последний мой рассказ называется "Островок Рейля". Островок Рейля – это точка в мозгу, которая отвечает за интуицию, она же отвечает за пристрастие к вину и к алкоголю. Так вот интересно устроено. Я сам этого не знал, но это медицинский факт. Оказывается интуиция и страсть к вину лежат в одной и той же точке мозга.

И.К. – Главное не переборщить, потому что потом наступает тьма.

Б.Е. – Конечно. Но мы не будем сейчас проводить антиалкогольную компанию. Это уже устраивалось до нас.

Н.С. – По всему миру, кстати, во всех крупных странах были антиалкогольные компании. Ни одна из них, ни к чему хорошему не привела. Что ругать нашу коммунистическую партию, которая устроила в 1985 году этот кошмар, ведь она не была первой. У нас в 1914 году, когда началась первая мировая война, устроили тоже самое.

И.К. – Тоже вырубали виноградники?

Н.С. – Там было еще хуже. Была такая мощная антиалкогольная компания, что она практически угробила все виноделие. Потом еще революция. И при советской власти виноделие в Росси начиналось, если не с нуля, то близко к нему.

Б.Е. – Да, действительно, в Америке во время великой депрессии тоже было такое: били, громили, невозможно было ничего алкогольного купить и так далее.

Н.С. – А в Америке это к чему привело? К формированию мафии. Благодаря тому, что была запрещена легальная торговля вином, расцвела нелегальная. На этой торговле сформировалась алкогольная мафия.

Б.Е. – Ни к чему хорошему отрицание духа вина не приводило.

И.К. – Главное удержаться от лишнего.

Н.С. – Вы знаете, что антиалкогольная компания была даже в Древней Греции. Во все демократические времена, афинские времена, причем неоднократно были приняты законы. Во время правления двух императоров это было применено, но ни к чему не привело. Они отказывались потом от этих законов, потому что толку не было, только вред.

И.К. – Скажите, а есть традиции пить вино? Как это грамотно сделать?

Б.Е. – Это целое дело – рассказать, как пить вино. Все мы не сможем сейчас рассказать. Но Николай Даудович сейчас расскажет, как в России пили вино, кто этим занимался, кто прививал нам вкус к вину. Были такие замечательные люди как князь Голицын, допустим. Мы не можем рассказать весь ритуал, но мы можем рассказать о людях, которые привили вкус к этому.

И.К. – А князь Голицын какое отношение к этому имеет?

Н.С. – Князь Голицын был главным виноделом страны. У него даже должность такая была – главный винодел удельных земель. Удельные земли – это территория, прилегающая к царскому дому. Так что это было его профессиональной задачей, ну и, конечно, фанатичной личной идеей: создать в России виноделие равное французскому, равное немецкому и так далее, создать игристое вино, превосходящее шампанские вина Франции.

И.К. – Он мечтал об этом? А почему ему хотелось именно вино?

Б.Е. – Он был винодел по профессии. Почему, например, Чайковскому хотелось написать оперу "Пиковая дама"? Он был творческим человеком.

Н.С. – Был еще один великий человек, которого Пушкин выставил в дурацком свете, назвав его:

…полуподлец, полуневежда,

но есть надежда,

что будет полным наконец…

Помните? Это он о графе Воронцове. Это был великий человек, который будучи губернатором Малороссии, всего юга нынешней Украины, практически завершил создание виноделия в Крыму. А Голицын уже просто заканчивал этот процесс. Проводил такую окончательную ювелирную обработку. А сделал все это Воронцов.

Б.Е. – Он был великим хозяйственником и очень много сделал в этом отношении. Пушкин, конечно, был обижен на него за саранчу, за то, что он послал его в Херсон ловить саранчу. Помните, что в отчете написал Пушкин? С него потребовали написать отчет, и он написал: "Саранча летела, летела, и села… Посидела и улетела". После этого отчета, конечно, был страшный скандал, который породил неприязнь. Но это были личные взаимоотношения.

Радиослушатель Всеволод – Вы очень интересно рассказываете, но я хотел бы не в обиду вам вот, что возразить. Шла речь о том, что вино помогает творческому процессу.

И.К. – Это точка зрения одних людей, есть и другая точка зрения.

Радиослушатель Всеволод – Наш знаменитый писатель Лев Николаевич Толстой написал восемь статей, которых мало кто знает: против мяса, курения и алкоголя. Пройдя через все это, он говорит: "Я, употребив алкоголь, курю и много пишу. Пишу, пишу, а потом на трезвую голову я все равно это вычеркиваю". Он в итоге делает такой вывод, что употребление этих вещей – мяса, курения и алкоголя, наркотиков тогда еще не было, – это заглушает в человеке совесть. Посмотрите, преступный мир не может жить без этого. Это, в итоге, склоняет человека к дурным действиям. Я, например, против вырубания виноградников, но я против такой сладкой рекламы, внедрения в наше сознание, что вино – это замечательно. Мне кажется, что нужно обратиться к истокам нашей культуры в ведические времена. Тогда пили сурицу, например. А потом вино, водку и меды хмельные специально ввели силы тьмы человечеству. Заметьте, что вино и вина, то есть, само чувство вины – эти слова очень похожи.

Н.С. – А как же тогда быть с выражением: "Вино – это кровь Христова". Как же быть с другими выражениями? Как же быть с причащением в церкви вином? Нет, вино – это не силы тьмы. Просто каждый человек может, как попадать под силу тьмы, так и не попадать. А какое–то столовое небольшое использование вина, не водки, оно ни к чему дурному никогда не приводило.

И.К. – И не может привести. Есть знаменитый французский врач – Монтиньяк, который считает, что вообще человеку нужно в день выпивать один–два бокала вина. Дело, конечно, в норме.

Н.С. – Лев Николаевич Толстой, будучи преклонных лет, к столу употреблял вино, бывал в хороших ресторанах, и есть воспоминания об этом.

Б.Е. – И самое главное, что Лев Николаевич Толстой сначала писал, выпивши, а потом перечеркивал. Если бы он не написал выпивши, то вычеркивать было бы не из чего. Он же не все подряд вычеркивал, а только то, что ему не нравилось.

Н.С. – Он вообще любил исправлять тексты.

Б.Е. – Это как раз естественно и нормально.

И.К. – Мнения разделились. Но, мне кажется, глоток хорошего вина никогда никому не мешал.

Н.С. – Глоток хорошего вина, особенно красного, которое можно вообще назвать лекарством.

И.К. – А почему именно красного?

Н.С. – Потому что всех полезных веществ в красном вине, как правило раз в пять больше, чем в белом. Белое вино – это хороший аперитив, хороший освежающий напиток, особенно летом. А красное вино совсем другое. Само наличие веществ, которые дают красный цвет, придают вину лечебные свойства.

И.К. – Вы встречаетесь с замечательными винными мастерами, как вам кажется, какой характер у этих людей? Чем они отличаются от нас?

Н.С. – Характер у них очень разный, как и у всех людей. Но они все творцы и это, наверное, единственное, что их объединяет. Я был у знаменитого винодела, Йозефа Бока, так он даже наливает вино гостям, в частности, он мне наливал вино, с таким видом, как будто он наливает эликсир. Он не просто наливает, он дарит мне его. Не просто налил спиртной напиток, чтобы бабахнуть и одуреть. Существует культура выпивки. Он налил, преподнес и смотрит, как я отреагирую. Как ребенок, который хвастается чем–то, что подарили родители: "Вот, посмотрите, что мне подарили! Посмотрите, что я сделал!" Такой настоящий восторг и гордость.

И.К. – Борис, а как вам кажется, что в профессии винодела особенно важно?

Б.Е. – Винодел – это как мастер скрипок. Смастерив хорошую скрипку, человек чувствует творческое опьянение. Нужно сказать, что виноделы и дегустаторы не пьют. Я с детства жил в винодельческом крае и это хорошо знаю. Это сказки, что там все алкаши. Для виноделов вино – это бриллиант, растворенный в бокале, для них это настолько высокое искусство. Это правда настоящее искусство и об этом нужно говорить и писать. Так что они не могут превратиться не то что в пьяниц, но даже и в людей сильно пьющих. А черное пьянство происходит не от того, что вино существует.

И.К. – А от чего происходит черное пьянство, в частности, почему это есть в нашей стране?

Н.С. – От несовершенства каждого отдельного человека. Очень много есть несовершенных людей, которые как раз не занимаются творчеством. И тот, кто немного пьет вина, он скорее откажется от дурных дел. А такое вот черное пьянство, это, конечно, социальное явление. Это когда человеку некуда пойти, когда он никому не нужен, когда он вообще никто, то он наливает себе и пьет и оглушает себя. Он на этой земле не нужен, он винтик. Давайте посмотрим, когда люди пили больше всего? Вспомните послевоенные годы, когда калеки на базарах напивались. Я это помню, хотя был совсем маленький – было повальное пьянство. Если люди без рук без ног – что у них за жизнь?

Б.Е. – Вот наша современная молодежь, которая чувствует себя никому не нужной. Что ей остается?

И.К. – То есть, вино превращается не в эликсир, а в отраву.

Н.С. – Вино достаточно безобидный напиток на фоне крепких напитков. Крепкие напитки гораздо более страшные, чем вино. Но опять же, они не виноваты, что они существуют и то, как их используют. Это, действительно, социальное явление. Пьянство – явление социальное. В России оно тоже было всегда.

Б.Е. – Николай Даудович написал "Энциклопедию вина". А что такое энциклопедия? Там сказано об этом все, поэтому он очень много знает в этом смысле. Его словам можно доверять. Если мы с вами можем иметь какой–то умысел, он не будет его иметь, впрочем, также как и винодел, который не пьет вина.

И.К. – Это удивительная история, что виноделы никогда не пьют вина.

Н.С. – Нет, они пьют, конечно же. Но они пьют по–другому. Например, он приготовил вино, оно ему понравилось, он выпил бокальчик. Винодел пьет вино, как вкусовой продукт, он не пьет, чтобы забалдеть. Те, кто пьет, чтобы забалдеть, им наплевать вкусное вино или нет. Это уже не имеет отношения к культуре. На счет культуры потребления также создано очень много нелепых легенд: так нужно пить, так не нужно пить.

И.К. – Главное пить со вкусом, легко, изящно, помнить с благодарностью о мастерах, которые готовят это чудо творчества.