Музыка, которая помогает жить

И.К. – И причем здесь, Валера, музыка? Вы ведь серьезный кинокритик.

В.К. – Я, конечно, критик, но дело в том, что критика – это мое хобби. А я в первую очередь учился музыке. И сейчас я возвращаюсь к первой любви – к музыке. Я учился музыке десять лет в школе при консерватории. Это достаточно серьезная была база, чтобы от музыки уже не отстать.

И.К. – Не отпускает музыка от себя?

В.К. – Да, не отпускает.

И.К. – Я знаю, что на "Культуре" вы ведете программу, которая называется "Музыка в квадрате" и рассказываете, изучаете и находите какие–то удивительнейшие истории о том, о чем мы, может быть, даже не догадываемся. Сегодня мы несколько таких историй вспомним.

В.К. – Попробуем вспомнить, да. Но только не на телевидении "Культура", а на радио. Меня просто распирало от желания поделится какими–то вещами, которые мало кто знает. Скажем, я не любил цветную капусту. Я не мог ее полюбить, потому что я ее никогда не ел.

И.К. – Правильно.

В.К. – Я всегда от нее отказывался, потому что я не люблю же капусту и все. И вот однажды я попробовал капусту, оказалось, что очень замечательный у нее вкус. Люди просто многого не знают, не слушали никогда этой музыки, поэтому им не нравится она. Вот вы, например, знаете что такое фаду?

И.К. – Нет.

В.К. – Фаду – это португальский национальный жанр. Причем сугубо португальский. Это их городской романс. Я столкнулся с фаду, когда смотрел фильм "Возраст любви" с Лолитой Торрес. И там она пела, до сих пор помню этот текст: "Фаду, фадилио, фадилио португез…". Она пела фаду. И потом уже когда приехала в Москву знаменитая исполнительница фаду из Португалии, я с ней встретился для интервью. И она мне рассказывала, что фаду на самом деле не слушают в концертном зале. Это совсем другое. Должна быть таверна, роскошная португальская таверна, свечи – тогда начинается фаду. Я хочу, чтобы слушатели знали, что Амалия – это великая португальская певица, которую, кстати, один из мировых журналов про музыку назвал ее певицей номер один вообще в XX веке. Ее зовут Амалия Родригес. Когда она умерла, то в Португалии был три дня государственный траур. Она была национальной героиней. Давайте послушаем сейчас, как она поет.

И.К. – Да, давайте послушаем.

Поет Амалия Родригес.

В.К. – Понимаете, таких штук очень много в мировой музыке, про которых люди почему–то не знают по разным причинам. Может быть по причинам собственной лености, скудности репертуара наших радиостанций или наших телекомпаний и так далее. Я думаю, что те, кто сейчас послушали это произведение, захотят послушать еще. Тем более, что есть очень много исполнителей этого жанра.

И.К. – А что вы еще знаете об этой исполнительнице?

В.К. – Я знаю, что она снялась в некоторых фильмах, которые мы никогда не видели. Вы знаете, фаду – это вещь почти политическая. Когда там был фашистский режим – фаду был единственным выплеском народной энергии и основой правды...

И.К. – И темперамента народного.

В.К. – Португальцы же пели в этих песнях о своей жизни. Они жаловались, они рассказывали друг другу о чем–то, они пели о свободе. То есть, это был как–то подпольный жанр. Потом прошел слух, что Амалия сотрудничала с фашистским режимом. А она просто перестал петь. Она не стала оправдываться – она перестала петь. А уже после смерти выяснилось, что она наоборот боролась с режимом своими способами.

И.К. – Может она была просто разведчиком?

В.К. – Она сотрудничала с компартией.

И.К. – Какая хорошая история. Но есть еще одна история, которая тоже прекрасна. Она совсем из другого века.

В.К. – Понимаете, есть жанры в музыке, которые ушли просто потому, что не стало носителей этого жанра, людей способных их исполнять. Я говорю сейчас об искусстве кастратов – этому была посвящена целая передача.

И.К. – И прекрасный фильм был, помните?

В.К. – Да, и фильм был – "Фаринелли–кастрат". Причем все же понимают, что кастратов уже век не существуют, официально операция запрещена. Это вообще бесчеловечная операция. Так вот, голос, который пел в этом фильме, пришлось сконструировать – скрестили два голоса. Этот фильм – чудо техники. Фаринелли мог брать ноту и больше минуты ее держать, не переводя дыхание. У него была очень мощная грудная клетка. У него совершенно детские голосовые связки, соединенные с мощью легких взрослого мужчины. Такого не может быть.

И.К. – Невероятно. Но было же?

В.К. – Да, и поэтому возникало совершенно другое искусство. Дамы падали в обморок, слушая это дело. Они мечтали вступить в любовную связь с кастратом. И Карло Броски, псевдоним Фаринелли, он был лучшим из них. Давайте послушаем, как он поет арию из оперы, написанную его братом, Рикардо Броски. Опера называется "Идасп".

И.К. – Но голос тут сконструированный.

В.К. – Да, и это что–то удивительное. Кстати, сейчас мы услышим, как реагирует публика в зале на это дело и услышим звон бьющейся посуды, потому что она лопается от голоса, и, естественно, вздохи падающих в обмороки дам.

И.К. – Да, уже не терпится услышать это.

Поет Фаринелли–кастрат.

И.К. – Невероятно.

В.К. – Техника техникой, но такое было в реальности.

И.К. – Остались ведь воспоминания?

В.К. – Сохранилась запись голоса настоящего кастрата, которая была сделана в начале XX века. Она очень плохая по качеству, но совершенно невероятная по воздействию.

И.К. – Чувствуется, что так звучало, так могло звучать.

В.К. – Так пели только кастраты.

И.К. – Какая судьба, какая психология у этих людей?

В.К. – Трагичная, конечно, судьба. Потому что родители во имя денег шли на эту операцию. Правда это было запрещено всегда и не одобрялось. Но они говорили, что их сын упал с лошади.

И.К. – Зато высокое искусство.

В.К. – Несколько тысяч операций в год делали в Италии.

И.К. – Да, такая плата за гений. Сейчас перейдем еще к одной истории и судьбе – это певец Марио Ланца. Это знаменитый блистательный певец.

В.К. – Причем победительный, молодой. Он ведь ушел из жизни молодым, где–то в 38 лет. Да, информация у меня про него даже в одну передачу не влезла.

И.К. – Мы сейчас зададим вопрос нашим радиослушателям: "Скажите, пожалуйста, как была настоящая фамилия Марио Ланца? Назовите фильмы, в которых он снимался". Разыгрываются книжки. А мы вернемся к голосу Марио Ланца. Тосканини, кажется, услышав его голос, сказал, что это лучший голос XX века.

В.К. – Ну это так и могло быть. Его называли вторым Карузо. И начинал Марио как оперный певец очень здорово. Все понимали, что в оперный мир, действительно, пришел гений. Но вот дальше началась такая типичная история…

И.К. – Кино его захватило?

В.К. – Да, его сразу же совратило кино. Его увидели, что у него хорошая внешность, хороший голос – почему бы его не использовать в замечательных любовных историях. Его пригласили. Конечно, устоять было невозможно. Там были другие гонорары, совершенно другая слава.

И.К. – Известность, аплодисменты…

В.К. – Да, и вот первый его фильм такой громовой успех сорвал, что, конечно, вернуться назад на оперную сцену он все время откладывал. Его звали лучшие театры. А потом он уже был не уверен в себе после многих лет съемок в кино, а это изнуряющая работа.

И.К. – И теряется голос.

В.К. – Понимаете, это тот режим, который для оперного певца невозможен. Ведь нужно вставать в шесть утра, чтобы наложили грим. Затем репетиции, съемки, а вечером, приходя домой, он вместо отдыха зубрил роль. Поэтому кино – это очень серьезная штука. Сейчас можно послушать знаменитую песню "Би май лайф".

Радиослушатель Михаил – Марио Ланца на самом деле звали, как Альфредо Кокоцца.

И.К. – Совершенно правильно.

Радиослушатель Михаил – Прожил он всего 38 лет. Ну, наверное, самый знаменитый фильм – это "Великий Карузо"

И.К. – Да, совершенно правильно.

Звучит песня "Би май лайф".

И.К. – Невозможно оторваться от этого голоса и хочется слушать, и слушать его.

Радиослушательница Татьяна – Я хотела бы назвать фильм "Мое последнее танго" с участием Марио Ланца. Когда–то в детстве, еще давно его смотрела, но до сих пор его помню.

В.К. – Татьяна, я боюсь, что вы ошибаетесь, такого фильма не было. "Мое последнее танго" – это тоже музыкальная картина, там, по–моему, снималась знаменитая испанская певица.

И.К. – Да, к сожалению. Странная судьба была у Ланца.

В.К. – Судьба странная, нелепая, хотя он блистательно пел оперные арии в кинофильмах своих и давал концерты. Кстати, за год до смерти его приглашали многие известные театры. Но он не пошел.

И.К. – Все–таки был страх вернуться на сцену?

В.К. – Да, во–первых, страх вернуться. Во–вторых, он был тяжело болен. Был инцидент, когда его отстранили от фильма. Он не хотел работать с одним режиссерам. Вместо того чтобы как–то решить вопрос, уволили и режиссера, и Марио Ланца. Фильм вышел с его пением, но с другим актером. В результате он начал пить. Он фактически оказался без средств существования: его деньги были не удачно вложены. А потом, когда он вернулся в кино, это был уже не тот Марио.

В.К. – Все закончилось?

И.К. – Ну, не все закончилось, голос еще был. Но уже было подорвано здоровье. Это его преследовало.

В.К. – Критики говорили, что голос не тот, что он износился уже.

И.К. – Критики говорили, но когда слушаешь записи – голос блистательный.

В.К. – Ничего не поменялось?

В.К. – Да. Ему, наверное, не хватало сил выдержать большой концерт.

И.К. – Но у него ведь образования не было, он был простым человеком, случайно появившемся в этом мире?

В.К. – Не вполне случайно, поскольку он учился у великих людей. У него были очень хорошие педагоги. Он с не простой итальянской семьи. У него, действительно, была хорошая школа.

И.К. – И он же пел в театре?

В.К. – Он начинал именно в очень крупных театрах. Пел он с очень большим успехом. Ему пророчили огромную карьеру. И его потом всегда приглашали в театры, но видимо у него уже тогда появилась неуверенность, страх.

Радиослушательница Ирина – Я отвечу на вопрос, настоящее его имя Альфредо Кокоцца.

И.К. – Ирина, вам нравится этот голос?

Радиослушательница Ирина – Да, конечно. Я сама певица, поэтому люблю его голос.

И.К. – А что в этом голосе удивительного?

Радиослушательница Ирина – У Марио какой–то необыкновенный тембр.

В.К. – У него еще была удивительная энергетика. Марио Ланца был по–настоящему сценочным певцом. Он излучал какую–то радость, оптимизм.

И.К. – А что еще известно о его жизни? Он был одинок? Был счастлив в личной жизни? Или личной жизни у него вообще не было?

В.К. – Нет, у него была личная жизнь, он был счастлив в ней. У него была замечательная жена, которая впала в кому, когда он умер. В этом отношении у него было все хорошо. Тыл у него был надежным. У него, к сожалению, не было воли вернуться к большому искусству. Хотя я считаю, что то, что он сделал в кино – это тоже большое искусство. Благодаря фильмам Марио Ланца большая музыка Верди, Пуччини и так далее пришла к массовому слушателю. Ведь эти фильмы были очень популярными. А зрители, как известно, в оперу ходят с трудом.

Радиослушательница Ольга – Я бы хотела ответить на ваш вопрос, насколько я помню, Марио Ланца снимался в фильме "Серенада большой любви".

В.К. – Это правда.

И.К. – А еще можете вспомнить?

Радиослушательница Ольга – Еще "Великий Карузо", но вы его уже называли. Больше ничего вспомнить не могу.

И.К. – А мы успеем послушать что–то еще?

В.К. – Я думаю, что мы успеем послушать маленький отрывок из фильма "Поднять якоря", где есть очень смешная сценка. Кстати, очень известная история, когда великая песня превращается в какую–то эстрадную песенку. Люди тогда начинают думать, что эту песенку написал какой–то Иван Иванов. Давайте послушаем эту сценку, где Фрэнк Синатра играет морячка, этот морячок попадает на киностудию, а там известный пианист играет первый концерт Чайковского.

Звучит отрывок из фильма "Поднять якоря".