Есть ли в России национальная идея?

А.М. – Как обычно, по традиции в эти дни у нас "В гостях у книги" и, соответственно, их авторы. Алексей, вы писатель, кинодраматург, автор произведших, скажем так, впечатление произведений: роман "Откатчики", роман "Патриот".

А.К. – Роман "МЖ".

А.М. – Да, "МЖ", кстати, да. Вот давайте, наверное, по очереди о каждом романе поговорим. Вот "Откатчики". Известно, что ваша основная, скажем так, деятельность – это все–таки бизнес, причем бизнес серьезный. Вот роман "Откатчики" – это что, это наболевшее что–то? Вот настолько надоело бороться с бюрократами всех мастей, что пришло время их, скажем так, обличить и, собственно, народу каким–то образом помочь, ну, или хотя бы понять, что серьезный бизнес испытывает порой те же проблемы, что и, скажем так, работник бюджетной сферы, которому нужно справку получить в какой–нибудь конторе.

А.К. – Да. Я надеюсь, что многие из радиослушателей являются моими читателями, а кои не являются, те ими станут, так сказать, будут являться. А что касается того, что вообще подвигло на написание книги, такой как "Откатчики" – это второй роман, ну, я в свое время, достаточно долгое время, работал наемным сотрудником, работал закупщиком в ряде московских сетей и имею очень много коллег из этого мирка, знакомых, которые, так сказать, поделились охотно материалом. А, в общем–то, канву мне придумывать не пришлось, то есть я это все знал прекрасно. А в торговле еще в советской, вы помните, там что–то очень много людей расстреливали, помните там вот так вот было?

А.М. – Да–да, был такой период.

А.К. – До сих пор там, так сказать, вот про эти вот нашумевшие дела помнят. Ну, вот. В общем, там ничего не изменилось, единственное, к счастью, больше никого не расстреливают, так сказать. Это вот я считаю, что победа русской демократии, потому что все–таки за это, наверное, расстреливать – это слишком, да? Вот написать про этих людей книгу и, в общем–то, рассказать в такой "стебной", сатирической "аля Ильф и Петров" манере можно. Потому что вы знаете, вообще, идея вот этого романа, она возникла после прочтения такой малоизвестной книжки Валентина Петровича Катаева, нашего классика, помните, который написал "Белеет парус одинокий"?

А.М. – "Алмазный мой венец", да?

А.К. – Да–да. Так вот в двадцать седьмом, кажется, году в Петербурге маленьким тиражом вышел его роман под названием "Растратчики" про людей, которые украли, соответственно, кассу родного предприятия, там даже зарплату одну, что ли, что–то такое коллективное, и поехали, значит, куролесить по России–матушке, вот. Собственно, вот параллель вот эта – вот люди того времени, да, такие наивные искатели приключений – алкоголики – и люди нашего времени, такие "откатчики" прожженные, так сказать, люди, у которых существует определенный такой даже не план в жизни, а такой бизнес–план что ли, да? Вот, собственно, они главными героями и стали. Там есть человек, которого я вообще не планировал делать каким–то серийным героем, но вот так получилось, что вот этот Герман Кленовский, главный герой "Откатчиков", стал и героем романа "Патриот", и эпизодическим таким отчасти героем вот новой книги, которая выходит 15 августа, романа "Секта". Ну, очень–очень там, так сказать, про него мало, он просто там как связующее звено, потому что, честно говоря, по мне персонаж такой резко отрицательный. Он мне, в общем, самому здорово надоел, я его не очень–то, так сказать, люблю, вот. А когда я его создавал, когда я ему придумывал биографию, я все время хотел его как–то обелить. Но что получилось, так сказать, судить, наверное, не мне, судить читателям, но почему–то я заметил, что именно вот этот Герман вызывает у людей такую горячую симпатию, несмотря на то, что, в общем–то, выведен–то он просто таким хитрым расчетливым подонком.

А.М. –Ну, "остаповские" типы, "хлестаковские" типы вообще нам, русскому человеку очень близки, несмотря на весь их негатив.

А.К. – Вы знаете, не только русскому человеку. Я думаю, что на самом деле в душе каждый человек любой, так сказать, страны абсолютно, гражданин, он сам–то, конечно, на себя этот такой вот костюм ловкого пройдохи не примеривает, но иногда очень радуется за того, кто смог реализовать какие–то вот такие не совсем, так сказать, честные дела. Как там, сколько там способов отъема денег у населения у Остапа было? А что касается реалий бизнеса – наболело, не наболело – да, разумеется, наболело. Я работаю сейчас в другой сфере, я оставил, так сказать, алкогольную такую стезю в широком смысле слова.

А.М. – В смысле работы, в смысле бизнеса, естественно.

А.К. – А в смысле бизнеса, да. Нет, ну, пить–то бросил я еще, так сказать, лет шесть, кажется, назад. Я совсем ничего не употребляю и, в общем, никому не советую по той простой причине, что, во–первых, вредит здоровью, да, желтеют зубы, как в каком–то фильме, кажется, "Привычка жениться", да? А что касается всего остального, то голова просто перестает нормально работать, и зачем тратить свое какое–то творческое начало, которое в тебе существует на употребление спиртных напитков? Ладно, я не буду, так сказать, вести антиалкогольную пропаганду. Я работаю в строительстве сейчас, в большом государственном строительстве, не думаю писать об этой области роман какой–нибудь там под названием, грубо говоря, "Откатчики–2", потому что на самом деле я могу сказать, что строительная область – это просто вот один огромный откат, где нет больше ничего совершенно. Поэтому я думаю, что роман будет не на новую тему, она не будет ни для кого, так сказать, откровением. А вот о розничной торговле, о том, как человек заходит в магазин, что–то покупает и в любом товаре, который он покупает, сидят интересы того или иного взяточника, закупщика – я вот посчитал, что это интересно и написал об этом художественное все–таки произведение, которое я назвал "Откатчики" – настольная книга для того, кто не хочет жить на одну зарплату и мечтает оказаться поближе к "кормушке". То есть, в принципе, человек, который преследует какие–то не самые, в общем, филантропические идеи, может по этой книге научиться воровать у своего работодателя деньги. Я не думаю на самом деле, что это цель, наверное, для тех людей, которые ее читают. Для большинства этот роман я думаю, судя по отзывам, это просто интересно и, в общем–то, многие, кто читает, видимо, знакомы с предметом не понаслышке, потому что я получаю похвалы, в том числе, и с такой с экспертной точки зрения, с точки зрения экспертных оценок, о том, что: "Да, Алексей, в общем–то, вы все верно описали, действительно, так оно все и есть". Это как бы для автора, который занимается созданием художественных произведений на реальных событиях основанных, наивысшая похвала.

А.М. – Ну, что? Значит, короткие выводы делаем: используете вы, собственно, довольно устоявшиеся архетипы в русской классической литературе.

А.К. – Да–да.

А.М. – И, наверное, возможно, через несколько лет мы сможем, оглядываясь вот на это время, сказать о том, что вы поучаствовали в становлении, скажем, русской литературы в новых условиях – в условиях рыночной, скажем так, экономики.

А.К. – Вы знаете, надеюсь, очень надеюсь на это. А потом, ну, чего пытаться придумывать какие–то новые типажи, так сказать, – все уже придумано на самом деле до нас великими людьми. Просто инсталлировать вот эти типы в современные условия – вот, пожалуйста. Вот он, наверное, залог успеха или залог того, что это действительно интересно читать. Да, расхваливаю сам себя, но что делать?

А.М. – В любом случае, последнее слово за читателями. Давайте тогда поговорим о "Патриоте". Наконец, вот, собственно, разговоры о том, что необходимо поднимать национальное самосознание и все такое вот, у нас повелись уже. Можно сказать, разговоры эти пошли уже довольно давно. Вот как ваше произведение каким–то образом сочетается или, возможно, абсолютно не колениарно вот тому, что происходит, что насчет патриотизма спускается сверху, в смысле спуска сверху?

А.К. – Вы знаете, я же все же считаю себя нонконформистом, да? Нонконформистом, который живет в России, тем не менее, и не переезжает, не меняет место жительства. И, разумеется, "Патриот" – это в кавычках "Патриот". Это роман о людях, которые избирают патриотизм своей профессией, и он помогает им зарабатывать деньги. Конечно, никакого патриотизма–то там нет на самом деле в душе. Там абсолютно голый расчет и, в общем–то, я сразу хочу дистанцироваться от так называемой позиции, которая, так сказать, вот в лице этих одиозных людей, которых я глубоко не уважаю, существует. Я люблю страну и я хочу, чтобы было в ней больше людей с широко открытыми глазами. И вот роман "Патриот" написан как раз о том. Там затронуты некоторые инструменты, с помощью которых власть предержащие дурят головы электорату, как они нас с вами называют, да, слуги народа, вот. И в том числе, вот этот закон о патриотизме, который пытаются принять, который, безусловно, нужен, но не в таком виде, как его предлагают. Вот, собственно, роман направлен именно против этого и рассказывает о людях, которые по предназначению что ли своему, которое им определила номенклатура, хотят поставить, направить народ на вот эти патриотические рельсы, для того чтобы просто сохранить свое место, на котором они сидят, как можно на более долгий срок.

А.М. – Сверху перст указующий не спускался там? Вот пожурить: мол, вот на это не нужно указывать, вот об этом лучше не говорить?

А.К. – Да вы знаете, спускался, потому что есть у меня уже и после "Откатчиков" отзывы, собственно, и после них тоже. Вы знаете, Дмитрию Анатольевичу Медведеву очень понравился роман "Откатчики", поэтому, может быть, за счет этого – это действительно святая правда, абсолютно, Президент Дмитрий Медведев прочитал роман "Откатчики" и просто в диком восторге пребывал после него. Мне это, так сказать, рассказывали люди близкие, вот. Поэтому никаких перстов после уже такого перста нет у меня. Я чувствую, что то, что я делаю, то, что, о чем я напишу, на самом деле людям, которые обладают такой реальной властью, да, которых не назначили, а которых все–таки избрал народ, я думаю, что с этим все в порядке. Вот я как–то перстов не боюсь. Знаете, если Президенту нравится роман, то все остальные, так сказать, ну, как–то меня мало волнуют эти люди, вот, которых я затронул в своих произведениях. Меня, в общем–то, это совершенно не касается. Хотя у меня были угрозы такие. Ну, сейчас уже не девяностый год, сейчас не придут, так сказать, в подъезде не застрелят, ну, во всяком случае, такого массового явления, как это было раньше не присутствует, вот. А, в общем, позвонил мне однажды человек, которого я сделал прототипов начальника службы безопасности в романе "Откатчики". Он на самом деле начальник службы безопасности в одной из московских фирм, там. "Ты знаешь, – сказал он мне, хотя мы с ним на брудершафт не пили, – тебе надо было бы сначала лет пять или восемь отсидеть, прежде чем такие книжки писать", – заявил он мне и бросил трубку, вот. Как сказать, ну, я ему перезвонил и говорю: "А простите, пожалуйста, а что вообще, почему вы так говорите, с чего вы так взяли вообще?". "Вот, ты же понимаешь, заявил он мне, – люди бывают разные, реагируют по–разному. Я понимаю, что это вот ты меня вывел, так сказать, я понимаю, что это собирательный тип и так далее и тому подобное". Я говорю: "Ну, послушайте, давайте мы будем все–таки смотреть правде в глаза: все, что я написал, так сказать, все так оно и есть, поэтому вам так это сильно не нравится, именно поэтому". Ну, в общем, ладно, на самом деле звонили потом, так сказать, люди из генпрокуратуры этому начальнику службы безопасности и, в общем, он заткнулся, и я думаю, что больше он никогда на моем жизненном пути не появится. Потому что на самом деле вот после вот этих книг: и после "МЖ", и после особенно, конечно, "Откатчиков", и после "Патриота" мне стали писать и связываться со мной. И я стал встречаться с множеством нормальных порядочных офицеров, которые работают и в ФСБ, и в генпрокуратуре, и в ряде других, так сказать, силовых Министерств, и люди стали говорить. То есть в принципе у меня сейчас, вот если продолжать разрабатывать вот эту тематику, то материала наберется, ну, как–нибудь, наверное, на собрание сочинений. Мне просто не очень сильно уже это интересно. Может быть, когда–нибудь я к этой теме вернусь, потому что, например, "Секта", новый роман, который выходит, да, это роман по большей части исторический, там ведется разговор о некоем пророчестве, который сделал в свое время монах Авель – русский Нострадамус, и как это все, так сказать, работает вот вплоть до наших дней. Ну, и плюс, соответственно, борьба там двух миров, двух разведок: ЦРУ, ФСБ, ну, и так далее, и так далее.

А.М. – Так, тогда перейдем к "Секте", раз уж мы о ней заговорили. Значит, это все–таки что–то получается у нас больше какое–то приключенческое произведение, либо нет?

А.К. – Вы знаете – да. Это, разумеется, приключенческое произведение, но как всегда основанное реальных событиях. Я не беру, ничего не придумываю, потому что действительно существовал такой монах Авель, действительно существует противостояние двух культур, я не знаю, двух стран, вот оно постоянно, да: Соединенных Штатов Америки и России. Причем я Соединенные Штаты Америки знаю не по Интернету, да, я там, так сказать, долгое время прожил, причем прожил не как человек, который влюблен там в Америку или не как эмигрант, а прожил такой, так сказать, жизнью человека, который собирал материал, вот, скажем так. И никакой, в общем–то, особенной сильной ругани в плане вот как там, я не знаю, как журналист Леонтьев, да, постоянно он у нас ругает Соединенные Штаты – мне это не нравится. Да, я этого не делаю, но, тем не менее, о некоторых явлениях, которые существуют в Соединенных Штатах, в том числе, о различных, так сказать, масонских ложах идет речь в книге "Секта". Там очень много времени, очень много места уделено масонству, поэтому роман называется "Секта" – роман на запретную тему. Почему? Потому что о масонстве у нас, то, какое оно на самом деле, о его, так сказать, сущности, о его влиянии, в том числе, на современную Россию, на современный российский политический истеблишмент, об этом никто особенно не распространяется. Это считается таким табу, потому что это, ну, такая горячая слишком тема, это не откатчики, и не кремлевские функционеры, это все значительно серьезней. Просто после "Откатчиков" я не мог понижать планку, да, и я начал писать о Кремле, о тех уродливых явлениях, которые, так сказать, присутствуют в администрации Президента и так далее. А уже после этого, ну, уровень надо было, соответственно, сохранять, и вот поэтому появилась "Секта", поэтому она сейчас выходит вот в том виде, в каком она, так сказать, мною была задумана без купюр. Я благодарен издательству, которое не стало ничего менять, которое взяло на себя, в общем–то, смелость опубликовать эти книги без цензуры, без редактуры, вот большое им спасибо за это.

А.М. – Тогда вот опять возвращаюсь к основной вашей профессии, у вас серьезный бизнес, и, тем не менее, каким–то образом вы находите время писать. Вот скажите, как вообще происходит процесс вот у вас: там, сколько времени на работу основную, сколько времени на работу над текстом, вот?

А.К. – Вы знаете, я как бизнесмен, хотя мне не очень нравится это слово, да, я как человек, который работает помимо, так сказать, того, что пишет: у меня все же две профессии, потому что литература – это не хобби, а я считаю, что это профессия. И я считаю, что могу уже теперь с полным, так сказать, правом это утверждать, что это стало моей профессией, тем более после того, как я решил параллельно заняться еще и кинодраматургией, вот закончил первый семестр во ВГИКе – мастерская Аркадия Яковлевича Инина, сценарное искусство, факультет кинодраматургии. Я считаю, что везде должна быть своя технология. У меня такая технология существует, технология работы над произведением: пишу я, в основном, по ночам. Наверное, творческие люди все будут со мной согласны, согласятся со мной, что ночь – это лучшее время для творчества, когда ноосфера свободна, да, когда там, так сказать, вот этот вот Мировой океан, Акаша, так называемая, где вот эта мудрость человеческая присутствует, куда можно ходить и откуда можно брать, вот там. Так сказать, все свободно, более менее относительно, и мысли, которые приходят именно по ночам, вот это обостренное сознание помогает достаточно быстро большими объемами писать. То есть у меня иногда бывает так, что за несколько ночных часов, допустим, с двадцати трех часов до четырех утра я пишу большую полноценную главу, успеваю ее вычитывать, успеваю ее редактировать, вот. Ну, как правило, я вожу постоянно с собой блокнот и диктофон. А, кстати, пользоваться диктофоном меня, когда мне было шесть лет, научил покойный Юлиан Семенович Семенов, Царство ему Небесное, у которого я сидел на коленях за столом. И Юлиан Семенович постоянно возил с собой диктофон. А я у него этот диктофон, значит, мягко говоря, стырил, и вот он его стал искать, ну, в конце концов, я сказал, что, а вот вы знаете, это я вот его взял. Вот он сказал: "Лешенька, когда ты станешь писателем, у тебя будет большая машина. Значит, клади рядом с собой на сидение диктофон, когда к тебе какая–нибудь мысль умная будет приходить в голову, будешь брать диктофон и записывать эту мысль туда". Вот я, собственно, так и делаю теперь. В общем–то, все его слова, все, ну, он великий был человек, так сказать, умница, вот, все его слова сбылись, все его пожелания сбылись: у меня есть большая машина и у меня есть диктофон. И днем я постоянно думаю, обдумываю сюжет дальше и либо записываю что–то, либо что–то надиктовываю на диктофон и, так сказать, уже на этом материале пишу следующую ночь, вот. Это достаточно оперативная работа. Разумеется, она невозможна была бы без создания предварительной конструкции книги: чем вообще все начинается, что у нас в середине и что у нас в конце. Мне вот эти три части важны, да, так сказать, когда я рисую образ, когда я придумываю судьбу главного героя, придумываю его буквально от рождения, хотя это не входит в книгу, но я создаю реальных, каких–то вот для себя реальных людей. Я начинаю их видеть, как они живут, чем они живут, что они делают каждый день, и пишется легко на самом деле. Когда книга продумана изначально, когда этот сюжет передан на словах людям, с которыми я консультируюсь – это несколько человек из ближайшего окружения, мнению которых я всецело доверяю, они еще ни разу меня не подводили, когда мы с ними обсудим этот сюжет – да, тогда я уже начинаю работать и, в общем, на создание романа уходит у меня примерно полгода. Полгода – это такой черновик, а потом еще где–то два месяца, наверное, на вычитку и на редактуру. У меня нет редактора, который бы что–то такое за меня дописывал, я сам пишу свои книги, я не Оксана Робски, поэтому, так сказать, все с этим делом в порядке, и получается. Есть время на самом деле: двадцать четыре часа можно раздвинуть до черт знает, каких пределов, вот. Иногда правда есть проблема со сном. Обычно по субботам, по воскресеньям я сплю там по четырнадцать, по шестнадцать часов, потому что за неделю накапливается очень сильная усталость.

А.М. – К счастью, наша передача идет в дневные часы. Что ж, полгода на написание романа, два месяца на редактуру и двадцать минут на то, чтобы познакомить наших слушателей и своих читателей со спецификой этой работы и вообще с тем, как это все происходит, нашлось у Алексея Колышевского, писателя, кинодраматурга.