Почему ядерные отходы ввозятся в Россию?

С.С. – Еще при Борисе Николаевиче Ельцине у нас был принят Закон "Об охране окружающей среды". Он запрещал ввозить в Россию ядерные отходы. Значит ли это, что отходы к нам не ввозят? Лично я в этом глубоко сомневаюсь и Надежда Попова, по всей видимости, тоже. Надежда, кто и как часто ввозит в нашу страну ядерные отходы?

Н.П. – Как вот мы проследили путь этих вагонов из цивилизованной Европы? Получается так, что отходы доставляются в нашу страну чуть ли не ежемесячно. А, скорее всего, даже ежемесячно с нескольких предприятий, которые как раз и занимаются производством всякой разной ядерной продукции.

С.С. – А откуда ввозится к нам? И какие страны лидируют в этом?

Н.П. – Контакт Росатома у нас есть с Германией, Британией и Нидерландами.

С.С. – Наверное, используются какие-то определенные маршруты, в определенные точки все это свозится?

Н.П. – Поскольку они сначала поездом по Европе едут, то потом они загружаются на пароходы и прибывают к нам в Петербург.

С.С. – Именно в Питер? Или есть и другие точки?

Н.П. – Нет! Я вот насколько знаю эту историю, насколько я за этим слежу, наблюдаю некоторое время, в основном, только Питер, по воде.

С.С. – То есть, получается, что можно сказать, что Петербург сейчас находится, действительно, в реальной опасности?

Н.П. – Есть такой независимый эксперт Рашид Алибов, он достаточно известный человек. Даже более того, он говорит что многомиллионный Санкт–Петербург просто очень серьезно рискует.

С.С. – Это, в основном, экологическая опасность?

Н.П. – Экологическая, конечно. А если вдруг что–то с контейнером случится? Они же, даже эти последние ящики, которые к нам ехали, немецкие экологи в присутствии полиции, там все это цивилизованно делается, производили замеры. Радиационный фон превысил на расстоянии 3 метров норму в три раза. Это, вообще–то, серьезно.

С.С. – Предположим, чем грозит утечка содержимого одного контейнера?

Н.П. – Я думаю, что очень большими проблемами здоровья, состояния здоровья. Тем более, у нас нет такого, что принял таблетку, как при гриппе, при ангине. Это достаточно серьезная опасность.

С.С. – Но, ведь, должны, все–таки, существовать какие–то нормы определенные, какая–то техника безопасности, коль это все вывозится, ведь, в закрытых каких–то контейнерах. Да, ведь? Я так понимаю.

Н.П. – Понятно, что на бумаге много чего прописано. Но, ведь, мы, например, знаем, что все то, что они свезли за последние несколько лет, все это хранится в контейнерах под открытым небом. У нас есть таких четыре очень неблагополучных места на карте России – это Свердловская область Новоуральск, в Иркутской области Ангарск, в Красноярском крае Зеленогорск и город Северск в Томской области.

С.С. –Кроме этого, ведь, и в нашей стране существует соответствующее производство?

Н.П. – Конечно! У нас же действует десять атомных станций, которые тоже имеют это отработанное ядерное топливо.

С.С. – И, соответственно, это тоже где–то хранится?

Н.П. – Конечно! Допустим, ситуация на Ленинградской атомной станции, она, просто, ужасная. Там уже некуда это складировать. То есть, мы должны в первую очередь думать о том, что нам делать со своим собственным ядерным топливом отработанным. А вместо этого мы, так сказать, еще принимаем чужие отходы.

С.С. – Получается так, что есть масса законов. Есть закон, который был принят при Ельцине, как мы сказали раньше.

Н.П. – Он был принят, но он не работает, этот закон.

С.С. – Но он не отменен, тем не менее?

Н.П. – Он не отменен. А что его отменять? Как его можно отменить?

С.С. – А какие–то еще законы, по–моему, принимались после этого, да?

Н.П. – Нет! В июне 2001 года Государственная Дума приняла поправку в Закон "Об охране окружающей природной среды". Тогда был, как раз разрешен ввоз в Россию облученных тепло выводящих сборок из иностранных государств. То есть, кто–то пролоббировал очень серьезно. Потому что это просто огромные деньги.

С.С. – Хорошо. А кто это мог пролоббировать?

Н.П. – У нас в Госдуме было все время такое лобби. Было нефтяное лобби, было атомное лобби. Я думаю, что это как раз вот, тем более, это время было 2001 год. Это как раз министр Адамов только–только собирался в отставку, по–моему, уходить. Он для этого очень много сделал, насколько я помню.

С.С. – Законов много, как получается. Никто ранее принятые законы не отменял, против выступал Президент. Почему же не меняется эта ситуация?

Н.П. – Потому что это очень выгодно, все–таки, принимать отходы. Нам заплатили очень большие деньги за это. И мы делаем вид, что все нормально. Тем более что у нас, ведь, ограничено это 2009–м годом, насколько я помню. Что мы до 2009–го года все это принимаем, а потом, как бы, все, Россия закрывается. Но это, ведь, тоже большой вопрос – будет ли это закрыто, не будет? Не пролоббирует ли еще кто–то какую–то поправку в Закон об охране окружающей природной среды?

С.С. – Но, ведь, кто–то должен за этим следить, я так понимаю, Росатом по всей видимости? Это входит в его функции?

Н.П. – Конечно. Это же в первую очередь. Это же федеральное агентство по атомной энергии, так называлось оно.

С.С. – И что же? По–моему, они тоже делали какие–то соответствующие заявления?

Н.П. – Но Кириенко же уже пообещал в прошлом году прекратить импорт этих отходов. Вот как раз до 2009–го года. Как бы он общественность успокоил. Но он, в том числе, и сказал, что ввоз этого отработанного ядерного топлива на территорию России, оно не убыточно для страны.

С.С. – Не убыточно?

Н.П. – Не убыточно, да!

С.С. – Не убыточно в каком смысле?

Н.П. – Нам же заплатили достаточно большие деньги за то, чтобы эта вся дрянь оседала у нас в Иркутском, Красноярском крае, в Томской области, в Свердловской области.

С.С. – А, может быть, действительно, это не так опасно? Контейнеры закрыты, закопали куда–то.

Н.П. – Как же не опасны? Я же только что рассказала, что они все хранятся под открытым небом. И даже Ростехнадзор, это самое ведомство, кроме Росатома есть Ростехнадзор, генерал Поликовский его возглавляет. В своем годовом отчете они написали, что на всех четырех предприятиях особо токсичные урановые "хвосты", как называются они, хранятся в условиях значительной величины риска разгерметизации емкостей. Понимаете?

С.С. – Но, тем не менее, хранят?

Н.П. – Хранятся, но в плохих условиях хранятся.

С.С. –А есть, интересно, какие–то другие страны, куда тоже это все свозится и, может быть, как–то по–другому хранится это все?

Н.П. – Я таких стран не знаю, куда это может все свозиться. Я только знаю, что в нашу страну это прямиком идет через Петербург. Ведь последняя посылка ядерная к нам приехала как раз из Германии и из Голландии. Зачем им на своей маленькой территории все это хранить. А у нас огромные пространства.

С.С. – Есть еще и другая огромная страна – Китай, например.

Н.П. – Но в Китай, почему–то, все это не едет, насколько я знаю. И в Китае население по-другому распределено на этой громадной территории.

С.С. – В общем, да. Коррупция–мать, во всем виновата?

Н.П. – Я думаю, что тут, так сказать, не без этого.

С.С. – Но, может быть, все–таки, можно что–то сделать, чтобы это, в конце концов, прекратилось или, по крайней мере, была гарантия, чтобы после 2009–го года этого не было?

Н.П. – Я думаю, что это только должна общественность как–то поднимать этот вопрос. И вот то, что в Питере были очень сильные сейчас волнения, все–таки, когда судно подошло и тридцатого, насколько я знаю, января началась разгрузка. И там всячески попытались помешать, а потом, насколько я знаю, даже тридцатого задерживали несколько активистов, их в милицию отправляли. Даже было такое, что несколько человек задержали во Всеволодском районе. Есть там такая база "Капитолово", куда, в принципе, и свозят эти "урановые хвосты". Но вот эти, насколько я знаю, активисты, которые приехали в "Капитолово", они обнаружили уже пустые контейнеры. То есть, по всей видимости, может быть, из "Капитолово" это все уехало куда–то в сторону Свердловской области.

С.С. – Или в сторону Сибири?

Н.П. – Да.

С.С. – А что по этому поводу говорят в Правительстве, например?

Н.П. – Я, например, не знаю, что в Правительстве говорят по этому поводу. В нашем Правительстве, по–моему, ничего по этому поводу не говорят. У нас вот есть эта дата – 2009–й год, что контракт истекает в 2009–м году. Мы все живем и ждем, когда наступит этот 2009–й год. А что будет дальше, мы не знаем.

С.С. – И, все–таки, как известно, по закону у нас публикация может явиться поводом к возбуждению уголовного дела. Правда, ведь?

Н.П. – Конечно.

С.С. – Вы не собираетесь предпринимать каких–нибудь шагов в этом направлении?

Н.П. – Нет. А мы хотим несколько получить разъяснений, все–таки. Во–первых, может быть, нам Росатом ответит, как они себе представляют 2009–й год, что после этого будет? Почему мы должны еще две тысячи тонн ядерных отходов принять до этого времени? Нельзя ли как–то это все свернуть? Потому что уже ситуация совсем сумасшедшая. Особенно то, что в четырех регионах России делается.

С.С. – Может быть, они аргументируют тем, что вот эти вот отходы как–то у нас перерабатываются, нет?

Н.П. – Вы знаете, если они все находятся в контейнерах, которые имеют очень значительную величину риска разгерметизации, как написано в этом документе казенным языком. Наверное, чиновники, которые приехали, они просто взяли и написали, не думая, что это может попасть в газету, что это журналисты раскопают. А, так я думаю, что Росатом будет говорить, что он отвечает за это, а Ростехнадзор отвечает за то. Я думаю, что, просто–напросто, они будут, наверное, опять разграничивать свои полномочия.

С.С. – Остается надеяться, что, все–таки, может Госдума задумается над этим вопросом. Примут какой–то соответствующий закон, соответствующее распоряжение и ситуация сдвинется с мертвой точки.

Н.П. – Вы знаете, поскольку это то, что, как все считают, это очень далеко, и мы не можем понять, насколько это опасно, то все думают, что это нас никогда не затронет. А, мне кажется, это не правильная позиция.