Сколько заплатят спортсменам за победу на Пекинской Олимпиаде?

А.Н. – Андрей, вы спортсмен?

А.М. – Нет, не поверите: ни плавать, ни кататься на велосипеде даже не умею.

А.Н. – Вот плавать я тоже не умею, я не умею кататься на коньках, но на велосипеде все–таки могу.

А.М. – И на коньках тоже не умею. Это как в том анекдоте про Изю: главное, не уметь плавать, главное – понимать, как это делать. Для спортивного журналиста это самое то.

Ю.Н. – Мы хотим, чтобы вы прокомментировали такую новость: для наших спортсменов увеличивается премиальный фонд, которые, мы надеемся, получат много золотых медалей на Пекинской Олимпиаде. У меня сначала вопрос такой, когда зародилась традиция, так называемая, что помимо собственной медали, спортсмен получает еще денежные вознаграждения.

А.М. – Это всегда было. Конечно, наши великие ветераны на то, что за победу в Олимпийских играх им давали "Волгу" и три тысячи рублей, но вознаграждение всегда было.

Ю.Н. – В советские времена, это было хорошо.

А.М. – Нужно было самому покупать по заводской цене, для советского времени это было неадекватным тем рекордам, которых добивались наши спортсмены. С 1996 года призеры летних Олимпийских игр получали, соответственно пятьдесят, двадцать и десять тысяч долларов за золотую, серебряную, бронзовую медаль.

А.Н. – Это были игры в Атланте. И с тех пор, эта шкала не пересматривалась, я смотрю?

А.М. – Не пересматривалась.

А.Н. – Я сейчас процитирую: "Тягачев, президент Олимпийского комитета, и министр спорта Виталий Мутко предложили Правительству увеличить вознаграждение".

А.М. – На самом деле ситуация следующая. Я сегодня в центральных СМИ прочитал, со ссылкой на нашу информацию, что это так. Но самом деле, агентство "Весь спорт" Леонид Васильевич Тягачев проинформировал о том, что Олимпийский комитет и недавно образованное Министерство спорта направили в Правительство, предварительно согласованное предложение об увеличении премиальных. Дату не скажу, но это был тот день, когда наши футболисты играли в полуфинале Чемпионата Европы. Перед самым отлетом на полуфинал, Леонид Васильевич сообщил нашему агентству эту информацию и выразил надежду, что Правительство достаточно оперативно примет решение, по которому спортсмены смогут получать в рублях эквивалент ста, шестидесяти, сорока тысячам евро теперь за свои Олимпийские медали.

А.Н. – Сто – за золото, шестьдесят – серебро и сорок – бронза?

А.М. – Да, и причем, евро. Не долларов, а евро. Произойдет повышение в три раза.

А.Н. – Андрей, скажите, пожалуйста, это из каких денег премируются спортсмены?

А.М. – Это государственный бюджет. Это премии, которые выдает государство.

А.Н. – Это премии, которые заложены в развитие спорта?

А.М. –Я думаю, премьер–министр найдет.

Ю.Н. – Как вы легко решаете за премьер–министра! Андрей, скажите, если не секрет, сколько наши ребята–футболисты получают? Как они получают, за забитый гол? Как здесь идет премиальное начисление?

А.М. – Если говорить о государстве, то кроме премиальных, которые обещал Фонд Абрамовича и Российский футбольный союз, и другие спонсоры, но государство за призовые места на чемпионатах Европы и Мира, также выплачивает премиальные. Если я правильно помню, за победу на Чемпионате Мира, легкоатлеты, пловцы, тяжелоатлеты, борцы, боксеры получают эквивалент семи с половиной тысячам долларов, за второе место – пяти, а за третье – трех с половиной. И за чемпионат Европы, по–моему, это пять, три с половиной, полторы тысячи долларов.

А.Н. – Не густо.

А.М. – Если на Чемпионате Европы в плавании и легкой атлетики стать трехкратным чемпионом Европы, это неплохая прибавка к пенсии.

А.Н. – Это же не единственный источник дохода? Ведь у спортсменов есть и зарплата, которую они получают по контракту, в основном все они сейчас профессионалы. А это некий такой приятный бонус.

А.М. – Мы сейчас говорим все–таки о спорте высших достижений, все спортсмены уровня национальной сборной, они состоят на ставках в государственных учреждениях, это Центр спортивной подготовки росспорта, где у них есть трудовые книжки, и деньги им платят не такие большие.

Ю.Н. – Сколько примерно?

А.М. – Это может быть восемь тысяч, это может быть двенадцать тысяч или двадцать тысяч рублей в месяц. Но в то же время говорить о том, что наши спортсмены бедствуют, спортсмены элитного уровня, которые являются призерами Чемпионатов Европы и Мира, это не правильно. Потому что они, как правило, имеют приписку к двум или трем регионам. Одна наша известная велосипедистка записана за четырьмя регионами.

Ю.Н. – И они тоже ей что–то подбрасывают?

А.М. – Безусловно. Если да же взять среднюю цифру, двадцать тысяч рублей, умножаем ее на два–три региона, то получается неплохо. Нужно понимать, что люди достижения, в связи с победой в Чемпионате Мира по биатлону, по лыжным гонкам, по легкой атлетике, по борьбе, щедро вознаграждаются местным руководством.

А.Н. – А получают ли спортсмены премиальные от Международных спортивных федераций или конфедераций, смотря какой вид спорта?

А.М. – Это не правило. Но, например, в легкой атлетике, за победу на Чемпионате Мира, полагается премия пятьдесят тысяч долларов. Это самый яркий и позитивный пример. Мы сейчас уже переходим на международный уровень, однако важной составляющей обеспеченности российских спортсменов, в России играют Фонды общественных либо частных структур. Если мы начали говорить о премиальных в Олимпийских играх, например, есть такой Фонд поддержки Олимпийцев России, председателем Попечительского совета которого со времен вице–премьерства является Дмитрий Анатольевич Медведев. Его учредителями выступили десять ведущих бизнесменов России: Абрамович, Потанин, Авин, Лисин, которые оказывают системную поддержку за достижения на уровне даже юниорских первенств Европы, Мира. Недавно был утвержден Общий бюджет на поощрение призеров Олимпийских игр в Пекине, выделено 340 миллионов рублей. Мы надеемся, что медалей будет больше, и этих 340 миллионов на всех не хватит – и еще увеличат, но это действительно неплохие премиальные.

Ю.Н. – Вопрос на засыпку. Как давно наши "столпы бизнеса" стали оказывать поддержку спортсменам и даже юниорам?

А.М. – Фонду поддержки Олимпийцев России в этом году исполняется уже три года. Надо сказать, что оказывается поддержка не только юниорам, но и ветеранам спорта.

Ю.Н. – То есть, три года наши ветераны спорта живут более или менее лучше?

А.М. – Там очень много разных программ, в том числе, разрабатывается программа поддержки детского и юношеского спорта, а конкретно детско–юношеских спортивных школ. Есть много частных инициатив, например, председатель Попечительского совета Федерации спортивной борьбы России, Сулейман Керимов, победителям Олимпийских игр в Пекине, обещал пятьсот тысяч долларов. Однако, если на все восемнадцать весовых категорий у борцов–классиков, у борцов–вольников и у женщин российская сборная выиграет десять золотых медалей, то сумма вознаграждения возрастет до одного миллиона долларов.

А.Н. – Это помимо всего?

А.М. – Да, это частная инициатива.

А.Н. – Может, я ошибаюсь, но скажите, всегда ли в полном объеме выполнялись эти обещания. Потому что был какой–то прецедент, когда должны были вручать машины победителям, по–моему, после зимних Олимпийских игр. Была какая–то неприятная история с этими призами.

А.М. – Наверняка, в 90–х годах такое было. Но в последние годы, с тех пор, как Олимпийский комитет России возглавляет Леонид Васильевич Тягачев, с 2001 года, который имеет большой опыт решения вопросов во властных структурах, таких ситуаций больше не было. Потому что, во–первых, к Олимпийской команде не допускались какие–то клоуны, которые пообещали, а потом исчезли, а во–вторых, Олимпийский комитет России, мы считаем общественной организацией, по уставу, и по хартии Олимпийского комитета, но в его работе принимают участии очень серьезные люди. Например, первым вице–президентом, является главный по управделами при Президенте Российской Федерации, Владимир Кузин.

А.Н. – Реально, такие государственные чиновники что делают? Или просто хватает их имени для того, чтобы вершить благие дела для спортсменов?

А.М. – Как правило, это возможность попросить кого–то помочь. У нас сейчас четыре федерации возглавляют или государственные чиновники, в ранге министров, либо действительно, серьезные бизнесмены.

А.Н. – Вы меня поправите, если я буду не точен, но вы здесь более компетентны. Складывается такое впечатление, что за последнее время спорт наш пошел в гору. Не хочу говорить про то, что Россия встает с колен, но за последние три года, когда включились люди, имеющие вес не только политический, но и материальный. Насколько верна тенденция, что с усилением государственного присутствия в спорте, у нас результаты пошли вверх?

А.М. – Конечно, она верна. Мы, во–первых, пережили эти "лихие 90–е" в развитии спорта. Понятно, если вы мне сейчас пообещаете миллиард долларов, я не то что не стану Олимпийским чемпионом по велоспорту, я даже не научусь кататься на велосипеде. Но возрождаются спортшколы, открываются центры подготовки, есть какие–то частные примеры, когда какой–то регион развивает не только один вид спорта, как Дагестан, Северная Осетия, где исторически сложилось, что борьба, но когда в Мордовии развивают спортивную ходьбу.

А.Н. – А почему именно в Мордовии? Там что какие–то тренерские кадры?

А.М. – Есть хорошие наставники, у которых есть свои спортсшколы.

Ю.Н. – Теперь понятно, почему наши футболисты, они замечательные, все молоденькие. То есть три года появились юниорские школы, в том числе и футбольные, которые смогли собрать эти кристаллики в одно целое и они их подготовили. Спасибо Абрамовичу за это, я так понимаю?

А.М. – Есть абсолютная система координат по Олимпийским видам спорта, где за бронзовые медали, тем более в матче за третье место, в Чемпионате Европы, это провал. Люди, которые в этом году выиграли бронзовую медаль Чемпионата Европы по борьбе, они не едут на Олимпиаду.

А.Н. – Вы правы, здесь нельзя переносить эту кальку.

Ю.Н. – И все–таки, наши футболисты молодцы, согласитесь с этим.

А.М. – Андрей, такой вопрос. Раньше, когда люди профессионально играли в хоккей, фигурное катание, очень многие наши выдающиеся спортсмены уезжали на Запад и там открывали собственные школы. Как сейчас с этим?

А.М. – Я бы не сказал, что спортсмены, которые уезжали на Запад, что они открывали там школы.

А.Н. – Ну как же, все знают про школу Третьяка, школу Ирины Родниной.

А.М. – Что такое школа Третьяка? Нет такой школы юридически. Тот, кто уезжал, не создавал школу, они тренировали других детей, они готовили к победам других спортсменов других стран, а кто–то пахал здесь, копался в той жизни, которая здесь была. Есть президенты Федерации, которые являются таковыми в течение 10 лет, и которые добивались победы сразу после развала Советского Союза, и в середине 90–х, и в 2000–х годов, и которые сейчас при политической поддержке, экономической, они только наращивают результаты. А есть люди, которые уехали на Запад при малейшем "шухере", там попробовали заработать какие–то деньги. Это касается Ирины Константиновны Родниной, безусловно, великой спортсменки, но которой все не нравится, например, Олимпийский комитет. Это касается и Владимира Сальникова, ныне первого вице–президента Российской Федерации плавания, который пытался открывать свои школы в Испании, строить бассейны.

Ю.Н. – Может, им здесь не давали.

А.М. – Как не давали? Другие–то строили.

А.Н. – Вы–то более компетентны, потому я и спрашиваю, как сейчас поток желающих?

А.М. – Конечно, посмотрите, сейчас и Сальников, и Роднина. Конечно, они сюда прибежали. Под флагом "Единая России" открывают дворцы, разрезают ленточки и прочее.

Ю.Н. – А черную работу делать не хотят – выращивать наших ребят, чтобы они золотые медали брали? Я так понимаю, что надо заниматься конкретной работой?

А.М. – Претензии, о которых я говорю, относятся к началу 90–х годов. Просто были люди, которые здесь работали.

А.Н. – Действительно, был некий период безвременья, когда спортом не занимался с государственных масштабов.

А.М. – А в то же время в Красноярске, Дмитрий Георгиевич Миндиашвили возился с чеченским пареньком Бувайсаром Сайтиевым, который сейчас уже двукратный Олимпийский чемпион по вольной борьбе и едет на свою четвертую Олимпиаду. Дай Бог или Аллах, чтобы он стал трехкратным Олимпийским чемпионом. Почему–то в Красноярске нашелся человек, которому это было интересно и нужно. И сейчас в Красноярске работает школа имени Георгия Георгиевича Миндиашвили, академика и профессора.

Ю.Н. – Зато у нас во времена безвременья в 90–е годы очень вырос большой теннис.

А.Н. – Там на самом деле, тоже не без государственного ресурса. Чтобы вернуться к началу нашего разговора, у меня еще такой вопрос. Насколько все–таки важна для спортсменов на Олимпийских играх финансовая мотивация? Ведь считается, что никакой Чемпионат Мира с Олимпийским золотом не сравнится.

А.М. – Не будет оригинальным, когда спортсмены выходят на старт, или команды выходят на какой–то матч, они не думают о деньгах. Но, безусловно, они достойные, здорово, что наши спортсмены получают такие премиальные не только из частных источников. Хотя Александр Карелин сказал: "Деньги на спорт России даются либо государством, либо с молчаливого согласия государства". Понятно, что Фонд поддержки Олимпийцев без воли Президента Путина и своего премьера Медведева тогда, ничего этого не получилось бы.

А.Н. – Я почему спросил, сегодня прочитал, что якобы китайцы будут платить по миллиону.

А.М. – Мы сами писали эту информацию, но официального подтверждения не нашла. Я думаю, что спортсмены, борцы, если станут Олимпийскими чемпионами, они заработают не меньше миллиона долларов.

А.Н. – Хочется пожелать, чтобы им пришлось платить не так много налогов из этого.

А.М. – Они освобождены от этого. Фонд поддержки Олимпийцев, безусловно, платит.

Ю.Н. – Андрей, скажите, есть ли в нашей стране еще пример, как западные тренеры приезжают в Россию, помимо Гуса Хиддинка? Возрастает тенденция?

А.М. – Конечно возрастает. Потому что по разным причинам можно быть великодержавным оратором, лучшим во всем, как советские годы не во всех видах спорта и не все наши методики были передовыми. Приходят в баскетбол, в прыжки на лыжах с трамплина тренировать нашу команду, несмотря на ее средний результат, на уровне мировой десятки, тренер Кубка мира, сотрудничает с нами.