Состояние текстильной отрасли

Ю.Н. – Продолжаем общаться на достаточно интересные темы.

А.Н. – Это темы экономического плана.

Ю.Н. – У меня больше тем.

А.Н. – Потому что ты женщина?

Ю.Н. – Да. Помнишь как в фильме "Москва слезам не верит": "Если у мужчин есть свои дела, они могут ими заняться, мы же поговорим с женщинами".

А.Н. – А в этом фильме было текстильное производство?

Ю.Н. – По–моему, да. Там речь шла о текстиле и нитках. Мы поговорим о текстильном производстве в России. Мне кажется, что этому вопросу мало уделяется внимания.

Я обратила внимание на текстильную промышленность, потому что до недавнего времени жила в маленьком подмосковном городке Ивантеевка. В советские времена ивантеевский текстиль был достаточно известен.

А.Н. – Но известен не так, как ивановский текстиль.

Ю.Н. – Да, но на этом примере можно увидеть, что производство у нас, мягко говоря, загибается.

А.Н. – Оно исчезло.

Ю.Н. – Я не права?

А.Нещ. – Вы правы на одну треть.

Ю.Н. – На одну треть, а остальное?

А.Нещ. – Остальное это – довольный, длинный и сложный разговор, а если коротко, то давайте вспомним наши славные победы. Помните, начало прошлого и конец позапрошлого веков отмечался в России как ситцевый капитализм?

Ю.Н. – Да.

А.Нещ. – Это Дрезна, орехово–зуевские, ивановские мануфактуры, ваша Ивантеевка и так далее. Можно продолжать до бесконечности. Основными причинами такого быстрого развития этой промышленности в советское время, поставившие ее на такую высоту, были: во–первых, относительно дешевая рабочая сила. Во–вторых, это хлопок, который после походов Скобелева к нам поступал из Туркестана. В–третьих, российским текстильщикам начали доверять и поставлять аппаратуру и технику в кредит.

Ю.Н. – Значит, были три позиции: рабочая сила, хлопок и хорошее технологическое оборудование.

А.Нещ. – Да, к сожалению, в советское время машины для бесчелночной системы текстильной промышленности изготавливались в Чехословакии. Не смотря на то, что это советское изобретение, мы не могли его реализовать в результате определенного качества нашего тонкого машиностроения для легкой промышленности.

Ю.Н. – Понятно.

А.Нещ. – До сих пор основная система оборудования в России не производится.

Ю.Н. – Вы хотите сказать, что с начала ХХ века наши мануфактурные предприятия так и работают на оборудовании, которое было поставлено в начале века?

А.Нещ. – Да, многие образцы имеют антикварное значение.

Ю.Н. – По вашему грустному голосу можно прийти к выводу, что разговор будет невеселым.

А.Н. – Недавно Президент Дмитрий Медведев проводил заседание Госсовета в Иваново, на котором губернатор Михаил Мень сказал: "Состояние дел в текстильной промышленности нас не радует. Отечественные товары уступают импортным не только по цене, но и по таким параметрам, как дизайн и качество".

Ю.Н. – Как можно говорить о качестве, если техника создавалась еще при царе Горохе?

А.Нещ. – То время, когда Россия выпускала ситец–хохотун за полтора рубля километр, давно прошло.

Ю.Н. – Почему "хохотун"?

А.Нещ. – Потому что был один цвет на всех и качество соответствующее. Это время прошло. Так как мы производим массовую продукцию, то мы не в состоянии конкурировать с Китаем по стоимости рабочей силы. Мы хотим выйти на нормальный уровень сбыта, рентабельные предприятия сегодня существуют, но они делают вещи, о которых мало кто догадывается, что сделаны они недалеко от Москвы.

Ю.Н. – Вы имеете в виду ночные рубашки?

А.Нещ. – Почему? А гобелены?

Ю.Н. – Почему я вспомнила о ночных рубашках? На рынке продаются турецкие ночные рубашки, но я куплю ивановские, потому что они по качеству и дизайну лучше.

А.Нещ. – Вы никогда не видели продукцию "Нового мира" Переяславль–Залесского?

Ю.Н. – Нет.

А.Нещ. – Многие специально приезжают, чтобы покупать именно их продукцию.

Ю.Н. – Значит, и у нас есть конкурентно способная продукция? Я к тому, что турецкую продукцию я не куплю, я куплю нашу, потому что она лучше.

А.Нещ. – На сегодняшний день вся текстильная промышленность подразделяется на три почти равные группы. Первая группа – это предприятия, составляющие примерно 30 процентов, которым помогать не надо. За время после дефолта эта группа с успехом конкурирует с турецкой продукцией.

Ю.Н. – А на экспорт продукция идет?

А.Нещ. – Да, "Новый мир", например, делает по материалу вышивку. Получается полное впечатление дорогостоящей парчи. Заказывается эксклюзивно, а люди стоят в очередь за такими вещами. Это самое разнообразное постельное белье с вышивками, кружевами. Турецкие товары даже не котируются по сравнению с этой продукцией.

Ю.Н. – Но это только 30 процентов.

А.Нещ. – Остальные 30 процентов – это проблемные предприятия, которыми придется нам заниматься.

Ю.Н. – Кому придется заниматься?

А.Нещ. – Областным администрациям, моногородам.

А.Н. – То есть градообразующим предприятиям.

А.Нещ. – Не забывайте, что ряд предприятий текстильной промышленности относился к группе, которая имела оборонное значение. Об этом уже можно открыто говорить.

Ю.Н. – Они сейчас изготавливают специальную одежду?

А.Нещ. – Мы должны будем их сохранить, потому что производство индивидуальных пакетов, бинтов необходимо.

Ю.Н. – Это понятно.

А.Нещ. – Эти мощности должны быть сохранены, хотя они сегодня и не задействованы.

Ю.Н. – Мощности должны быть сохранены. Но государство, возможно, не в состоянии их содержать, а у частных предпринимателей абсолютно нет никакого интереса к легкой промышленности, потому что оттуда нельзя получить прибыль сразу и много.

А.Нещ. – Есть и третий момент.

Ю.Н. – Это 40 процентов оставшихся предприятий?

А.Нещ. – Это излишние предприятия, которые надо перепрофилировать. Самый распространенный ход для этих предприятий легкой промышленности – это преобразования, которые опробовали в свое время Павлов Посад, Трехгорка. Это сочетание текстильного и швейного производств, и конечным результатом является не просто ситец или шелк, а костюм, скатерть, белье, то есть готовая продукция.

Ю.Н. – То есть, начиная от хлопка и заканчивая готовой одеждой?

А.Нещ. – Да, кончая готовой продукцией. Такая нить в едином комплексе вполне оправдана. Это дает толчок образованию вокруг таких комплексов малых швейных предприятий, организации и нормальному распределению прибыли, делает эту систему более подвижной. Сегодня мало кто самостоятельно шьет на дому или в ателье. Чаще всего мы покупаем готовые вещи и просто подгоняем их под себя, как делает это "Большевик" по своим лекалам. В принципе, текстильная промышленность не имеет прямого выхода на потребителя. Она работает на швейные мощности. Такое объединение вполне оправдано и дает неплохие эффекты.

А.Н. – Вы имели уже возможность ознакомиться с теми предложениями, которые Медведев сделал на заседании в Иваново?

А.Нещ. – Что–нибудь другое придумать очень тяжело. Дотировать закупку хлопка из бюджета мы еще не в состоянии, то есть хлопок на сегодняшний день мы должны закупать по мировым ценам. Сейчас не советское время, когда финансирование шло таким путем.

А.Н. – Государственный заказ там присутствует?

А.Нещ. – Государственный заказ очень большой. Вы только представьте себе все наши детские сады, больницы, ясли, необходимость школ, воинские части, исправительно–трудовые колонии. Везде продукция текстильной промышленности необходима.

А.Н. – Это нельзя принимать как субсидирование?

А.Нещ. – Нет. Это гарантия стабильности работы. В свое время система МВД для текстильной промышленности была не только потребителем, но и сопроизводителем. Количество спецодежды, телогреек, изготовленных на предприятиях МВД, имело очень большое значение для экономики Советского Союза.

А.Н. – Это понятно.

А.Нещ. – Продукция МВД оценивалась в 15 процентов от ВВП, значительной долей которого была продукция легкой промышленности.

А.Н. – Почему ставят на первое место производство химволокна, что это такое, почему ему придается такое значение?

А.Нещ. – Мы были первыми разработчиками такого волокна, как лавсан.

А.Н. – Да, знаем.

А.Нещ. – Вы знаете, как оно расшифровывается?

А.Н. – Нет.

А.Нещ. – Лаборатория высокомолекулярных соединений Академии наук.

Ю.Н. – Оказывается, мы это носим.

А.Нещ. – При развитии нашей органики и высокомолекулярных соединений мы можем создавать уже ткани с ранее заданными параметрами: водостойкие, воздухопроницаемые, высокотемпературные. Они дешевле натурального хлопка. В смесовых тканях к хлопковой нитке добавляется синтетическая нить.

Ю.Н. – Я хочу вернуться к нашему вопросу, когда мы говорили о нулевом производстве и производстве готовой продукции. Вы имели в виду формирование текстильного кластера?

А.Нещ. – Совершенно верно.

Ю.Н. – Это то, что предложила японская сторона?

А.Нещ. – Это уже даже не текстильное производство, а текстильно–легко–швейно–промышленное.

А.Н. – Поясните, что такое кластер?

А.Нещ. – Это составление единой системы по какому–то виду продукции всех поставщиков и производителей.

Ю.Н. – Это то, про что вы говорили ранее.

А.Нещ. – То есть у нас идут сначала хлопкоочистительные заводы, затем текстильные комбинаты и заканчивается швейным производством и оптовой базой, на которую вас приглашают.

Ю.Н. – Это вся производственная цепочка в одном ряду?

А.Нещ. – Да, но только по какому–то конкретному виду продукции.

Ю.Н. – Понятно. Получается, что это не будущий, а сегодняшний день?

А.Нещ. – Для нас это пока еще будущий день.

Ю.Н. – Японская компания предложила использовать свои высокие технологии в формировании текстильного кластера в Ивановской области.

А.Н. – Это сегодняшние новости.

Ю.Н. – Да, сегодня об этом заявили в региональном Правительстве, средства массовой информации. Мне кажется, что это то, о чем мы с вами говорили, потому что все это сегодня начинает воплощаться в жизнь. Получается, что мы все равно вынуждены брать деньги извне, то есть это не государственная поддержка.

А.Нещ. – Что значит "брать деньги извне"?

А.Н. – Я это тоже не понял.

А.Нещ. – Мы берем чужие деньги на время.

Ю.Н. – Это означает, что наши богатые люди не вкладывают деньги в производство.

А.Нещ. – Есть такая система получения управленческих технологий. Кто вам сказал, что управленческие технологии менее эффективны, чем технологические?

Ю.Н. – Я не имела это в виду. Меня огорчает то, что состоятельные люди, например из нефтяной промышленности, ничего не вкладывают в текстильную промышленность.

А.Нещ. – Вы знаете песню "Может, выйдет, а может, нет" про сапожника?

А.Н. – Про штиблеты?

Ю.Н. – Да, знаем.

А.Нещ. – Получается так, что каждый делает то, что умеет. Понимаете?

А.Н. – Я с вами не согласен.

А.Нещ. – Вы думаете, что нефтяные корпорации, у которых самих проблемы с наращиванием мощностей, будут думать, как бы вложиться в легкую промышленность?

Ю.Н. – Это обратная сторона медали.

А.Н. – У нас есть такая технология, когда большие и богатые предприятия поддерживают и помогают малым. Согласитесь, что бывает такое?

А.Нещ. – Во–первых, понятие "бизнес" обозначает получение прибыли. Если данное занятие не дает прибыли или увеличение капиталовложения фирмы, то это называется не бизнес, а богоспасаемое учреждение. Во–вторых, в бизнесе все разбираются во всем, но это время закончилось.

Ю.Н. – Закончилось время быстрых денег?

А.Н. – Да.

А.Нещ. – Это время закончилось, потому что нет специалистов. Я, например, никогда не возьмусь ставить балет, даже если меня попросит об этом министр культуры, потому что у меня другое образование.

Ю.Н. – Я имела в виду денежные вливания, субсидии. Раньше можно было открыть франчайзинговые проекты или войти в бизнес со сроком окупаемости год–полтора, а сейчас, как говорят эксперты, это время занимает период в два–три года.

А.Нещ. – Это длинные деньги.

Ю.Н. – Только у нас к этому не привыкли.

А.Нещ. – Нет, почему же, привыкли. Дело в том, что если заниматься длинными деньгами, то надо иметь хоть какую–нибудь уверенность в политике нашего правительства.

Ю.Н. – Что вы имеете в виду?

А.Нещ. – Социалистические идеи были у нас с колебаниями. Министр колебался вместе с линией партии, поэтому каждый раз, назначая новую борьбу с инфляцией, буквально через 3 месяца ее опять пересматривали.

А.Н. – Совершенно правильно.

А.Нещ. – Если опять ЦБ готов поднять ставки межбанковского кредита, то, что делать?

Ю.Н. – Действительно, то, что предложили японцы – это выход?

А.Н. – А чья это инициатива?

А.Нещ. – Я думаю, это совместная инициатива в рамках тех проектов, которые мы предлагаем.

Ю.Н. – То есть они видят инициативу и выкупают предприятия?

А.Нещ. – Дело в том, что покупатели продукции нашей легкой промышленности – это средний класс.

Ю.Н. – Согласна.

А.Нещ. – Потому что люди как покупали китайские вещи, так и будут дальше покупать, несмотря на то, что износят эти вещи за год.

Ю.Н. – Да, но отечественные ночные рубашки стоят дешевле китайских.

А.Нещ. – Если у вас есть большие деньги, то вы будете платить не за вещь, а за лейбл и бренд.

Ю.Н. – Не буду.

А.Н. – Я не думаю, что это для всех.

А.Нещ. – Вы променяете "Дольче и Габбана" или "Версаче" на вещи отечественных производителей?

Ю.Н. – Абсолютно верно.

А.Н. – Если говорить конкретно про нас, то да.

А.Нещ. – Да, но вы не самый высокооплачиваемый класс.

А.Н. – Значит, нам есть к чему стремиться.

А.Нещ. – Я уже говорил, что высокооплачиваемый класс выбирает бренд и лейбл. Наш класс – это средний, на него и надо ориентироваться. Он растет, и растет его спрос.

А.Н. – Плохо, если люди готовы все отдать за "Дольче и Габбана", а не за продукцию из Трехгорки.

Ю.Н. – Они перевоспитаются.

А.Н. – Тогда все нормально.