Скандал вокруг главы ТНК-ВР Роберта Дадли

Ю.Н. – Очередная наша тема – это получение разрешения на работу на год вперед главой ТНК–ВP Робертом Дадли в России, чтобы разрешили работать в России еще год.

А.Н. – Я бы даже не сказал, что это сегодня такая наша тема.

Ю.Н. – "Мы не можем препятствовать трудовой деятельности Роберта Дадли". Об этом сказал пресс–секретарь федеральной миграционной службы Российской Федерации Константин Полторанин. Но, собственно говоря, мы будем, наверное, освящать всю эту скандальную историю.

А.Н. – На самом деле мы давно хотели уже поговорить на эту тему и сегодня решили все–таки поговорить.

Ю.Н. – А поможет нам в этом начальник рыночного анализа Совинбанка Вообще, история давняя такая, насколько я понимаю. И как выяснилось, подтвердите вы это или нет, еще сам Владимир Путин предупреждал несколько лет назад, собственно говоря, он об этом и заявил, что такие проблемы могут возникнуть. А сказал он об этом в интервью французскому изданию "Ле мон" и, в общем, в итоге он не сказал ничего конкретного. Он просто сказал, что "я предупреждал, что не эффективно будет вести дело, если пятьдесят на пятьдесят, то хозяина нет". Там два хозяина получается. У одного пятьдесят процентов акций и у другого, BP и ТНК. Так я понимаю?

А.Р. – Я так могу сказать, что на самом деле, когда ТНК–ВР образовывалась в начале 2003–го года, ситуация была просто абсолютно иной. Акционеры российские получили очень хороший кэш за 50 процентов, которые отошли к ВР. И, соответственно, как считал фондовый рынок, и я уверен, что они так и планировали, через несколько лет 50 процентов еще продать ВР и тем самым окэшить те активы, которые они получили, условно говоря, на халяву при приватизации. Другое дело, что за это время инвестиционный климат в России сильно улучшился, выросли цены на нефть. И, соответственно, они решили уже быть глобальными игроками.

Ю.Н. – ТНК?

А.Р. – Да. И, соответственно, развиваться в бизнес.

Ю.Н. – Саш, я почему заостряю, потому что не ВР, а ТНК решили развивать еще больше свой бизнес.

А.Р. – Да, конечно.

Ю.Н. – Насколько я знаю, они еще предлагали какие–то международные проекты ВР–шникам предлагали, чтобы выйти уже на зарубежный рынок. Потому что ВР там уже имеет что–то там за рубежом.

А.Р. – Правильно. Они хотят иметь полноценный нефтяной бизнес. Другое дело, что в планах ВР никакого полноценного нефтяного бизнеса не планируется. ВР интересует консолидация запасов в соотчетности и нефть. За все время существования ТНК–ВР, они суммарно, то есть поровну, если брать каждую сторону, получили восемнадцать миллиардов долларов дивидендов. Оттуда выводится через дивиденды, практически, вся прибыль. Плюс часть активов была продана, была продана "Амурнефть" компании "Роснефть".

Ю.Н. – Выводится куда?

А.Р. – То есть как куда? Собственники получают дивиденды. Соответственно, такая дойная корова.

А.Н. – Дивиденды там хорошие.

А.Р. – Да.

А.Н. – В этом году не выплачены почти два миллиарда долларов, по–моему.

А.Р. – Да. Там спорный момент есть. При этом надо прекрасно понимать, что ТНК–ВР Холдинг – это фифло. 5 процентов – это бумажка не особо привлекательная на фондовом рынке.

Ю.Н. – Саша, вот вы сейчас сказали такой термин, который многие наши радиослушатели не понимают. "Фифло!". Не ругайтесь, пожалуйста, объясните, что это означает.

А.Р. – Фифло – это количество акций в свободном обращении. Если мы говорим о публичных компаниях, которые являются первоклассной бумагой, фифло должен быть достаточно большой. Например, у "Лукойл" это минимум 40 процентов. А у ТНК–ВР Холдинга он порядка 5 процентов. И, в общем, перспективы данной бумаги не особо интересны. То есть эта бумага так и не стала фишкой российского фондового рынка, несмотря на высокие дивиденды.

Ю.Н. – А почему?

А.Р. – Потому что все–таки, как я уже сказал, маленький фифло, небольшая ликвидность. И плюс собственники основные не заинтересованы фактически в росте капитализации, а заинтересованы были до недавнего времени, чтобы качалка работала и они получали больше денег, наличность.

А.Н. – А качалка что, перестала работать что ли? Из–за чего они начали ругаться–то?

А.Р. – Изменилась жизнь. Если, скажем так, в ельцинское время и в начале путинского времени задача была на халяву что–нибудь получить, продать за реальные деньги иностранцам и деньги вывезти на Запад, то теперь как бы выгодно уже быть, скажем так, сильными игроками в мировом масштабе. Более того, в мире финансовый кризис. Соответственно, много компаний на имеджевомаркетс имеют очень большие проблемы. Потому что долги сейчас сложно рефинансировать. А в России все хорошо. У нас тихая гавань. Наши компании имеют очень много налички. Немножечко не в тему, но, условно говоря, той налички, которая есть на счетах Норильского никеля, достаточно, чтобы купить Дженерал Моторс целиком сейчас. Поэтому, конечно, российские акционеры, которые прошли корпоративные войны, рейдерские захваты, хотят получить что–нибудь, что плохо лежит, на других рынках.

Ю.Н. – Это российские?

А.Р. – Да! Мы видим как Мордашев скупает кучу активов. А ВР абсолютно это не интересно.

Ю.Н. – А им что интересно?

А.Р. – Им интересна наличка, денежный поток с российских активов. То есть они подходили как к своему локальному колониальному бизнесу к России. Выяснилось, что за время пути собачка подросла. То есть как бы ситуация такая, что они приходили и ставили свои условия. Теперь как бы мир изменился и им сказали, что все! Теперь уже Россия диктует условия. При этом, про господина Люксемберга это отдельный разговор, но что такое Альфа? Альфа – это не только ТНК, это, например, Вымпелком, Билайн известный.

Ю.Н. – Пятерочка!

А.Р. – Пятерочка!

А.Н. – Но это уже совсем такие фирмы.

Ю.Н. – Радиослушатели знают магазин "Пятерочка". Это Люксемберг.

А.Н. – Нет, это Альфа, не путай.

Ю.Н. – Да, это Альфа.

А.Р. – Да. Поэтому это очень многопрофильный бизнес. Например, года четыре назад рынок считал, что Альфа, например, скажем так, съест Связьинвест. Но не получилось. То есть это активы, которые стоят очень дорого. Это сильнейшая финансово–промышленная мировая группа.

Ю.Н. – Понятно. Я хотела о другом спросить. Я тут выяснила, что есть три, в принципе, пути развития. Первое – ходят слухи, что ВР уговаривает "Газпром" купить долю ТНК, потому что, как говорят, цели совпадают. Вкладывание средств в разведку, поддержку существующих месторождений, попутный газ опять же. Я знаю, что ВР, помимо того, что они качают нефть, они еще и попутно перерабатывают и газ, и дизель у них есть.

А.Н. – У них полная нефтяная цепочка.

А.Р. – Да.

Ю.Н. – Сеть нефтяных цепочек. Те, кто со стороны ТНК, говорят, что страшные иностранцы только и думают, чтобы все российские недра забрать. И третий вариант, как говорят о британско–российской стороны, какая–нибудь госкомпания просто–напросто это все возьмет и выкупит. Будет смотреть, смотреть как они друг друга грызут. И просто государство возьмет и все это выкупит.

А.Р. – Я думаю, что выкупа не будет, будет абордаж.

Ю.Н. – Если Газпром, то это тоже будет в общем государство. Это хороший будет альянс или нет?

А.Р. – Там есть такой момент как Кэвэкта. Это крупнейшее газовое месторождение в Восточной Сибири. Вроде как ТНК–ВР должны продать этот актив. Но сделка висит уже примерно год. Кто будет – Газпром или Роснефть, поживем, увидим. Но я думаю, что в любом случае без госкомпании какой–то здесь не обойтись. Не надо забывать, что у ВР есть порядка одного процента от компании Роснефть и вполне возможно, что ВР обменяет свою долю в ТНК–ВР, например, на казначейские акции Роснефти. Это 9,44 процента капитала. Значит, данная сделка выгодна прежде всего Роснефти. Но как бы в этом случае ВР введет своего человека в совет директоров компании Роснефть и избавится от всех проблем. Что касается Газпрома, то на самом деле у нас журналисты некоторые говорят, что они не очень понимают, что такое ТНК–ВР. Вот есть ТНК–ВР Интернэшнл – это компания, которая консолидирует ТНК–ВР Холдинг, ""Славнефть"" и украинские активы.

А.Н. – Это там заводы нефтеперерабатывающие?

А.Р. – Да. И, соответственно, ""Славнефть"" – это достаточно крупный бизнес. 50%, чуть менее, принадлежит ТНКистам, 50 процентов, тоже чуть менее, там 99 процентов на двоих, принадлежит "Газпромнефти". Соответственно, если "Газпром" туда войдет, он практически полностью будет консолидировать ""Славнефть"", потому что ""Славнефть"" – это фактически последняя приватизационная сделка, которая была крупная в России в 2002–м году, когда пакет был продан чуть менее чем за два миллиарда долларов Сибнефти и ТНКистам. И когда ТНК–ВР образовывалась, кстати, этот актив сначала не вошел в ТНК–ВР. Просто потом российская сторона решила 50 процентов "Славнефти" тоже окэшить. Больше, чем за миллиард долларов, потому что миллиард никогда не бывает лишним. Поэтому люди, когда дают оценку, они почему–то считают только ТНК–ВР Холдинг, что в принципе не справедливо. Потому что ""Славнефть"" – это не только МинНефтегаз, но и сеть нефтеперерабатывающих заводов, очень привлекательных. В свое время Сургут после приватизации хотел купить один из заводов. Но Роман Аркадьевич Абрамович сказал так, что завод стоит миллиард, учитывая, что они сами, вообще, за всю компанию, за всю ""Славнефть"" заплатили чуть меньше двух. В общем, господин Богданов сказал, что дорого будет.

Ю.Н. – Время изменилось. Тогда были трудные времена. Все скупалось за копейки, Саша, вы же сами все помните.

А.Р. – Я возражу здесь. ""Славнефть"" была продана все–таки в целом в рынке в конце 2002–го года. Учитывая, что в основных дочерних компаниях "Славнефти" сидели те же ТНКисты и "Сибнефть". И, соответственно, если был бы другой покупатель, я думаю, там был бы агрессивный грэммайл. То есть попытка, либо ты выкупишь у нас нашу долю за ту цену, которую мы назовем, либо мы устроим тебе не легкую жизнь. Более того, у нас ""Славнефть"", как крупная нефтяная компания, естественно, продавала нефть на экспорт. Продавала она трейдерской компании "Сайбирин Олэн Трейдкомпани". Я думаю, что комментарии излишни, да?

Ю.Н. – Нет! Не излишни! Она чья?

А.Р. – Сибирская. "Славнефть" возглавлял перед приватизацией господин Суханов, один из ближайших соратников Романа Аркадьевича. Поэтому как бы все свои люди!

Ю.Н. – Саша, я хотела бы в связи с этим спросить. Мы видели скандал, мы поняли, что с одной стороны ТНК, ТНКисты. И вот мы сегодня получаем сообщение о том, что Дадли все–таки дали еще годик здесь поработать.

А.Н. – Я, кстати, так и не понял, дали ему годик или не дали.

Ю.Н. – Дали. С июня 2008–го до 2009–го.

А.Н. – Я так понимаю, что там все не очень просто. Потому что там было письмо Алексея Берге о том, что у Дадли нет трудового договора. Там есть сотрудники.

Ю.Н. – Нет! Он все документы собрал, судя по всему, и все–таки добился. Куда перетянется одеяло–то?

А.Н. – Да–да. Вот я по другому хочу спросить.

Ю.Н. – Тенденция какая?

А.Р. – Дело в том, что мир очень увлекателен, особенно российский бизнес. У нас была корпоративная война "дело Юкоса". "Все куплю, сказало злато, все возьму, сказал булат". Вот у нас еще одна корпоративная война.

А.Н. – Но эта интереснее! Потому что здесь есть некая как бы привлеченная сторона. Все–таки ВР – это как бы наши коллеги зарубежные.

А.Р. – Но, учитывая наши отношения с Великобританией, я думаю, что ВР здесь тяжело вести дела все равно.

Ю.Н. – Мы там наследили слишком.

А.Р. – Поэтому есть, конечно, здесь аполитический момент. На мой взгляд, пока структура капитала не поменяется, менеджмент в компании не устоится. Потому что здесь уже идет война до победного конца и, соответственно, будет новая структура акционеров, тогда можно будет говорить. Есть, кстати, очень интересная идея, если все–таки Газпром возьмет, то он возьмет все эти активы и запихнет в "Газпромнефть".

Ю.Н. – Все эти активы. Это и тех, и других или ТНКистов?

А.Р. – Хотя бы ТНК–ВР будут консолидированы на базе "Газпромнефти", которая владеет, кстати, половиной "Славнефти".

Ю.Н. – Да, это мы поняли.

А.Р. – А, соответственно, в этом случае, конечно, "Газпромнефть" надо покупать, пока это не очень смотрится. Но если это будет, люди, которые сейчас купят Газпромнефть, они озолотятся.

Ю.Н. – Люди!

А.Р. – Люди могут открыть счет в Интернет–брокере купить "Газпромнефть" завтра утром на падающем долларе.

Ю.Н. – Хотите озолотиться? Вот вам совет!

А.Н. – А чья, скажем так, манера ведения войны более выгодна с точки зрения конечного результата? Российские акционеры ТНК–ВР сначала говорили о том, что ВР неправильно ведет, вообще, работу, они не хотят амбициозных задач. Теперь про это как бы забыли. Теперь говорят, что все неправильно там, Дадли не имеет право работать. Англичане, вообще, как–то так невнятно. Я ничего вообще от них не слышал. Как они хотят защищаться, что они хотят? Были какие–то невнятные разговоры, что Гордон Браун, премьер–министр, должен с Медведевым поговорить на эту тему.

А.Р. – Он и пытался поговорить в Японии. Другое дело, что Медведев отказался с ним разговаривать на эту тему, сказав, что это конфликт двух независимых хозяйствующих субъектов.

Ю.Н. – Как это знакомо!

А.Н. – И последнее, что сделали англичане, насколько я понимаю, это опять же если верить сообщениям в воскресенье, они заблокировали выплату дивидендов. Это, вообще, как это делается? Это могло быть?

А.Р. – Да! Российская сторона согласилась на это. Тут опять–таки такой есть момент. Если они получат компанию целиком…

Ю.Н. – Они – это кто?

А.Р. – Это российская сторона, то потом и дивиденды они тоже получат целиком. То есть, зачем отдавать деньги твоему сопернику, скажем так, если можно их потом целиком получить? Я хотел бы напомнить, что у нас же была сделка "Юкос – Сибнефть". И Юкос выкупил 20 процентов "Сибнефти" у Романа Аркадьевича за три миллиарда долларов. Потом "Юкос" консолидировал 92 процента в результате двух сделок по обмену акциями. Потом была зеркальная сделка, то есть назад. Мюнхаузкэпитал или господин Абрамович получили 72 процента, а 20 процентов они оставили "Юкосу", который уже банкротился в тот момент, потому что вроде как представители Мюнхалса сказали: "Зачем человеку, который сидит в тюрьме, деньги?". Действительно?! Соответственно, здесь, я думаю, они тоже считают, зачем платить дивиденды и отдавать половину британцам, когда скоро мы победим и получим все?

А.Н. – Хорошо! А зачем тогда англичане предложили эти дивиденды не выплачивать? У них какой интерес?

А.Р. – Поживем, увидим. Может быть, они тоже хотят все.

А.Н. – Они могут хотеть все, как вы думаете?

А.Р. – Я думаю, что они хотят все, но ситуация изменилась. И, конечно, может быть, они хотели бы просто видеть такого партнера как "Газпром", например, от которого никуда не уйти вообще.

Ю.Н. – Александр, а что значит "Они хотят все"? То есть вот эти страшные иностранцы, которые хотят российские недра – это что? Это не беспочвенно?

А.Р. – ВР хочет 100 процентов капитала в управляющей компании. Соответственно, в этом случае они получат 95 процентов в ТНК–ВР Холдинга, они получат половину "Славнефти", Украины и так далее.

Ю.Н. – Это невозможно!

А.Р. – Изначально сделка планировалась так. Они в этом были уверены.

Ю.Н. – Понятно!

А.Р. – Более того, естественно, протоколы создания ТНК–ВР никто не видел, кроме людей, которые его подписывали. Но на фондовом рынке был слух, что есть опцион у ВР на покупку российской доли. Просто, как я уже сказал, времена изменились и идея окэшить то, что получено при приватизации, уже не такая интересная, не такая популярная.

Ю.Н. – Саша, а это правда, что месторождение, на котором сидят, в том числе ТНК–ВР, они, в общем, уже довольно слабенькие? Это гордость советской нефтянки, да?

А.Н. – Но это самоотлов.

А.Р. – Они, в принципе, действительно достаточно выработаны. Что касается новых месторождений, они есть, но их все–таки не так много. Но и понятно, что сейчас ни одна компания российская крупная не может получить привлекательные лицензии частные. Ясно, что все получит "Роснефть". Поэтому тут можно только постараться как–то эти месторождения улучшить за счет инвестиций.

Ю.Н. – А что значит "улучшить"? Вкладываться в разработки?

А.Р. – Да. Опять–таки, момент такой, скажем так, что у нас ТНК проводила ту же налоговую оптимизацию, которую проводил "Юкос", проводила "Сибнефть" и, скажем так, потом ТНКисты выплатили налоговую недоимку плюс штрафы и вроде как компания чистая. Но все–таки надо понимать, что определенный негативный фон за ней остался. Потому что опять–таки протокол никто не видел, но вроде как на рынке говорили, что там есть пункт, что в случае предъявления налоговых претензий со стороны российского правительства эта сумма будет выплачена за счет личных средств российских акционеров в размере не более, чем сами российские акционеры получили при создании компании, то есть окэшивании своей доли. Поэтому тут надо просто понимать, откуда ноги растут. То есть это активы, которые доились активно. Соответственно, да, там уже есть нормальный инвестиционный поток, но все–таки, чтобы это все поддерживать в нормальном состоянии, нужны достаточно большие инвестиции.

А.Н. – А как вы думаете, точка зрения Кремля как государства Российского сейчас конкретно на этот конфликт? Мы же все–таки продолжаем как–то и с французами о чем–то разговаривать со Штокманом, Сахалин два, худо–бедно что–то там такое, какое–то иностранное участие есть. А вот в этой истории, которая имеет все–таки, как ни крути, но политический привкус есть, потому что это Британия? Вот у нас с Британией, как ты правильно сказал: "Мы там наследили".

Ю.Н. – Полонием.

А.Р. – Что значит, что мы там собираемся? Если в ельцинские времена Россия или российские компании Запад нагибал, то теперь мы нагибаем Запад. Мы действуем как рейдерская структура. "Газпром" как рейдер брал Сахалин.

А.Н. – Да, совершенно верно.

А.Р. – Я что касается Тата и Штокмана, то им дали долю в компании, которая будет заниматься разработкой. Но лицензию, то есть недра, им не дали, как они не хотели.

Ю.Н. – Кость кинули такую, да, чтобы они не расстраивались.

А.Н. – А там посмотрим.

А.Р. – Да эти технологии, да эти специалисты, мы вам заплатим, а газ наш. Более того, Штокман изначально должен был разрабатываться с компаниями Соединенных Штатов, возможно, с привлечением норвежцев, для поставок сжиженного газа в Северную Америку. Но после того, как была вся эта история с украинскими выборами и с Ющенко, американцев и Штокмана, как это сказать, в общем, их не включили в окончательный список.

Ю.Н. – Их кинули.

А.Р. – Нет, их не кинули.

А.Н. – Передумали, в общем.

Ю.Н. – Забыли о них.

А.Р. – Поэтому тут ситуация вроде так.

А.Н. – Сколько времени Кремль будет говорить, что "нас это не касается, это спор хозяйствующих субъектов"?

А.Р. – Я думаю, что будет решение, скорее всего оно будет политическое. Я думаю, что без участия, как я уже говорил, "Роснефти" и "Газпрома" не обойтись. Но посмотрим, потому что опять–таки тут есть политика. Потому что отношения с Великобританией достаточно сложные. Я думаю, что ВР хорошо заработало на этой инвестиции. Понятно, что активы тогда стоили дешево. Другое дело, что они покупались в рынке, но все–таки они хорошо на этом заработали. Более того, в общем, они должны прекрасно понимать, что если они сюда вложились, то они, в общем, рискуют своими инвестициями за счет своей недружественной политики к нам. Они террористов не выдают России и так далее, например. Соответственно, почему, если они так к нам относятся, их активы здесь должны быть защищены? При этом, опять–таки, месторождений в мире не так много. И если им не нравятся месторождения в России по российским правилам, пускай Арктику бурят или еще там где–нибудь, шельф какой–нибудь.

А.Н. – В Нигерии.

А.Р. – Да, где будут постоянно похищать специалистов.

Ю.Н. – Александр, я хотела последний вопрос задать. В связи с этим, если все–таки, а мы уже, насколько я поняла из разговора, понимаем, что государство все–таки вмешается в это дело, насколько может пострадать инвестиционная политика со стороны Запада?

А.Р. – В смысле "пострадать"?

Ю.Н. – Сократятся ли инвестиции со стороны Запада, как в юкосовской ситуации?

А.Р. – Во–первых, в "Юкосе" было очень ограничено влияние было. На фондовый рынок это вообще не повлияет. Более того, я думаю, что "Газпром" и "Роснефть" еще подорожают на сделке, если не войдут в капитал. Я думаю, что Россия настолько хорошо смотрится, что поток иностранных инвестиций будет только нарастать. "Бабло всегда побеждает зло".

Ю.Н. – Ужас какой!

А.Н. – Это песня такая!