Проверка деятельности горно-металлургического гиганта "Мечел"

Ю.Н. – Сейчас мы будем говорить о горно–металлургическом гиганте "Мечел", о котором нам напомнил Владимир Путин. Связанно это с не очень приятными событиями.

А.Н. – Давай сначала приведем цитату.

Ю.Н. – Цитата была очень жесткой, человек даже лег в больницу.

А.Н. – Нет, человек лег в больницу раньше. Так вот, вчера на совещании по вопросам развития металлургии в Нижнем Новгороде премьер Путин сказал буквально следующее: "Есть у нас такая уважаемая компания "Мечел", кстати, ее основного владельца, Игоря Владимировича Зюзина, мы приглашали на это совещание, но он вдруг заболел. Известно, что в первом квартале текущего года компания продавала сырье заграницу по ценам в два раза ниже внутренних, а, значит, и мировых. А моржа где в виде налогов для государства? Прошу Федеральную антимонопольную службу обратить на эту проблему особое внимание, а, может быть, даже следственный комитет прокуратуры. Надо разобраться, что тут происходит. Конечно, болезнь есть болезнь, но, я думаю, что Игорю Владимировичу надо быстро поправиться. Иначе доктора придется к нему присылать и зачистить все эти проблемы".

Ю.Н. – Столь гневную речь, насколько я понимаю, вызвало то, что металлургическая компания не очень хорошо повела себя в ценовой политике. То есть внутренние цены были слишком высокими, а внешние – низкими.

А.Н. – Из этих слов вытекает, что "Мечел" просто не платит налоги.

Ю.Н. – То есть на Запад кампания "Мечел" продавала по более низким ценам, чем внутри страны.

А.Н. – Делая вывод из слов премьер–министра, да.

Ю.Н. – Владимир, мы, может быть, что–то не то сказали, поправьте нас.

В.Р. – В общих чертах это то, о чем мы утром говорили, но уже к середине дня ситуация была ясна, расстановка сил, в общем, понятна, к середине дня мы стали обсуждать немножко другие вопросы. Вопросы немного сдвинулись по времени, мы стали строить догадки о том, насколько долго продлится эта ситуация, чем она потенциально грозит.

Ю.Н. – Вы имеете в виду обвал на рынке?

В.Р. – Разумеется. Поскольку мы являемся инвестиционной группой, у нас чисто утилитарный интерес.

А.Н. – Давайте мы здесь остановимся и закроем тему рынка, потому что известно, что вчера в Нью–Йорке "Мечел" упал на 38 процентов, потом и у нас стало все падать, это потянуло рынок вообще. Какая обстановка на рынке сейчас?

В.Р. – Обстановка весьма нервозная. Рынок закрылся в миноре. Я не помню на протяжении последнего года такую пятницу и такое настроение среди брокеров, среди инвестиционных домов. По–моему, это полный минор. Пятница, что называется, не удалась.

А.Н. – А почему у всех такое настроение?

В.Р. – Потому что сейчас очень многие компании имели в своем портфеле акции российских металлургических гигантов. А "Мечел" – компания, которая более часто рекомендовалась к покупке. Мы, действительно, видели большие потенциалы роста, видели правильное движение этой компании в направлении интеграций. Мы думали, что в перспективе "Мечел" будет русским "BHP billiton".

Ю.Н. – То, о чем говорил Путин, действительно, правда?

В.Р. – Речь идет о дочке "Мечела", о компании "Южный Кузбасс". Такой грешок водится не только за горнодобывающими компаниями. Это называется трансфертное ценообразование. Условно говоря, в Западной Европе формируется некая трейдинговая компания, которая служит инструментом для торговли теми товарами, которые производят здесь, в России, та или иная компания. Поскольку она пользуется привилегиями, центр формирования прибыли находится там, а не здесь. В принципе, премьер имеет моральное право возмутиться по этому поводу. Но весьма прискорбно, что не была поднята проблема как таковая. Она существует, ее на этом заседании надо было поднять. Как правильно сказал господин Лисин, глава НЛМК, те, кто не успевают за веяниями рынка, могут получить такой щипок.

А.Н. – Вы сейчас назвали фамилию господина Лисина. Сегодня в некоторых газетах было написано, если говорить грубо, что проблемы "Мечела" объясняются тем, что его руководства с Лисиным был конфликт, тот обиделся и, грубо говоря, настучал.

В.Р. – А мы в эфире сейчас?

А.Н. – Конечно, в эфире.

В.Р. – У нас такой душевный разговор.

А.Н. – Не теряйте бдительности.

Ю.Н. – Так настучал?

В.Р. – Это даже хорошо, что у нас такая домашняя кухонная обстановка. Слава богу, что мы живем в эпоху гласности.

А.Н. – Так что там у них за конфликт был с Лисиным?

В.Р. – Дело в том, что у "Мечела" самое большое количество угледобывающих активов. Компания, в принципе, поставила перед собой цель создать вертикально интегрированный металлургический холдинг. "Мечел", что называется, вовремя понял, что сейчас время для того, чтобы строить вертикальные холдинги в металлургическом секторе. Некоторые компании немного замешкались, не вовремя поняли, что это необходимо, что это насущная ситуация. Конечно, есть конкуренция, без нее никуда на этом рынке. Естественно, есть элемент зависти. Не будем говорить об этом применительно к НЛМК, хотя с ними тоже не все так гладко у "Мечела". У НЛМК тоже были виды на угольное сырье. Конкуренция, конечно, есть, но вот по поводу, кто на кого показывает пальцем, я бы не стал строить догадки. Никто не знает, что и как было, и даже если какая–то информация есть, она, скорее всего, останется за семью печатями. Конкуренция присутствует, она весьма жесткая. Цены на энергетический коксующийся уголь растут огромными темпами. Есть у компании свой угледобывающий актив или его нет, сейчас это не просто какие–то разговоры, сейчас это вопрос выживаемости.

Ю.Н. – Насколько я поняла, "Мечел" достаточно успешен. Сейчас, когда вы все рассказали, мне вспомнился конфликт в "ЮКОСе". Ведь это тоже был лакомый кусочек. И тогда все знали о конфликте Ходорковского с Богданчиковым, с этого все и началось. Хороший кусочек, который захотелось и другим попробовать. Здесь не произойдет такая ситуация?

В.Р. – В тот момент, о котором вы сейчас говорите, помимо тех вещей, о которых все знали и на которые закрывали глаза до поры до времени, были проявлены некие политические амбиции. Это и сыграло роковую роль в конфликте, который привел к банкротству "ЮКОСа". Сейчас для рынка крайне важно понять, не было ли у главы "Мечела" попытки, может быть, косвенно намекнуть на свои политические интересы. Если это имело место, то складывается достаточно тревожная ситуация.

Ю.Н. – Как говорят в олигархических кругах, "покачать рогами".

В.Р. – Я не знаю, как говорят в олигархических кругах.

А.Н. – А ты откуда знаешь, как говорят в олигархических кругах?

Ю.Н. – Знаю.

В.Р. – Я говорю с позиции фондового рынка.

Ю.Н. – Понятно.

В.Р. – У нас свой практический интерес. С позиции фондового рынка у нас полное единодушие между домами. Я сегодня общался с аналитиками ряда компаний и пытался понять, какие мнения у других аналитиков.

Ю.Н. – И что?

В.Р. – Этот момент сейчас у всех в уме, всем интересно, не высказывался ли глава "Мечела" относительно своих политических интересов.

Ю.Н. – Могут же и наговорить.

А.Н. – Я должен сказать, что, в основном, эксперты, которых я смог прочитать, считают, что здесь нет никакой политики, тут чисто экономическая история.

Ю.Н. – А с другой стороны, "Мечел" – крупнейший спонсор партии "Единая Россия".

А.Н. – Это мы только сегодня узнали.

Ю.Н. – Наносить по спонсору удар – довольно странно.

В.Р. – Допустим, я спонсор дворовой команды по футболу. Я дал команде пять тысяч долларов для того, чтобы она построила стадион. Они все это сделали. Я спонсор, они меня очень любят, уважают, приглашают на показательные встречи. А потом мне, что называется, "вожжа под хвост попала", и я решил, что отныне этот клуб, который стал известен, должен служить мне, он должен рекламировал меня как спонсора, исполнять все мои желания. Тогда тренер или капитан говорит мне, что их команда стоит уже не пять тысяч долларов, что они ценят мою помощь, но они приобрели международный статус, теперь они как спонсора меня уже не воспринимают.

Ю.Н. – Вы говорите о ситуации, которая может быть, или это так и есть?

В.Р. – Я думаю, что на каком–то этапе роль господина Зюзина для партии "Единая Россия", действительно, была неоценима. В настоящий момент партия "Единая Россия", как вы понимаете, недосягаема и является фаворитом Парламента России.

Ю.Н. – Может быть, Зюзин понимает свое место. Может быть, здесь нет таких причин?

В.Р. – Этот пример, может быть, не очень удачный, но я его привел к тому, что всему свое место. Если убыток от деятельности того или иного человека больше, чем то, что он привнес, то соображения могут быть прагматические. Я далек от мысли, что людей любят только за то, что они были отцами–основателями.

А.Н. – Я приведу несколько экономических объяснений, которые пользуются популярностью в прессе. Как пишет "Коммерсант", у Ново–Липецкого металлургического комбината были претензии к "Мечелу", и "Новолипецкий комбинат" направил жалобу в антимонопольную службу. И еще в середине месяца ФАС, действительно, возбудила несколько уголовных дел в отношении различных компаний "Мечела".

В.Р. – На самом деле, это тянется еще с середины мая. 19 мая против дочки "Мечела", "Южного Кузбасса", было возбуждено уголовное дело, но региональное. Его называют тулеевским делом.

Ю.Н. – А по какому факту?

В.Р. – "Южный Кузбасс" фактически экспроприировал ископаемые территории, где добывался уголь. Они добывали уголь на той территории, которая не принадлежала "Мечелу", и не оплачивали это.

Ю.Н. – Ничего себе!

В.Р. – Есть предположения, что этот уголь поставлялся на экспорт. Я подчеркиваю, что на тот момент это было региональное дело, занималась этим региональная прокуратура, на федеральный уровень это не вышло. Сегодня появляется информация, что, оказывается, 19 мая Росприроднадзор во главе с господином Митволем подавал иск и требовал возбудить уголовное дело по этому факту, но уже с природоохранной позиции.

А.Н. – Да, я об этом слышал.

В.Р. – Смысл в том, что некое неприятное, дело но все же имеющее региональный статус, два с лишним месяца фактически замалчивалось. В это время оно вышло на федеральный уровень.

А.Н. – Оно приобрело новое звучание и значение.

В.Р. – Оно приобрело уровень Роснадзора, а фондовый рынок об этом не знает до момента, пока "Мечел" не попадает в такую неприятную ситуацию.

Ю.Н. – В поле зрения Путина.

В.Р. – Этот момент сегодня тоже довольно активно муссировался и обсуждался аналитиками инвестиционных компаний. Проныры–аналитики практически сразу уловили это момент. Это одно из плохих предзнаменований.

Ю.Н. – Что вы имеете в виду?

В.Р. – Тот такт, что федеральное дело на протяжение двух с половиной месяцев нигде не освещалось. В этот момент "Мечел" готовился к продаже своих акций, сначала привилегированных, а затем и обычных. Эти два месяца были временем для компании, чтобы они предстала перед инвесторами чистой.

А.Н. – Многие СМИ сегодня сравнивают историю "Мечела" с началом истории "ЮКОСа". Все говорят, что со времен "ЮКОСа" Владимир Путин не позволял себе таких хлестких высказываний.

В.Р. – Я воздержусь от комментариев того, какие мотивы побудили Владимира Путина сделать это. Он самодостаточной человек, он действует так, как считает необходимым.

А.Н. – Я хочу спросить не об этом. Последовала негативная реакция на всем рынке.

В.Р. – Вы хотите меня спросить, думал ли об этом господин Владимир Путин?

А.Н. – Наверняка, думал. Стоит нашим руководителям государства сейчас выдавать полностью всю информацию? Все сейчас находятся в настолько возбужденном нервном состоянии, что одно слово может привести к неожиданным последствиям.

Ю.Н. – Ты имеешь в виду, что это надо делать мягче?

А.Н. – Может быть.

В.Р. – Нет, если Владимир Путин сказал "А", надо говорить и "Б". Может быть, надо было вначале подумать об этом. Посмотрите, насколько Бен Бернанк, глава ФРН, тщательно готовит свои речи. Вы когда–нибудь слышали его речи без перевода?

А.Н. – Нет.

В.Р. – Он взвешивает каждое слово, понимая, что каждое слово может нанести урон рынку. Когда рынок надо разогреть, он создает взвешенную и продуманную семантику. Конечно, там цена вопроса не миллиарды долларов, а триллионы.

Ю.Н. – А у нас какова цена вопроса?

А.Н. – Миллиарды.

Ю.Н. – Поменьше.

В.Р. – У нас пока нет практики взвешивания чувствительных для рынка заявлений.

Ю.Н. – Тем не менее, рынок отреагировал достаточно остро.

А.Н. – Как вы относитесь к заявлению, что "Мечел" "мог стать первой крупной жертвой борьбы властей с инфляцией"?

В.Р. – Я озадачен инфляцией, она сейчас окажет влияние на каждый сектор экономики. Мы бы не хотели заниматься инфляцией, мы хотим заниматься нашими компаниями. Тем более, что, когда мы делаем наши финансовые прогнозы, нам приходится учитывать инфляцию на 2008, на 2009 годы. Но в этой ситуации приведенные вами утверждения не имеют под собой никаких оснований.

А.Н. – Пишут, что варианты борьбы с инфляцией в тяжелой промышленности курировал Игорь Сечин. Было решено перейти на долгосрочные контракты с потребителями. По этой схеме работают почти все угледобывающие компании, кроме "Мечела". Большим металлургическим предприятиям было всегда тяжело договориться с "Мечелом" о ценах, потому что он последнее время всегда предпочитал долгосрочным контрактам более прибыльный растущий оптовый рынок. Кроме того, "Мечел" приостановил поставки угля на Новолипецк, не хотел подписывать контракты. Вывод: эксперты считают, что причина резких высказываний господина Владимира Путина – это нежелание "Мечела" жить по общим правилам. Это нежелание и привело к росту цен на сырье в отрасли.

В.Р. – Это довольно громкое заявление. Я могу сказать, что инфляция у нас по большей мере импортированная. Она связана с падением доллара и с ростом цен на энергоносители. Конечно, здесь есть и доля вины производителей угля, в первую очередь, коксующегося. Но это фрагментарный момент.

А.Н. – Он незначителен?

В.Р. – Посмотрите на ситуацию с "Газпромом". Он упорно не пускает независимых производителей к своей транспортной системе, это ставит его на уровень монополиста в секторе, а монополист диктует цены. Эта ситуация на ладони. Это компания–монополист. В этой отрасли не 5–6 компаний, как в металлургии. Тем не менее, это не вызывает недовольства с позиции взвинчивания инфляции. Честно говоря, для меня такая теория выглядит притянутой за уши.

Ю.Н. – Все–таки, у меня нет ответа на вопрос, почему была такая резкая реакция, почему был дан старт проверкам "Мечела".

В.Р. – Это вопрос, который рынки больше всего волнует. Если бы мы имели ответ на этот вопрос, мы бы знали, по какой цене "Мечел" торговал бы в понедельник.

А.Н. – А как вы считаете?

Ю.Н. – Поэтому и появились разговоры о политических амбиций со стороны главы "Мечела".

В.Р. – Первая версия аналитиков заключается в том, что господин Зюзин имел неосторожность высказать какие–то политические амбиции. Может быть, это было сделано не совсем в неофициальной обстановке, которая требует протоколирования.

А.Н. – Тем не менее, в понедельник с чего начнутся торги?

В.Р. – "Мечел" сегодня утром очень сильно упал. Все единодушны были в вопросе того, какие котировки выставлять по "Мечелу", но он немного подрос сегодня.

А.Н. – К концу дня?

В.Р. – Это значит, что рынок воспринимал ситуацию крайне негативно. Потом были некоторые выступления, например, Шохин высказался с просьбой смягчить ситуацию. Я лучше скажу, что мы хотим, это сейчас проще выразить.

А.Н. – Давайте.

В.Р. – Мы хотим, чтобы господин Зюзин оправился, чтобы он сам попросил аудиенции Владимира Путина, чтобы на этой аудиенции были журналисты. В этой ситуации рынок получит хотя бы ясность. Пусть будет вопрос решен полюбовно, "Мечел" будет оштрафован на миллиард долларов, это существенная сумма для него, тем не менее, "Мечел" что ней справится. Рынок это воспримет позитивно, котировки не достигнут того уровня, который был вчера, они вырастут, "Мечел" станет компанией, которая торгуется, по ней будут активные рекомендации, его акции будут у портфельных инвесторов. Мы хотим, чтобы раз было сказано "А", было сказано и "Б", желательно, чтобы продолжение этой истории наступило как можно быстрее.

А.Н. – Хорошо бы, чтобы ситуация по ходу ее развития разъяснялась, чтобы не оставалось вопросов, которые всех путают.

В.Р. – Если проблема носит чисто экономический характер, мы верим в то, что "Мечел" в состоянии ее разрешить, хотя для него это будет неприятный эпизод и, конечно, урок. Хуже, если есть нерешенные вопросы, если есть большие глубинные конфликты.