События в Южном Бутове

31.07.08

А.Н. – Начнем мы с очередного витка конфликта в Южном Бутово. Дмитрий Владимирович, как вы относитесь к упреку, что представители московских властей очень редко идут на контакт с журналистами и, как правило, освещение подобных конфликтов выливается в представление мнения одной стороны?

Д.Н. – Я сегодня успел дать интервью телеканалам и газетам, поэтому готов ответить и на ваши вопросы.

Ю.Н. – Расскажите нам, что там на самом деле происходит с несчастными жителями, которых выбрасывают на улицу и сносят их дома?

Д.Н. – Огорчает то, что говорят об этом много, но совершенно не разобравшись в ситуации и не понимая, что происходит. А происходит обычная процедура. Вчера, 30 июля, судебные приставы исполнили решение Зюзинского районного суда, которое было принято 14 декабря 2007 года о выселении Сергеевой Аллы Леонидовны из жилого помещения по адресу Изюмская, 11, без предоставления другого жилого помещения. Что это означает? Казалось бы, какое злодейство, да?

А.Н. – Да, если посмотреть в Интернете, то там пишут о насильственном выселении без судебных решений.

Д.Н. – Теперь попытаемся расшифровать эту информацию и понять, что на самом деле происходит. А происходит буквально следующее: во–первых, единственной собственницей указанного дома являлась Сергеева Алла Леонидовна. При этом это не ее единственная жилая площадь. Она является также единственной собственницей двухкомнатной квартиры в Москве площадью 52,3 квадратных метра по улице Юных ленинцев. Баранов Александр Борисович, гражданский муж Аллы Леонидовны, является единственным собственником такой же двухкомнатной квартиры, только по улице Шоссейная. Ночевать им есть где, и палатка, которую они сегодня устанавливали, вовсе не обязательна. Теперь о доме. Он достался Алле Леонидовне по наследству в 1990 году. Два года назад она была соответствующим образом уведомлена, что дом попадает в зону застройки и подлежит переселению.

Ю.Н. – А он один там стоял или их там было несколько?

Д.Н. – Нет, много. В первой очереди переселения было 86 домов.

Ю.Н. – Но это деревянные были срубы?

Д.Н. – Нет, разные. У Аллы Леонидовны, например, садовый дом из пенобетона площадью 31 квадратный метр, в соответствии со справкой БТИ.

А.Н. – Что значит садовый? Зимой там можно жить или нельзя? Есть там центральное отопление?

Д.Н. – Только электричество. Поэтому если говорить о приспособленности этого дома к цивилизованному проживанию, то, наверно, можно, люди и в юрте живут.

А.Н. – Но насколько я понимаю, если бы столкнулись с эти домом представители какой–то риэлтерской фирмы, они не оценили бы его как дом для постоянного местожительства.

Д.Н. – Вообще–то, да. Теперь об оценке. Мы уведомили Аллу Леонидовну, что дом попадает в зону застройки и необходимо договариваться о компенсационных мерах, которые могут быть предприняты в отношении Аллы Леонидовны. Договаривались два года. Наши позиции по стоимости компенсации, к сожалению, не сошлись.

Ю.Н. – А что вы ей предлагали?

Д.Н. – 5 миллионов 181 тысяч – это сумма, которую суд и определил в качестве компенсационной выплаты, которая перечислена на счет в Сберегательном банке на имя Аллы Леонидовны, и она может ее получить. Эта сумма сформировалась в результате проведенной оценки. Оценку производит независимая компания. И когда Алла Леонидовна не согласилась с этой суммой, то мы предложили ей подготовить свою независимую экспертизу, принести ее результаты, и мы бы с ней согласились. Алла Леонидовна, к сожалению, не воспользовалась такой возможностью.

Ю.Н. – А сколько она просила?

Д.Н. – 18 миллионов.

Ю.Н. – А сколько соток составляет там земельный участок?

Д.Н. – С земельным участком там тоже сложно. Он принадлежал двум собственникам. Один собственник выехал и передал часть земельного участка и свое строение в собственность города. Алла Леонидовна осталась. Поскольку забор у них был общий, то этот участок остался в пользовании Аллы Леонидовны. Соток там около семи. У нее была возможность произвести свою оценку. Мы со многими собственниками так и работаем. Люди приносят свою оценку, мы соглашаемся с ней либо находим в результате решение, которое бы устроило обе стороны. Вот в данном случае такого разговора не получилось. И Алла Леонидовна свою оценку не смогла представить.

А.Н. – Компенсация, которая была предложена и перечислена на счет, в перерасчете на сегодняшний курс составляет 221 тысячу долларов. По той цифре, которая предъявлялась пострадавшей стороной, этот дом она оценивала по курсу на сегодняшний день в 767 590 долларов США.

Д.Н. – Явно за эти деньги можно купить другой дом. Но дело даже не в этом, а в том, что если бы была представлена оценка на ту сумму, о которой говорил собственник, то мы могли хотя бы что–то обсуждать. Поскольку Алла Леонидовна, приехав на очередную встречу, сказала, что она не смогла найти такую компанию, которая выполнила бы оценку в соответствии с ее представлением о стоимости ее имущества. Любая компания, которая занимается оценкой, дорожит своим именем и никогда не станет делать липу. Потом мы идем в суд, в декабре выигрываем его. Каким было решение суда, я вам сказал. Но с декабря мы продолжали с Аллой Леонидовной общаться, пытаясь все–таки найти решение. Общались в том ключе, о котором я вам рассказал, с попыткой предложить сделать свою оценку и договориться на какой–то средней сумме. В результате не договорились, и нам ничего не оставалось, как приступить к исполнению решения суда, что и сделали вчера судебные приставы. Все было сделано в соответствии с действующим законодательством, в рамках тех процедур, которыми наделены службы судебных приставов.

А.Н. – Скажите, пожалуйста, а господа Сергеева и Баранов присутствовали в этот момент?

Д.Н. – Да, они были дома, и в их присутствии все и происходило. Все вещи, которые находились в их доме, приняты на ответственное хранение, о чем составлен акт.

А.Н. – А что это за история с раздавленными вещами?

Д. Н. – Я не слышал такой информации. Но можно говорить, что угодно, особенно сейчас, в горячке, но мы должны основываться на информации объективного характера.

А.Н. – Сегодня я узнал точку зрения, которую озвучивал господин Баранов, что деньги – 5 миллионов 181 тысяча – появились каким–то непонятным образом на их счетах, что они даже не были предупреждены, что эти деньги пришли. Смысл его высказывания был таков: что они даже боятся их снимать, поскольку не можем доказать, что они их, и им потом придется за это отвечать.

Д.Н. – В соответствии с процедурой Сергеева Алла Леонидовна могла открыть свой расчетный счет, указать его судебным приставам, и деньги были бы перечислены на этот счет. Алла Леонидовна такой счет отказалась открывать, поэтому Департамент жилищной политики г. Москвы в Сбербанке России открыл счет на имя Сергеевой Аллы Леонидовны и перечислил туда средства в указанном размере. Она может прийти к судебным приставам, что ей неоднократно предлагалось. Судебные приставы дважды пытались провести эту процедуру без всяких силовых акций, приходили, зачитывали права, давали книжечку: приходите только и получите. Алла Леонидовна эту книжечку не взяла. Но книжечка по–прежнему находится у судебных приставов, Алла Леонидовна в любое время может к ним обратиться. По–моему, сегодня она должна была у них по этому поводу быть.

А.Н. – Наверное, я так понимаю, что нет, поскольку я знаю, что на завтра назначена пресс–конференция с этой стороны. Конфликт, видимо, пока не исчерпан.

Д.Н. – Меня огорчает лишь то, что такие конфликты пытаются решать митинговыми способами.

А.Н. – А кто организовывает митинги?

Д.Н. – Активисты АГФ, АКМ, то есть люди, которые пиарятся на этих акциях.

А.Н. – А жильцы Бутово? Принимают ли они участие в этих митингах?

Д.Н. – Безусловно, есть еще люди, с которыми мы не смогли договориться.

Ю.Н. – А их много?

Д.Н. – По первой очереди осталось у нас 8 домов. Из восьми домов есть решения по двум, то есть, подписано соглашение, людям выплачены деньги, предоставлены квартиры, в которые уже можно переехать. Останется шесть. Безусловно, есть люди, которые никак не идут на диалог, либо пошли на диалог, но не конструктивный. Нет одинаковых историй и ситуаций, обязательно кто–то будет недоволен, это нормальная ситуация, поэтому мы совершенно спокойно к этому относимся. И, конечно же, на фоне этого будут люди, которые готовы выходить на митинги и отстаивать таким образом свое право. Если возникнет необходимость с этими людьми за стол переговоров, мы с чистого листа сядем за стол переговоров и будем разговаривать, будто ничего и не было. Потому что если за столом переговоров не решается проблема, то на баррикадах она не будет решена однозначно. Ничего, кроме недопонимания и негативного отношения друг к другу, на баррикадах люди не находят.

Ю.Н. – Я вот вижу, что Алле Леонидовне дом и часть этого земельного участка достались по наследству в 1990 году. Это ее собственность.

Д.Н. – Собственностью является дом. Земля по всему поселку была оформлена в собственность только у двух собственников. У Аллы Леонидовны – нет.

А.Н. – А если земля оформлена в собственность, там компенсация другая?

Д.Н. – Естественно. Дело в том, что Алле Леонидовне рассчитывалась компенсация по стоимости зеленых насаждений, рассчитывалась упущенная выгода. Берется, к примеру, одна яблоня, с которой можно собрать n–ное количество килограммов в год, и подсчитывается за десять сезонов. Если бы Алла Леонидовна эти яблочки продавала на рынке, то по средней их цене и рассчитывается упущенная выгода, то есть выгода, которую она могла получить ближайшие десять лет.

А.Н. – Скажите, пожалуйста, но ведь жильцы Бутово знали о том, что у них земля в собственность не оформлена, еще до начала этой конфликтной истории, которая уже не первый год тянется? У них же была возможность землю оформить в собственность?

Д.Н. – Сейчас уже нет такой возможности. Есть постановление правительства, определено назначение этой земли, есть проект застройки. И эта земля уже оформлена в пользование строительным организациям, которые занимаются застройкой. Два раза ее оформить невозможно.

А.Н. – Я имею в виду до того, как все началось?

Д.Н. – Кто же думал об этом? Мы всегда живем, надеясь на то, что все будет хорошо.

А.Н. – Как вы думаете, это юридическая безграмотность нашего населения, желание выторговать себе некий бонус, продав московским властям этот домик, или…

Ю.Н. – Или она действительно кормилась с этого участка, что–то выращивала, продавала на рынке?

Д.Н. – Алла Леонидовна работает, я думаю, у нее нормальная зарплата. Но, безусловно, участок как–то использовался как любой дачный участок.

Ю.Н. – То есть Алла Леонидовна осталась без дачи, на самом деле?

Д. Н. – Да.

А.Н. – С двумястами двадцатью одной тысячами долларов, на которые, в общем–то, дачу можно купить.

Д.Н. – Если посмотреть в объявлениях, доступных всем, то в ближайшем Подмосковье можно найти и участок, и дачу.