Чем живет юг России сегодня?

А.Н. – В эфире вновь воссоединение нашей пары. Сейчас я ведущий, а Юлия специальный корреспондент.

Ю.Н. – Информации много, а времени у нас мало.

А.Н. – Ты сейчас по-прежнему в Ростове?

Ю.Н. – Я в Ростове-на-Дону. Сегодня я, как и обещала нашим радиослушателям, побывала в военном госпитале и санатории, который называется "Ростовский". Начну по порядку.

А.Н. – Давай.

Ю.Н. – В 10 часов утра в Ростов-на-Дону прибыли очередные автобусы с беженцами. Сообщалось, что там 559 человек.

А.Н. – Кто это?

Ю.Н. – Это женщины, дети, есть и мужчины пожилого возраста, в общем, не бойцы.

А.Н. – Понятно. Откуда они?

Ю.Н. – Абсолютно все они из Цхинвали. 248 человек сегодня были размещены в санатории, остальные поехали в санаторий "Красный десант", туда я физически не смогла попасть. Санаторий абсолютно не был подготовлен, потому что он находится на реконструкции. Когда начальнику позвонили и сказали, что они должны принять людей, вызвали две комиссии, то есть санэпидемстанцию и пожарных, чтобы они дали заключение, можно ли там принимать людей. Все указания были выполнены. Ненужные комиссии, которые обязательно должны рапортовать начальству, что они держат руку на пульсе, замучили. Сначала я подумала, что корреспонденты замучили всех, я записала на диктофон Александра Леонидовича. Он сказал, что много не журналистов, а много людей, которые приходят совершенно бесполезно. За сегодняшний день было 8 министров в этом санатории, МЧС, миграционная служба, гражданская обороны.

А.Н. – Ты не ошиблась? Там 8 министров или представителей этих министерств?

Ю.Н. – 8 министров. Они говорили со всеми, отрывая людей от дел. Начальник санатория – это полный человек, не мальчик, ему надо каждый день решать много вопросов, но закавыка не в этом, а в том, что администрация Ростова-на-Дону пообещала по 900 рублей в сутки на еду выделять каждому беженцу, но до сих пор деньги не поступили. Александр Леонидович как руководитель их не получил. Я спросила: "Откуда у него деньги?" Он ответил, что это что-то его личное, что-то он занял. Денег за трое суток он не видел, чтобы 248 человек обеспечить элементарным питанием.

А.Н. – Накормить.

Ю.Н. – Конечно, приходит гуманитарная помощь, люди приносят. Две машины вещей было собрано за последнее время. В пунктах сбора собраны и новые вещи. Это не только вещи, это шампуни, зубные щетки, это все, что необходимо, в том числе, подгузники. Приносят вещи и какие-то организации. "Аква-Дон" бесплатно привезла людям воду. Они подошли, сказали: "Мы "Аква-Дон", скажите о нас".

А.Н. – Это реклама.

Ю.Н. – Не подумайте, что это джинса, я с этого ничего не имею, просто приятно, что люди откликнулись на это. Это галопом по Европам, потому что санаторий я посетила в 10 часов.

А.Н. – Если говорить кратко, то людям поставили задачу быстро все подготовить.

Ю.Н. – И отрапортовать.

А.Н. – Но обещанная помощь не оказывается.

Ю.Н. – Ты знаешь, как это делается.

А.Н. – Да. Что с госпиталем?

Ю.Н. – В госпиталь сложно попасть.

А.Н. – Это какой госпиталь?

Ю.Н. – Военный госпиталь.

А.Н. – В него еще с чеченских кампаний возили раненных?

Ю.Н. – Это тот самый госпиталь, который на своем веку, если я не ошибаюсь, пережил несколько военных кампаний.

А.Н. – Туда всех свозили.

Ю.Н. – В том числе из Беслана.

А.Н. – Начали с Чечни, может быть, и раньше.

Ю.Н. – Чеченская война, Каспийск. Это госпиталь, чьи врачи постоянно выезжают в горячие точки.

А.Н. – То есть это наиболее благоустроенный госпиталь их тех, которые ближе к Кавказу.

Ю.Н. – В госпитале три корпуса, они старые. Не скажу, что они ветхие, но видно, что это постройка сталинских времен. Архитектура это показывает. Там новый четвертый корпус, но не известно, когда он будет достроен. Деньги Министерству обороны тяжело искать, мы с тобой об этом постоянно говорим.

А.Н. – Да.

Ю.Н. – Денег катастрофически не хватает, хотя этот госпиталь принимает первый удар. При мне поступило 20 раненных ребят, это была очередная партия. Мне не нравится это слово, но сейчас не подберу другое.

А.Н. – Группа. Это не важно.

Ю.Н. – Все ребята молодые.

А.Н. – Это были миротворцы или мирные жители?

Ю.Н. – Это не миротворцы, это ребята из Грузии. Я сейчас буду говорить то, чего многие не знают. Ребята, которые были позавчера ранены, их Грузии. Они вели бои на территории Грузии. Это, как они мне сказали, 10 километров от границы.

А.Н. – Это те, кто получил ранение после того, как мы ввели войска?

Ю.Н. – Это ребята, которые пошли дальше.

А.Н. – Это понятно.

Ю.Н. – Это контрактники, срочников не было, я успокаиваю многих, кто не доверяет.

А.Н. – Что значит "не доверяет"? В 58-й армии была или есть часть старослужащих, там не все контрактники, это правда.

Ю.Н. – Я этого не слышала.

А.Н. – Это открытая информация, что была часть старослужащих. Всю армию невозможно укомплектовать контрактниками.

Ю.Н. – Это совсем молодые мальчишки, как наш сын. Это были ребята из Пскова. Подполковник, с которым я разговаривала, получил сквозное пулевое ранение. Он из Воронежа, мальчишку, которого привезли, когда я закончила разговаривать с подполковником, из Санкт-Петербурга. Он тяжело ранен, его привезли на каталке. Но ранение такое, которое позволяет разговаривать.

А.Н. – Опасности для жизни нет.

Ю.Н. – Я дала ему телефон, чтобы он позвонил своим родным в Санкт-Петербург, чтобы маме сказал, что все у него нормально, он жив, находится в Ростове. Это лирика.

А.Н. – Какая же это лирика?

Ю.Н. – Я не записывала подполковника на диктофон, все боятся, ситуация тяжелая, с трудом пропускают журналистов, не понятно, что журналист спросит, что он скажет. Тем не менее, мы говорили. Первое, что меня удивило, это то, что Алексей сказал, что было понятно, что будут боевые действия. Уже с 4 августа начала поступать информация, что в села Южной Осетии, где проживают грузинские семьи, подтягивается большое количество грузинских сил и тяжелой техники. Об этом все время говорили. По его мнению, была такая тактика.

А.Н. – Не раздувать.

Ю.Н. – Чтобы было все тихо. Я специально посчитала, что 4 августа был понедельник.

А.Н. – Боевые действия в Цхинвали начались с четверга на пятницу, с 7 на 8 августа.

Ю.Н. – Алексей сказал, что жителей Цхинвали предупреждали, что надо покидать город. 5 и 6 августа колонны беженцев начали уходить.

А.Н. – Да.

Ю.Н. – Правда, в небольшом количестве. Женщины, с которыми я разговаривала, сказали, что они не верили.

А.Н. – Что будет война?

Ю.Н. – Что будет жесткая война, они подчеркивали слово "жесткая".

А.Н. – Конечно. Они, как это ни странно выглядит, привыкли к постоянным обстрелам.

Ю.Н. – Да, они привыкли, вспомнили 92-й год, даже 37-й. Я не стала вступать в полемику. Тогда были годины, когда страдали многие народы. Самое главное, что они не ожидали войны. Меня еще кое-что заинтересовало, кроме того, что войны не избежать. Парень получил ранение. Их колонна вышла 11 августа.

А.Н. – Это подполковник?

Ю.Н. – Да. Он из Воронежа, у него семья, 11-летний сын. Они вышли из Цхинвали 11 августа. Так получилось, что они встретились с другой военной российской колонной, которая шла обратно. Это была необстрелянная колонна, они не вели боевых действий, все вооружение было, что называется, девственным. После того, как они столкнулись, появились 14 грузинских вертолетов, которые начали их просто расстреливать. Был вопрос, почему ПВО не смогла их сбить. Был приказ отползать от военной колонны. Когда бомбы начинают падать, взрывается и горючее, и боеприпасы.

А.Н. – Понятно.

Ю.Н. – Когда они отбегали, отползали, началась бомбежка, очнулся он в госпитале. Я спросила, сколько погибло его ребят. Он сказал, что, слава Богу, все живы. Спросила по поводу грузинских танков, которые могли давить женщин и детей.

А.Н. – Так беженцы говорят.

Ю.Н. – Он ответил, что таких рассказов от своих он не слышал. Стреляли в осетинских ополченцев, в мужчин. Он не слышал о том, что сжигали заживо, как рассказывали. Когда миротворцы были расстреляны, пошли грузинские танки, трупы не убирали, не успевали, потому что был постоянный обстрел. Конечно, на трупах были танки.

А.Н. – Так и шли?

Ю.Н. – Я говорю сейчас страшные вещи, потому что я сегодня устала. Этот вопрос меня волновал очень сильно: насколько грузинские солдаты себе могли позволить подобные зверства. Наш разговор закончился, я не стала его долго держать, видела, что нервничал командный состав.

А.Н. – Ты разговаривала один на один?

Ю.Н. – Это удивительно, но я разговаривала один на один.

А.Н. – Никаких сопровождающих тебе не навязывали?

Ю.Н. – Мне дали нормально поговорить. Было видно, что я ни диктофон, ни камеру не включаю. В госпитале нет переполненности. Ребят не много. Сегодня привезли еще 20.

А.Н. – 40 человек за день – это немало.

Ю.Н. – Сегодня привезли только 20.

А.Н. – Значит, я тебя не понял.

Ю.Н. – При мне привезли 20 человек, я была в отделении нейрохирургии. Я видела ребят, у которых есть осколочные ранения в ноги, в руки. Очень много военнослужащих с повреждением головы.

А.Н. – А что беженцы рассказывали?

Ю.Н. – Я приехала в санаторий "Ростовский". Я не встречалась с молодыми мамами, я видела, что есть очень много детей. Есть очень маленькие дети, совсем груднички. В том момент было очень много прокурорских работников.

А.Н. – Сейчас идет работа следственного комитета.

Ю.Н. – Александр Леонидович пытался меня познакомить с семей в полном составе, но в каждой комнате были прокурорские работники, заставляли писать, читать.

А.Н. – Там несколько десятков человек.

Ю.Н. – Партия приказала, Комсомол ответил: "есть". Но если бы кто-то видел этих людей, которые потеряли родных! 200 человек приехали сразу, остальные позже.

А.Н. – Всего 559.

Ю.Н. – Я разговаривала в администрации города с Тамарой Егоровной, это одна из тех работников, которые занимаются приемом беженцев. Ростов-на-Дону по официальным данным должен принять 2 тысячи беженцев и разместить их. В этом будут принимать участие не гостиницы, а санатории, профилактории. Я сказала, что Ростов не был готов, все делалось в экстренном порядке. Очень много проблем, врачи работают круглосуточно, это и психологи. Привезли даже гинекологическое кресло, потому что там есть несколько беременных женщин, одна их которых должна родить 15 августа. В связи с тем, что там было много прокурорских работников, Александр Леонидович позвал двух женщин. Это кавказские пожилые женщины. Они очень гордые и скупые на слезы. То, что я видела по телевидению, меня очень удивляло, потому что это очень стойкий народ. Она разговаривали со мной очень спокойно.

А.Н. – Без истерик?

Ю.Н. – Без заламывания рук. Я не стала даже спрашивать, как их зовут, сколько им лет. У меня просто рука не поднялась записывать их паспортные данные.

А.Н. – Понятно.

Ю.Н. – Мне надо было услышать от них правду. Я немного записала на диктофон. Я спросила, почему они не ушли. Они ответили, что не думали, что будет так жестко. Они сказали, что первую ночь их накрыло "Градом". Они спрятались в подвал. 5 суток они сидели там. У одной из этих женщин убили родного брата. Я увидела всего две слезы, но я видела, сколько боли было в их лицах. Самообладание у них просто потрясающе. У одной из женщин дочь замужем за грузином, у нее грузинские внуки, они живут в Грузии. Я спросила, будут ли они общаться. Она ответила: "Как не буду общаться? Это мои родные люди". Если задуматься, ситуация ужасная, она не входит ни в какие рамки.

А.Н. – Это абсурдная ситуация.

Ю.Н. – Это многонациональная страна. Я задала вопрос, правда ли, что танки давили людей, что солдаты расстреливали женщин. Я надеялась услышать, что это неправда. Я услышала следующее: "Да, при мне расстреляли молодую беременную женщину, насиловали. 2 дня грузинская армия стояла в Цхинвали". Они такого не ожидали.

А.Н. – Не думали, что все так жестко?

Ю.Н. – Их не называли фашистами, просто они не думали, что все так жестко. У них были только черные целлофановые кулечки. Так они и ушли. Я очень надеюсь, что деньги Александр Леонидович получит из администрации города Ростова-на-Дону.

А.Н. – У тебя будет прекрасная возможность это узнать.

Ю.Н. – В центре города стоит потрясающий 4-этажный особняк ХIХ века с куполом. Он принадлежит мэру Ростова-на-Дону.

А.Н. – На обратном пути у тебя есть возможность это проверить.

Ю.Н. – Да.

А.Н. – Когда будешь возвращаться, ты сможешь заехать.

Ю.Н. – Я спросила у Александра Леонидовича, какие есть проблемы. Он сказал, что проблема одна: кормить людей в течение трех суток. Он весь вспотел, у него шальные глаза.

А.Н. – Не надо помогать, лишь бы не мешали.

Ю.Н. – Завтра я выезжаю в Цхинвали. Вышла в эфир всего 2 раза. Извините, ради Бога.

А.Н. – Остальное можно будет рассказать позже.

Ю.Н. – Я попросила прощения от всех нас. Мы все сыты. Какое бы положение у нас не было, у нас оно лучше, чем у тех людей.

А.Н. – Конечно. Держи нас в курсе.

Ю.Н. – Я буду периодически звонить.

А.Н. – Теперь ты будешь медленнее ехать. Дороги там уже, тебе будет попадаться все больше техники. Перед тобой относительно большой город Армавир.

Ю.Н. – Я буду проезжать Назрань.

А.Н. – Назрань ты никак не проезжаешь.

Ю.Н. – Кабардино-Балкарию я проеду.

А.Н. – Ты будешь проезжать Нальчик.

Ю.Н. – Мне очень интересно, как это отзывается там.

А.Н. – До завтра. Сегодня настроение у Юлии Норкиной несколько иное, чем вчера. Вчера, когда ехали по Воронежской и Ростовской области, радовалась, как все там здорово выглядит. Сегодня другие впечатления. Было бы странно, если бы было по-другому.