100 дней Дмитрия Медведева

А.Н. – Я по-прежнему один веду эфир. Юлия Норкина в служебной командировке. В следующие полчаса будет ее очередное прямое включение. Она сейчас во Владикавказе. Насколько я понимаю, решается вопрос о том, можно ли ей будет попасть в Цхинвали в ближайшее время. Сейчас мы посвятим эфир теме, которая, безусловно, имеет самое прямое отношение к разговору, который мы ведем уже неделю. Дело в том, что вчера, 14 августа, исполнилось 100 дней пребывания у власти на высшем руководящем посту Дмитрия Медведева. Есть такая традиция: когда чиновник высшего ранга вступает на пост, первые 100 дней его нельзя критиковать или хвалить, то есть оценивать сделанное. Считается, что 100 дней – это срок, за который должны проявиться первые явные качества нового руководителя. Мы постараемся подвести итоги стодневки, которая выдалась очень непростой. Есть ли смысл оценивать 100 дней Дмитрия Медведева, или надо оценивать 94 дня, а потом отдельно последнюю неделю?

К.С. – Конечно, есть смысл оценивать все это целиком. Мы понимаем, что Дмитрий Медведев вступал в должность в гораздо более комфортных условиях, чем Владимир Путин в 2000 году. Поэтому последняя неделя, неделя войны в этом плане более важна для оценки того, как Дмитрий Медведев управляет государством. Начиналось все в комфортном режиме. У Бориса Ельцина был рейтинг 3 процента, он в полубессознательном состоянии управлял государством. Когда Владимир Путин пришел к управлению государством, он несколько лет посвятил восстановлению вертикали власти.

А.Н. – Выражение "мочить в сортирах" появилось в то время, когда Владимир Путин был у власти. Он формально не был Президентом, но он был мощным руководителем. Я хочу напомнить, что у него была чеченская кампания.

К.С. – Конечно, Владимир Путин, будучи премьер-министром, показал себя как дееспособный руководитель, иначе вряд ли бы он стал приемником Бориса Ельцина. Я говорю о том, что у Владимира Путина не было человека, который мог бы его подстраховать.

А.Н. – Согласен.

К.С. – У него был рейтинг, который он сам себе создал.

А.Н. – Я вас понял.

К.С. – А у Дмитрия Медведева был Владимир Путин, у Владимира Путина рейтинг 60 процентов, дорогая нефть, немного проблем в экономике. Поэтому война в Южной Осетии важна, потому что лидер должен так или иначе проявляться.

А.Н. – Давайте к войне вернемся позже. Когда Дмитрий Медведев после инаугурации вступил в должность, все обсуждали только одну тему: насколько самостоятельным Президентом будет Дмитрий Медведев, как далеко от руководства страной ушел Владимир Путин, насколько сильно он на Дмитрия Медведева влияет и так далее. Через 100 дней появился внятный ответ на эти вопросы?

К.С. – Дискуссия о том, насколько самостоятелен Дмитрий Медведев, продолжалась.

А.Н. – Конечно.

К.С. – Я имею в виду, что она продолжалась неким информационным посланием: "Надеемся, что Дмитрий Медведев будет самостоятельным, Владимир Путин уйдет в тень, а Дмитрий Медведев вернет нам правильную демократию, перевернет страну и так далее". Дискуссия о самостоятельности Дмитрия Медведева сопровождалась дискуссией о том, что должен быть некий план Медведева, можно сказать, что Дмитрия Медведева подстрекали к самостоятельности. Были разговоры о проверке тандема на прочность. Война стала самой яркой проверкой. За 100 дней мы поняли, что Владимир Путин не уйдет с политической сцены. Владимир Путин, действительно, стал фигурой, которая очень активно, в том числе, и по должности, вмешивается в экономические и внешнеполитические проблемы. Самое главное, что мы не видим дискомфорта Дмитрия Медведева, который ему предписывали.

А.Н. – Президент очень быстро определил свою главную задачу – это борьба с коррупцией. Очень много выступал на эту тему, довольно жестко это делал. Был принят антикоррупционный план и так далее. Это была реальная программа, которую сейчас пришлось отложить на время в связи с последними событиями, или это некий PR-ход? От него ожидали чего-то, он предпринимал какие-то шаги, например, заявления. Реальных шагов мы не видели. Ничего не раскрыли за это время, никого не посадили за коррупционные дела.

К.С. – Нельзя сказать, что никого не посадили, но массовых чисток не произошло. Дмитрий Медведев прекрасно понимает, что есть риск окончательно расшатать систему. Мы понимаем, что проблема коррупции не возникла вчера, в книжке Гоголя все рассказано про коррупцию. Прошло уже 200 лет, так что тема не новая. Я отношусь к числу пессимистов, мне кажется, что борьба с коррупцией – это не виртуальное мероприятие, но я не знаю ни одного вменяемого плана по борьбе с коррупцией, как бы это грустно ни звучало.

А.Н. – Президент очень много внимания уделял поддержке малого и среднего бизнеса.

К.С. – Его слова "не надо кашмарить бизнес" стали знаменитыми.

А.Н. – И эти в том числе.

К.С. – Конечно, Дмитрий Медведев об этом много говорил. Это сопровождалось и другими идеями, например, о том, что нам надо бороться с правовым нигилизмом, повышать правовую культуру граждан. Я ставлю это на одном уровне, потому что мелкий и средний бизнес, проблема правовой грамотности граждан – это апелляция к самостоятельности наших людей. Фактически, Дмитрий Медведев активно призывает граждан не лежать на печке, а чем-то заниматься. Для чего надо повышать правовую грамотность? В том числе, и для того, чтобы чем-то заниматься. Что сделано для того, чтобы помочь малому бизнесу? Мы должны понимать, что, безусловно, ответственность за то, что малый и средний бизнес находятся на начальном уровне развития, несет государство. Оно обязано создать бизнесу комфортные условия. За 100 дней вряд ли что-то можно сделать. Думаю, что в следующие 100 или 200 дней что-то можно будет сделать.

А.Н. – Откуда взялась цифра 100 дней?

К.С. – Так в Америке.

А.Н. – Это они придумали?

К.С. – Конечно. Подводить итоги первых 100 дней – это их политическая традиция.

А.Н. – Они могут реально подсчитать, что сделано за 100 дней? Мне кажется, что за 100 дней можно что-то декларировать, но реально ли сделать что-то человеку за 3 месяца на уровне государства? По-моему, это фиктивные ожидания.

К.С. – Мы понимаем, что политический процесс сопровождается элементами ритуально-карнавальной культуры. Есть необходимость создавать отправные точки, чтобы как-то подводить итоги. Можно спорить о том, можно ли за 100 дней подводить итоги. Выборы отчасти имеют игровой элемент. Например, сейчас в США идут выборы. Можно смеяться с того, как Бритни Спирс лежит в купальнике, критикует программу одного из кандидатов и предлагает собственную программу развития. Можно посмеяться, сказать: "Какая может быть программа у неё?" С другой стороны, это все показывается по ведущим каналам, здесь есть некий элемент шоу, игры, карнавала.

А.Н. – Насколько я помню, там был ответ. Сначала Маккейн запустил ролик, где он сравнивала Барака Обаму с Перис Хилтон и Бритни Спирс.

К.С. – Конечно.

А.Н. – То есть это была ответная история.

К.С. – Я говорю, что, казалось бы, выборы Президента – это серьезное дело. Тем не менее, элементы шоу должны быть, иначе простому человеку будет скучно. Простому человеку нужны и 100 дней, и прочие задумки, чтобы было интересно посмаковать.

А.Н. – Никаких проколов у Дмитрия Медведева не произошло в эти 100 дней в этой части?

К.С. – В какой?

А.Н. – В ритуально-карнавальной. Нельзя сказать, что Дмитрий Медведев за 100 дней в чем-то ошибся, сказал какую-то глупость, то есть все было нормально.

К.С. – Мне кажется, что Дмитрий Медведев очень быстро входит во вкус, в роль. Может быть, он это делает даже быстрее, чем Владимир Путин в 2000 году. Все было нормально. То, что должен делать Президент, Дмитрий Медведев делал.

А.Н. – На чем основывается ваше наблюдение, что Дмитрий Медведев быстро входит во вкус? Разве он стал по-другому себя вести?

К.С. – Судя по тому, что я вижу на экране, судя по его выступлениям, он держится достаточно уверенно. Мы не видим и сильных колебаний его рейтинга. Из этого я делаю вывод, что никаких проколов у Дмитрия Медведева нет.

А.Н. – Насколько я понимаю, идет медленное сближение рейтингов: Владимир Путин медленно идет вниз, Дмитрий Медведев медленно идет вверх.

К.С. – Изначально Владимир Путин прикрыл Дмитрия Медведева своим рейтингом. Это имеет отношение к тандему Владимир Путин-Дмитрий Медведев. Часто население не совсем понимает, кто из них главный. Я не думаю, что многие так уж мучаются вопросом, кто из них первый, а кто второй.

А.Н. – Понятно.

К.С. – Все видят и Владимира Путина, и Дмитрия Медведева, их часто показывают, получается удвоение лидера.

А.Н. – Теперь перейдем к войне. Реально в истории России не было прецедентов, когда глава государства дает распоряжение де-юре на введение войск на территорию другого государства. Как себя показал Президент России в этой ситуации?

К.С. – Здесь надо рассматривать тандем Владимир Путин-Дмитрий Медведев. Война началась в тот момент, когда Владимир Путин был в Китае, а Дмитрий Медведев в отпуске. Естественно, был расчет на некую рассогласованность, на то, что никто не мог отдать приказ в этой ситуации. Мне кажется, что российские войска достаточно быстро среагировали, поэтому к верховному главнокомандующему претензий быть не может. Более того, у меня такое ощущение, что этот сценарий не стал неожиданностью, несмотря на то, что ни Путина, ни Медведева не было в Москве.

А.Н. – Я не уверен, что Медведева не было в Москве. Он уже в среду вернулся на похороны Солженицына. Владимир Путин был на отпевании, а Медведев был непосредственно на похоронах.

К.С. – Наверное, вы меня справедливо поправили.

А.Н. – По-моему, так. По-моему, он уже обратно в отпуск не отправлялся.

К.С. – Я не буду спорить, возможно, вы и правы.

А.Н. – Мы можем обсуждать то, что мы видели своими глазами. Для себя я отметил, что первый комментарий, касавшийся войны, Путин делал в Пекине на встрече с Назарбаевым. По-моему, это был первый. Он достаточно свободно сидел в кресле, и рассказывал Назарбаеву. Все это выглядело немного забавно, потому что Назарбаев, я думаю, уже был в курсе. А первое появление Медведева было, если не ошибаюсь, в 15 часов в пятницу, когда он делал свое заявление. И сразу после заявления показали, как танки входят на территорию Южной Осетии. Это можно сравнить? Как, на ваш взгляд, Дмитрий Медведев себя держал? Вряд ли он предполагал, что он так быстро, едва начав работать на посту Президента страны, столкнется с такой проблемой.

К.С. – Безусловно, Медведев не только проявил себя в пятницу, но и потом сделал ряд жестких заявлений. Во время пресс-конференции с Саркози он достаточно хлестко выражался. В 2007 году, когда он еще был одним из кандидатов на пост Президента, когда ещё обсуждалось, Дмитрий Медведев или Сергей Иванов, были разговоры о том, что Сергей Иванов мужской кандидат, а Дмитрий Медведев – женский, то есть более мягкий, человечный образ, нацеленный скорее на женскую аудиторию. И вот теперь война, на мой взгляд, очень сильно добавила к образу Медведева-Президента брутальных черт и брутальных качеств. Но все-таки мы видим, что Путин зримо и незримо был. Он потом прибыл во Владикавказ, он проводил совещания. Был такой забавный эпизод, когда Саркози приехал к Медведеву, они встречались друг с другом, и потом вдруг по лентам информагентств шло сообщение, что к встрече присоединился Путин.

А.Н. – Да, присоединился Путин, и они пошли обедать.

К.С. – Все-таки начинающие Президенты Медведев и Саркози нуждались в неком наставнике, который в нужный момент появился и посмотрел, правильно ли они действуют.

А.Н. – Я где-то читал, не помню, где именно, что при этих событиях в Южной Осетии работа Путина и Медведева была демонстративно разграничена. Подчеркивалась роль Президента как человека, решающего внешнеполитические вопросы, а премьер-министр был именно премьер-министром, хозяйственником. Он поехал во Владикавказ, он на месте проводил какие-то исследования, расследования, изучал ситуацию, собирал информацию, приехал и доложил главе государства, что он увидел. Вместе с тем у него были слова: "Я вам рекомендую, Дмитрий Анатольевич, принять такие-то решения".

К.С. – Да, и Дмитрий Анатольевич их принял. Но я с этим не совсем соглашусь. Напомню ситуацию понедельника, когда Путин проводил заседание президиума правительства и очень жестко выступал в контексте внешней политики. Его заявления по поводу Соединенных Штатов Америки были достаточно жесткими.

А.Н. – Да, по поводу Хусейна и Саакашвили.

К.С. – И это были не просто заявления. Вы вспомнили встречу с Назарбаевым, но в Китае были сделаны и жесткие заявления. Западные каналы в пятницу показывали не выступление Медведева, а отрывки из выступления Путина.

А.Н. – Как вы думаете, это инерция?

К.С. – В чем-то инерция, а в чем-то реальное отражение ситуации. Ещё раз повторю, что Путин все-таки фигура весьма влиятельная, это человек, участвующий в принятии важнейших решений. Я уверен, что все решения, в том числе и по ответному удару на агрессию Грузии, принимались с участием Путина.

А.Н. – Безусловно. Я думаю, что вообще вряд ли кто-то сомневается, что это не единоличное решение.

К.С. – Но вы сами говорите о том, что Путин был локализован в компетенции премьер-министра.

А.Н. – Я не думаю, что он был локализован. На мой взгляд, это было очень грамотное решение, что складывалось такое внешнее впечатление. Потому что, действительно, если сравнивать, как они комментируют какие-то внешнеполитические проблемы, то Путин позволяет себе какие-то образные выражения, видно, что у него опыт за плечами, Медведев же на всех пресс-конференциях немного в футляре, он говорит рублеными фразами, артикуляционно подчеркивает, что он хочет сказать. Путин себя чувствует более свободно.

К.С. – Я с вами согласен. Это, действительно, вопрос опыта. Ещё раз говорю, что Путин 2006-2007 годов и Путин 2001 года с точки зрения публичных заявлений – это две большие разницы.

А.Н. – Но, тем не менее, вы считаете, что Медведев даже быстрее входит в эту роль, чем Путин в свое время.

К.С. – Ему комфортнее, и с точки зрения информационного восприятия, мне кажется, что он входит быстрее.