Открытие экстренного саммита Евросоюза

А.Н. – Сегодня у нас несколько тем. Начнем с основного события последних дней, это ситуация на Кавказе. Сегодня, буквально несколько часов назад, в Брюсселе открылся экстренный саммит Евросоюза.

Ю.Н. – Он посвящен переоценке отношений с Россией. Лидеры 27 государств намерены определиться с единой позицией, которая осуждала бы боевые действия России против Грузии и признание независимости Южной Осетии и Абхазии.

А.Н. – Главное, конечно, это не та декларация, которая будет принята, а конкретные шаги, которые может предпринять Евросоюз в отношении России. Практически все аналитики предсказывали, что никаких санкций сегодня Евросоюз в отношении России принимать не будет. Вы согласны с этим?

В.Е. – Да, тем более, что с утра была утечка в СМИ о том, что Президент Франции, которая председательствует в Евросоюзе, позвонил Президенту Польши и сказал, что не надо занимать очень жесткую позицию по отношению к России.

Ю.Н. – Почему?

В.Е. – Франция и Германия – это самые крупные члены Евросоюза, они заинтересованы в продолжении сотрудничества с Россией. Естественно, всех, в первую очередь, волнуют вопросы энергетической безопасности Евросоюза.

Ю.Н. – Насколько я знаю, еще Болгария, Италия, Венгрия и Греция занимают мирную позицию.

В.Е. – Да, я сказал о самых сильных государствах Евросоюза, к которым сложно отнести Болгарию и Венгрию.

А.Н. – Почему у Великобритании такая жесткая позиция?

Ю.Н. – Она требует жесткой реакции на действия России.

В.Е. – Во–первых, Великобритания – это наш извечный противник, большой конкурент на протяжении более 200 лет, позиция Великобритании никогда не менялась. Она более жесткая, чем у США. Во–вторых, Великобритания в меньшей степени зависит от энергоресурсов из России. От Великобритании в большей степени зависят российские граждане и чиновники, проживающие на территории этого государства.

А.Н. – Если не будет каких–то единых санкций от Евросоюза, может ли, например, Великобритания пойти на какие–то свои шаги, например, для того, чтобы ограничить российских чиновников или бизнесменов в правах?

В.Е. – Безусловно, Великобритания юридически может пойти на это.

А.Н. – Как это она сможет объяснить?

В.Е. – Они могут ужесточить какие–то правила, например, порядок въезда, ввести положение и раскрытии дополнительных источников дохода.

Ю.Н. – Они могут осложнить ведение бизнеса?

В.Е. – Да. Суть не в том, что Великобритания сможет это сделать, а в том, что Великобритания хочет устроить публичную порку Российской Федерации.

Ю.Н. – Скорее всего, это не получится, потому что Польша, Эстония, Латвия и Литва в меньшинстве.

А.Н. – Это так называемые ястребы.

Ю.Н. – Франция занимает серединную позицию.

А.Н. – Она является председателем.

Ю.Н. – Порки не получится, но есть страны Балтии, которые тоже могут повести себя жестко. Чем они могут нам нагадить?

В.Е. – Единоличное поведение прибалтийских стран, на мой взгляд, вообще не в их интересах. России они ничем не могут навредить, а могут навредить только себе. Как в советское время, так и сейчас, они кормятся за счет России.

Ю.Н. – В каком смысле?

В.Е. – Экономика этих стран почти полностью зависит от Российской Федерации.

Ю.Н. – От наших энергоресурсов?

В.Е. – Не только от них. Это и финансы. Всем известно, что отмывание российских денег происходит через прибалтийские банки. Это грузы, транспортный коридор, они получают деньги за транспортировку грузов по их территории. Это энергоресурсы, металлы и другие полезные ископаемые, которые вывозятся туда контрабандой, а потом перепродаются.

Ю.Н. – Вы имеете в виду, что это контрабанда из России?

В.Е. – Конечно.

Ю.Н. – Если они будут продолжать занимать такую же жесткую позицию в отношении России, мы получим рычаги для того, чтобы повлиять на ситуацию в лучшую сторону?

В.Е. – В отношениях с Прибалтикой не может быть лучшей или худшей стороны. Конечно, мы имеем рычаги влияния на них. Но зачем это делать? Эта борьба Давида и Голиафа, она ни к чему. Опять нас будут упрекать в том, что мы, большая страна, обижаем маленьких.

Ю.Н. – Но Давид выиграл.

В.Е. – Совершенно верно.

А.Н. – Сейчас и Саакашвили себя сравнивает с Давидом. Больше не на кого пенять.

Ю.Н. – Остается только Ветхий Завет.

А.Н. – Если нет никакого реального решения саммита, для чего они его собирали в экстренном порядке?

В.Е. – Потому что Госдепартамент США был инициатором этого мероприятия.

А.Н. – Они же понимали, что нет единого европейского фронта, не будет единой реакции, осуждающей Россию. Может быть, она будет на словах, но до дела не дойдет.

В.Е. – Во–первых, всегда есть надежда, что что–то случится. Во–вторых, если этого не будет, всего остается возможность в том или ином виде шантажировать партнеров, которые не заняли их позицию.

А.Н. – Поясните это.

В.Е. – У них есть двусторонние отношения между собой. Например, если сегодня Германия голосует против санкций в отношении России, несмотря на то, что Америка пытается это пролоббировать, в отношениях между Германией и Америкой появляются другие нюансы. Америка говорит: "мы вам какие–то кредиты или определенный вид деятельности будем прикрывать". Политика – это торговля. Они заранее понимают, кто как будет голосовать, они заранее приготовили список просьб по другим направлениям, где надо будет уступить Америке, чтобы их позиция прошла именно в таком виде.

А.Н. – Особыми кажутся отношения Европы и Грузии. Там заявлено, что сегодня будет принято решение об усилении связей с Грузией, что это значит?

В.Е. – Пока я не знаю, как они могут усилить связи с Грузией. Может быть, они пригласят миллион грузин, которые проживают в Российской Федерации, в Евросоюз и обеспечат такой же доход, какой был от их работы в России.

А.Н. – А если серьезно? Можно говорить не только о Грузии, но и об Украине, может быть, об Азербайджане, о государствах, которые в большей или меньшей степени выражают свою заинтересованность в сближении с НАТО.

В.Е. – Они все выражают высокую степень заинтересованности в НАТО. На мой взгляд, несмотря на то, что завтра должен прилететь Президент Армении в Москву, Армения тоже стремится в НАТО, как и Молдавия, и Украина. Естественно, это стремление поддерживается, в первую очередь, Госдепартаментом США. Так происходит блокада России, происходит зажатие в тиски. Контролировать Россию, знать, что у нас происходит – это давняя мечта.

Ю.Н. – Что интересного в НАТО, что туда стремится даже Армения, которая всегда выражала любовь к России?

А.Н. – Лояльность.

Ю.Н. – Насколько лакомый кусок там?

А.Н. – Может быть, есть страх?

Ю.Н. – Может быть, их перекупают? Они находятся рядом с нами, а Америка далеко.

В.Е. – На мой взгляд, есть любовь армян к России, но это не имеет никакого отношения к политике. Моя армянская фамилия позволяет мне так говорить. Это все эмоции. Руководство Армении будет подходить к решению реальных проблем также прагматично, как и все остальные. Все будут играть на противоречиях России и Евросоюза, России и Америки, чтобы получить на этом деньги.

Ю.Н. – Важно, кто больше даст?

В.Е. – Совершенно верно. Это имеет отношение к экономике, обороне, безопасности.

Ю.Н. – Это шантаж.

А.Н. – Это нормальная политическая торговля. У меня возникает логичный вопрос: "Хватит ли у нас ресурсов, чтобы вести такую торгово–политическую войну?"

В.Е. – Это сложный вопрос. Если мы считаем себя мировой державой, если нам нужно принимать участие в мировых процессах, конечно, нам надо участвовать во всех этих играх, какими бы они циничными и неприглядными не казались. Все сохраняют хорошую мину при плохой игре. Так все добиваются результатов. Я так понимаю, что вы спрашиваете не только о финансовых ресурсах?

А.Н. – Обо всем.

В.Е. – Должен быть еще и интеллектуальный ресурс. Очень многое зависит от внутренней политики страны, от политической стабильности внутри государства.

А.Н. – Безусловно.

В.Е. – Сателлиты определяют свою стабильность в соответствии с нашей политикой, так они понимают, насколько мы надежные партнеры, что мы даем, что берем. Для этого должна быть ясная внешняя политика. Как мне недавно сказала одна дама, которая занимается внешней политикой в Европе, мы отличаемся от американцев. Она сказала: "Мы знаем, что американцы неправильно поступают, но они тратят огромные деньги на то, чтобы объяснить всем, что они правы, а Россия тратит немного денег на то, чтобы объяснить, что Америка не права".

Ю.Н. – Вы хотите сказать, что мы постоянно проигрываем информационные войны.

В.Е. – Да.

Ю.Н. – Это идеологические войны.

В.Е. – Мы привыкли защищаться, мы все время рефлексируем, а в политике этого нельзя делать, надо все время иметь четкую стратегию, надо постоянно двигаться.

Ю.Н. – Должна быть постоянная линия.

В.Е. – Мельтешение до хорошего не доводит.

А.Н. – Не соглашусь с вами. В последнее время я не вижу рефлексии, например, в выступлениях премьер–министра Владимира Путина и Президента Дмитрия Медведева.

В.Е. – Конечно, в последние дни, после грузино–осетинского конфликта, этого нет. Мы оправдывались, говорили, что не мы первыми начали, а грузины. Никому в мире не интересно, кто первый начал. Все, кому положено, прекрасно осведомлены, кто начал первый. Вопрос в том, что Россия должна быть назначена виноватой. Интересно, что мы будем делать дальше.

Ю.Н. – Что же мы будем делать дальше?

В.Е. – Не знаю. Я не Президент и не премьер–министр.

Ю.Н. – Но вы работаете в институте общественного проектирования. Подскажите Президенту.

А.Н. – Есть два варианта. Первый – это то, что было бы правильно сделать, с вашей точки зрения. Второй вариант – это то, что ни в коем случае делать нельзя.

В.Е. – К сожалению, то, чего нельзя было делать, мы уже сделали.

Ю.Н. – Например?

В.Е. – Например, нельзя было поддаваться на эту провокацию.

Ю.Н. – Не надо было входить войска в Южную Осетию?

В.Е. – Все эти события начались не вчера.

Ю.Н. – 16 лет назад.

В.Е. – Если я скажу, что мы неправильно сделали, что ввели туда войска, это будет неправдой, потому что, конечно, в этой ситуации это было правильно. Если я скажу, что там неправильно размещались миротворческие силы, конечно, это будет неправдой. Конечно, они правильно размещались. Дело в том, что решение проблемы на поверхности лежало 15 лет назад. С каждым годом мы его все более усугубляем. В результате нас вынудили признать независимость Абхазии и Южной Осетии. Я всегда был за этот процесс, может быть, не таком виде.

А.Н. – Это понятно.

В.Е. – США не позволили себе признать независимость Тайваня, несмотря на все свое расположение к нему. В современной истории нет прецедента, чтобы кто–то признал независимость непризнанного государства. Мы сейчас себе это позволили, причем не в самой удобной ситуации.

А.Н. – Турки признают Северный Кипр.

В.Е. – Это длится давно.

А.Н. – Кажется, с 1973 года.

В.Е. – На этой территории ничего не происходит.

А.Н. – Вы сказали, что сейчас не важно, кто первый начал. Сейчас, 1 сентября, что надо делать, а чего нельзя делать?

В.Е. – Я думаю, что должна быть подготовлена концепция информационной политики, направленной, в первую очередь, на внешний мир, потому что внутри страны никого не надо убеждать, что мы правы. Все и так верят в то, что мы правы.

Ю.Н. – До сих пор нет концепции?

В.Е. – На мой взгляд, ее нет. Если она есть, то она не совпадает с нашими действиями. Все наши телеканалы, радиостанции – это инструменты внутреннего пользования.

Ю.Н. – Совершенно верно.

В.Е. – Когда наш министр иностранных дел выступает, обратите внимание, какие микрофоны есть у него на столе. Кроме наших каналов, там только канал "Аль–Джазира". В мире это никому не интересно, это никто не показывает, это продукт внутреннего пользования, а нам надо все объяснять миру, быть прозрачными, понятными, должна быть понятна система принятия решения. Чем более мы будем понятны миру, тем легче с ним будет решать вопросы.

А.Н. – Как это сделать?

В.Е. – Для этого нужна программа информационной политики. Это похоже на будильник, я всегда привожу его в пример. Невозможно вставить в него одну новую шестеренку. Если все шестеренки новые и начищенные, а одна не начищенная, то весь будильник не выполняет свою функцию. Если мы возьмемся за информационную политику, встанет вопрос концепции внешней политики с национальными интересами, с пенсионной системой внутри страны, с внутренней политикой, с партийно–политической системой, с финансированием партий и так далее. Пока мы всю систему не сбалансируем, мы будем оставаться непонятными и страшными для всего мира.

Ю.Н. – Сначала должна быть информация политика. То есть то, что мы разрушили до основания, а новое мы еще не построили, может быть, мы не видим необходимости в этом.

В.Е. – Видим.

Ю.Н. – Упущен момент?

В.Е. – Как бы ваши коллеги на меня не обижались, но, думаю, что у нас недостаточное количество профессионалов в журналистике.

Ю.Н. – У нас сегодня нет профессионалов в журналистике.

В.Е. – Я иногда встречаюсь с выпускниками факультета журналистики. Это ужас.

А.Н. – В чем он выражается?

В.Е. – В непрофессионализме. Люди, которые думают, что они умеют писать, снимают передачи, пишут так, как мы бы сейчас говорили в подробностях о балете при том, что мы не закончили балетную школу. Каждый журналист, выбрав себе какую–то специализацию, тему, полагает, что он в ней очень крупный специалист, но при этом в слове "мама" может сделать две ошибки. Это говорит о необходимости знаний.

Ю.Н. – Кроме того, присутствует фактор страха, который был насажден примерно 10 лет назад.

А.Н. – Так мы возвращаемся к ошибкам, которые были допущены раньше.

Ю.Н. – Их надо исправлять, это надо делать как можно раньше. Я хотела спросить про ШОС. Мы были уверены, что они нас поддержат в признании Южной Осетии и Абхазии?

А.Н. – Они нас поддержали как–то странно.

Ю.Н. – Они нас не очень поддержали, как и Белоруссия.

В.Е. – Очевидно, что нас никто не поддержит. Это прогнозировалось заранее. Даже Лукашенко приехал на встречу в Москву, предварительно выпустив у себя политзаключенных, получив благодарность.

А.Н. – Это точно.

В.Е. – До публичного заявления дело дошло только после того, как ему пообещали рассмотреть проект нового нефтепровода через территорию Белоруссии.

Ю.Н. – Он деньги захотел.

В.Е. – Конечно. Все будут торговаться до последнего. С одной стороны, и ШОС не однородна. С другой стороны, это, по большому счету, не российская организация.

А.Н. – Она китайская.

В.Е. – Вы хотите, чтобы Китай признал независимость двух маленьких кусочков земли и рискнул Тайванем и Тибетом?

Ю.Н. – У каждого есть свой скелет в шкафу.

В.Е. – Конечно.

Ю.Н. – Заканчиваем на минорной ноте.

А.Н. – На мой взгляд, она выражает реальное положение.