Шахтеры-пенсионеры: "Верните нам заслуженные льготы!"

А.Н. – Сегодня у нас еще одна тема, которая перетекает из нашего вчерашнего эфира. Вчера мы говорили о проблемах, с которыми сталкиваются шахтеры–пенсионеры города Зверево Ростовской области. Они приехали в Москву отстаивать свои права. Вчера у нас в гостях был Валерий Дьяков, депутат зверевской Думы. Сегодня в гостях вместе с ним Александр Сташков, участник пикета.

Ю.Н. – У меня есть ремарка. Насколько я понимаю, не только в городе Зверево, но и в городе Шахты подобная ситуация.

В.Д. – Да.

Ю.Н. – Я хотела спросить у нашего нового гостя, какой у него стаж.

А.С. – 27 лет.

Ю.Н. – Вы уже на пенсии?

А.С. – Да.

Ю.Н. – Сколько человек приехало в Москву?

В.Д. – Четверо.

Ю.Н. – Рассказывайте, отважные шахтеры, как вас приняла прокуратура.

А.Н. – Удалось сдвинуть дело с мертвой точки?

Ю.Н. – Насколько я знаю, перед тем, как прийти в прокуратуру, вы присылали туда все документы, все решения суда, вплоть до решения Конституционного суда в вашу пользу, а Генеральная прокуратура благополучно все эти бумаги отправляла в ваш район, где у вас царит и правит один человек.

В.Д. – Прокурор Власов и Владимир Чуб.

Ю.Н. – Что сегодня было в прокуратуре?

В.Д. – Сегодня мы сдали 300 решений судов.

Ю.Н. – В вашу пользу?

В.Д. – Да.

А.С. – Их не исполняли.

В.Д. – Эти решения были вынесены для исполнения, но, как нам объясняют, эти решения судов уже исполнены, хотя там нет срока давности. Это говорит наш прокурор.

Ю.Н. – То есть они исполнены, но льготы вам не полагаются?

А.С. – Да.

В.Д. – Хотя там не указан срок их исполнения. Нам разъяснили, что пока я живой, я буду пользоваться пенсией. Но это изменилось с выходом закона нашей власти.

Ю.Н. – На частный дом, например, если там живет вдова, выдается пайка угля?

А.С. – Да.

Ю.Н. – Это выдается для отопления дома.

В.Д. – И для приготовления пищи.

Ю.Н. – Значит, это должно быть круглогодично.

В.Д. – Да, в размере 6 тонн.

Ю.Н. – А если вы живете в государственном доме?

В.Д. – Тогда мы не платим за отопление.

Ю.Н. – Когда закон вступил в силу, вам к пенсии должна быть надбавка. То есть вы эту льготы принимаете в виде денег.

А.С. – Да.

Ю.Н. – Так должно быть? А на самом деле?

В.Д. – Этого ничего нет.

А.Н. – Анатолий Григорьевич, мы можете прокомментировать эту ситуацию юридически?

А.К. – Если говорить о решении суда, то в этом надо разбираться. Для меня не понятна формулировка, что исполнено решение суда, если на самом деле оно не исполнено. Вероятно, вопросы должны быть к судебным приставам и исполнителям. Теперь о льготах. Вы затронули этот вопрос в части того, что, если человек лишается льгот, то он должен выбрать, он пользуется льготами или берет денежную компенсацию. Это непонятно. Если лишили льгот, как этот вопрос решается на уровне субъектов Российской Федерации?

А.Н. – Дадим возможность нашим гостям ответить.

В.Д. – Конституционный суд признал, что льготы остаются за нами. Но вопрос открыт, потому что нет источника финансирования.

А.К. – Нет денег?

В.Д. – Нет денег. Субъект боится обращаться к тем, кто издал этот закон. Но тот, кто издал, тот и должен искать источник финансирования. В течение трех с половиной лет никто не хочет определить источник финансирования этой льготы. Мы обращались в Конституционный суд, 22 февраля 2007 года вышло определение, что льгота остается за нами, надо только определить источник финансирования. Но ведь не мы, пенсионеры, должны его определять?

А.К. – Конечно.

В.Д. – Кто его должен определять?

А.К. – Если по закону это относится к компетенции субъекта Российской Федерации, значит, это должен определять субъект Российской Федерации. Если он не в состоянии решить этот вопрос, он должен выйти на Правительство и как–то закрывать эту тему.

В.Д. – В мае по подобному поводу в Правительство обращалась Тверь, у них была такая же ситуация. Они получили средства, а у нас никто не хочет исполнять решение суда.

А.К. – Я попрошу, чтобы мне отправили материалы.

Ю.Н. – Обязательно.

А.К. – Но в данном случае, на мой взгляд, надо требовать от губернатора принятия решения. Если этого решения не будет, невозможно обеспечить людей. Эти вопросы надо решать. Надо посмотреть, какую работу делает губернатор, чтобы снять этот вопрос.

Ю.Н. – Губернатор, Владимир Чуб, на посту с 1996 года, когда вышел закон о льготах. В 2001 году он переизбрался, сейчас 2008 год, вопрос все не решен. Уже избран новый мэр, как мы выяснили, но просто обругал людей. Насколько я понимаю, были проблемы уже уголовного характера, были нападения на вас и на вашу жену.

В.Д. – В 2006 году 2 октября на меня было совершено нападение с целью убийства. Пострадала жена, я физически могу за себя постоять. Мне переломили руку, пробили голову. Через 7 месяцев после обращения в Генеральную прокуратуру местный прокурор заставил составить фоторобот, то есть на 7 месяцев меня оставили убивать.

Ю.Н. – Что–то говорили, когда избивали? Были какие–то слова, угрозы? Может быть, просили прекратить вашу деятельность?

В.Д. – Все было молча. Перед этим угрозы поступали.

Ю.Н. – Какого характера?

В.Д. – Говорили, чтобы я прекратил заниматься этой темой.

А.Н. – Тогда вы уже были депутатом?

В.Д. – Был.

Ю.Н. – Он депутат, поэтому власти должны были давно заняться этой проблемой.

А.К. – Если я правильно понял, есть решение суда, которое подтверждает правомерность действий граждан?

Ю.Н. – Иначе на него бы не нападали.

А.Н. – Насколько я понимаю, здесь ситуация чем–то похожа на историю с чернобыльцами. Там тоже люди имеют на руках решение суда в свою пользу, но никто это решение не исполняет. Вы сказали про приставов. Вы к ним ходили?

В.Д. – Судебные приставы работают вместе с администрацией и прокурором, они действуют в обратную сторону. Они заставляют пенсионеров ходить на предприятия и там выбивать эти средства.

А.К. – Назовите, кто там судебный пристав.

Ю.Н. – Фамилии.

А.К. – Мы иногда наблюдаем ситуацию, когда судебный пристав очень активно пытается исполнить решение суда.

В.Д. – Рядом со мной сидит Александр Владимирович. В отношении него 2 числа мировой судья издал приказ, чтобы за задолженность, которая, якобы, накопилась за отопление, было описано имущество. Он написал протест, через 3 дня судья отменил этот приказ.

А.К. – Это другая ситуация.

В.Д. – Но судебный пристав прессует людей. Кто–то сопротивляется, кто–то нет, а судебный пристав не обращает внимания на решение суда.

А.К. – Назовите его.

Ю.Н. – Посмотрите по бумагам.

А.К. – Кто с вами работает?

В.Д. – С нами работает старший судебный пристав города Зверево, они сменились. Был Бумагин, теперь не знаю, кто.

А.К. – Странно, что они не исполняют решение суда, которое должны исполнять. А в том, что касается взыскания с гражданина, здесь они проявляют активность.

В.Д. – Но они не отменяют первое решение.

А.К. – Как это может быть?

В.Д. – У нас все может быть.

Ю.Н. – Мы хотим, чтобы Общественная палата подключилась к этому.

А.К. – Миусская площадь, дом 7, строение 1.

В.Д. – Во сколько подойти к вам?

А.К. – Мне надо сориентироваться, подойдите к 12 часам. Я предупрежу ответственного секретаря, он заберет у вас бумаги.

Ю.Н. – Нужны копии?

А.К. – Там должно быть официальное обращение на мое имя, как председателя комиссии.

Ю.Н. – Им подскажут, как это написать?

А.К. – Да. И надо оставить контактный телефон. Я обещаю, что юридически я постараюсь разобраться в этой ситуации, тогда мы свяжемся.

Ю.Н. – Это было бы хорошо, потому что жалко людей.

А.Н. – Валерий Петрович заулыбался. Хочу вам сказать, что он очень похож на Михаила Сергеевича Горбачева.

А.С. – Копия.

Ю.Н. – Вы земляки?

В.Д. – Он ставропольский.

Ю.Н. – Вы все южные люди, глаза у вас также горят. Может быть, что–то сдвинется с мертвой точки. Не хочется существовать в скотским мире, когда мы ради бабла подставляем детей и стариков.

В.Д. – Мы их не уважаем.

Ю.Н. – Мы их просто убиваем.

А.Н. – Вы сегодня почувствовали какие–то изменения в поведении милиции, прокуратуры?

В.Д. – Из области позвонили Бадалову, это "Росуглепром", который нас поддерживает. Он был на пресс–конференции. Его из области спрашивали, зачем он оказывает помощь. Он говорит, что действует по закону.

Ю.Н. – Уже позвонили?

В.Д. – В области началось какое–то движение.

А.Н. – Узнали, что вы в Москве стучитесь в двери.

В.Д. – Когда нас забрала милиции у Генеральной прокуратуры, по адресам участников пикета начала ездить милиция и пугать.

Ю.Н. – Что говорили?

В.Д. – Спрашивали: "Куда поехал ваш муж?" Оставили постового, чтобы допросить мужа, если он вернется. Это была реакция на то, что мы находимся в Москве.

А.С. – То есть я должен сообщить милиции, куда и зачем я еду, хотя я свободный гражданин и имею право свободно перемещаться.

Ю.Н. – "Чудны дела твои, Господи".

А.Н. – Как вас сегодня приняли?

А.С. – Сегодня нас нормально приняли. Мы сдали документы. Нам пообещали, что будут разбираться.

Ю.Н. – В Москве?

А.С. – Да, в седьмом отделе.

Ю.Н. – Я даже запишу это себе.

В.Д. – Это отдел прокуратуры, он будет разбираться без сообщения на место. Было нами указано, чтобы в наш город прислали комиссию для разбирательства.

Ю.Н. – В город Зверево?

В.Д. – Да.

Ю.Н. – Когда вы приедете, скажите шахтинцам, чтобы они тоже не сидели сложа руки.

В.Д. – О них я вчера говорил.

Ю.Н. – Про страсбургский суд?

В.Д. – Да, там приняли к рассмотрению заявление.

Ю.Н. – Заявление одного шахтера?

В.Д. – Да. А мы приготовили тысячу таких заявлений.

Ю.Н. – Не хочется краснеть перед миром. Может быть, нам удастся здесь разобраться? Потом будут говорить, сколько обращений из России, давайте здесь разбираться, это беспредел. Завтра не забудьте сказать про седьмой отдел прокуратуры, чтобы Анатолий Кучерена знал об этом, чтобы он знал, у кого спрашивать.

В.Д. – Мы еще связались с нашим депутатом. Мы ему отдаем копию заявления, чтобы он проконтролировал разбирательства здесь.

Ю.Н. – Отлично, это не помешает. А мы, журналисты, обязательно будем следить за этой историей. Когда было совершено на вас нападение, вы обращались в милицию, чтобы это зарегистрировать?

В.Д. – Обязательно. Приходил судмедэксперт, я и жена зарегистрированы. Они хотели это свернуть на бытовой уровень.

А.Н. – На хулиганство?

В.Д. – Да.

Ю.Н. – Что–нибудь было украдено: деньги, часы?

В.Д. – Нет. Это случилось, когда я вышел из гаража. Я имею право носить оружие.

Ю.Н. – Почему?

В.Д. – Потому что я его зарегистрировал.

А.Н. – Тебе сказали, что человек может за себя постоять.

В.Д. – Я в гараже повесил сбрую, как я ее называю, вышел с женой. Я получил от мэра письмо, думал, что он будет со мой разбираться технически, по переписке. Я расслабился. Оказывается, как я потом разобрался, его письмо было обращено покойнику.

Ю.Н. – Что там было? Они считали, что вы покойник?

В.Д. – Я не должен был оправдаться. Там было написано, что депутат Дьяконов ведет неправильную политику, то есть это клевета. Если бы меня убили, я не мог бы оправдаться. На следующий день была встреча с депутатами законодательного собрания, я там должен быть что–то сказать такое, что опасно, поэтому это все было подготовлено в спешке. Я обратился с клеветой в нашу прокуратуру, но если дело касается администрации, оно заминается. Письмо было рассчитано на покойника, это я потом проанализировал. Я отошел от гаража. Я никогда жену не брал под руку, я всегда в напряжении. Я краем глаза увидел посторонний предмет, это удлиненная бита, удар был рассчитан так, чтобы раздолбить череп. Я успел подставить лопатку и в течение 15 секунд меня обрабатывали этой битой. Я все время подставлял лопатку. Жена кинулась меня защищать, она дала время мне развернуться. Я развернулся, она упала, ей перебили руку.

Ю.Н. – Хотели изуродовать?

В.Д. – Шли на убийство. Я хотел одной рукой перехватить биту, не подучилось. Когда второй рукой перехватывал, раздробил палец. Потом я озверел, решил убивать.

Ю.Н. – Помните, как говорил Гоша в фильме "Москва слезам не верит": "Вечер перестает быть томным". Это страшно. А представляете, какие деньги ушли, если так идут на то, чтобы людей битой убивать?

В.Д. – Откат у нас самый большой, это 20 процентов.

Ю.Н. – 20 процентов?

В.Д. – Да, хотя по Библии отдают десятину.

А.Н. – Вы держите своих земляков в курсе ваших московских приключений?

В.Д. – Конечно, мы созваниваемся.

А.Н. – Что они говорят? Они реагируют?

В.Д. – Они нас поддерживают.

А.Н. – У них и у вас появилась какая–то надежда? Может быть, вы еще опасаетесь?

Ю.Н. – Сегодня они веселее смотрят. Вчера они были совсем грустные.

А.Н. – Первые впечатления у вас были связаны с тем, насколько виртуозно московские милиционеры владеют ненормативной лексикой. Как вы нам сказали, в шахте люди привыкли разговаривать по–простому, но здесь был очень виртуозный мат.

В.Д. – Шахтеры отстают. Это был партизанский отряд, никто не представился.

А.Н. – Какая обстановка сейчас у вас дома? Что вы знаете?

Ю.Н. – Не боятся?

А.С. – Сейчас дома нормальная остановка, никто пока не интересуется нами.

Ю.Н. – Пока не наезжают.

В.Д. – В субботу соберутся люди, 300–500 человек.

Ю.Н. – На главной площади?

В.Д. – Туда нас не пускают.

Ю.Н. – А где?

В.Д. – Ответили, что наша администрация – это объект повышенной опасности.

Ю.Н. – Кошмар.

В.Д. – Я не знаю, как они работают в таком объекте. Людям будет сообщено, что здесь происходит.

А.Н. – Вы планируете оставаться в Москве?

В.Д. – Конечно.

Ю.Н. – Завтра у них встреча, они отнесут документы, наверное, надо решить еще какие–то вопросы.

А.С. – Да.

Ю.Н. – В субботу в городе будут принимать какое–то решение?

В.Д. – Это надо для того, чтобы люди просто узнали, какая информация. Пикет в городе приостановлен, только при возвращении кого–то из нас пикет возобновится до решения этого вопроса в Москве. Он будет стоять месяц, два, пока все не решиться.

Ю.Н. – Мы все время будем с вами связываться, а вы нам расскажите, что у вас происходит.

В.Д. – Конечно. Местная радиостанция тоже звонит, она постоянно интересуется.

Ю.Н. – Я ее слышала, когда ехала мимо Шахт.

А.Н. – По местному телевидению вас показывают?

В.Д. – Наше телевидение принадлежит администрации, газета тоже принадлежит администрации. Даже мы, депутаты, там не смогли высказать свое мнение по поводу беспредела, который происходит у нас в городе. Беспредел происходит не только по отношению к пенсионерами, он есть в образовательной системе, она разрушается. Директора школ, которые выиграли по миллиону, уволены.

Ю.Н. – Миллионы – это гранты.

В.Д. – Директора уволены, потому что они не согласны с новым руководителем.

Ю.Н. – Они не согласны в чем?

В.Д. – Они имеют свое мнение. Профессионал решает вопрос, но пришли с новым мэром новые люди, завуч из соседнего города стала директором управления народного образования. Она по–своему все решает. В одну из школ она устроила свою дочку. 12 числа она будет менять график работы школы, потому что добираться из того города надо за 20 километров, поэтому она переносит начало уроков с 8 часов на 9 часов. Это только из–за дочери.

Ю.Н. – Замечательно! Мы цветем и пахнем, а на фоне всего этого наш Президент пытается сдвинуть антикоррупционную машину. Я не представляю, как он с этим будет бороться. В каждой местности свой князь, который делает то, что хочет.

В.Д. – Человек может себя изнасиловать борьбой с коррупцией. Как коррупционер может сам себя наказать?

Ю.Н. – Залюбить себя до смерти.

А.Н. – Ему надо помочь.

Ю.Н. – Мы не прощаемся с вами.

А.Н. – Мы будем поддерживать вас, мы, журналисты из Москвы, всегда смотрим за вами.

А.Н. – Я всех порадую: наши выиграли у Уэльса.

Ю.Н. – А ты говорил, что я сглазила. Поздравляем вас.