Существует ли необходимость перехода на новые отечественные самолеты?

А.Н. – Продолжается расследование, как вы знаете, катастрофы самолета Боинг–737/500 компании "Аэрофлот–Норд", которая произошла в Перми несколько дней назад. Говорят о том, что вроде там не техническая неисправность была. Но, тем не менее, по последним данным самолет этот отправился в рейс с двумя неполадками. Но было принято решение отложенного ремонта. То есть, вроде как эти неполадки не должны были привести ни к чему трагическому. И мы пока не знаем, действительно, ли вот именно эти неполадки сработали или нет.

Ю.Н. – Действительно мы не знаем. Поэтому я сейчас попрошу, если, все–таки, Олега Михайловича мы не дождемся, если он нас так, попросту говоря …

А.Н. – Не доступен человек, мало ли чего.

Ю.Н. – Не доступен, хотя договорились, что он должен был выйти. Я очень прошу тех радиослушателей, которые имеют какое–то отношение к авиации, может быть на заводе авиационном работали и продолжают работать, может быть вы пилот, не называя себя …

А.Н. – Да любое отношение к авиации.

Ю.Н. – Возникает вопрос "Почему нельзя направить деньги на то, чтобы возрождать заводы отечественного авиастроения?".

А.Н. – Теперь вот так достаточно официальная информация, просто сейчас режиссер подсказывает, что Олег Михайлович к нам выйти не может.

Ю.Н. – Просто иногда люди не понимают, что работа в эфире – это на самом деле не к нам к журналистам приходят, это отношение к радиослушателям, к тем людям, для которых собственно, наверное, вот этот партнер гражданской авиации, инфраструктуры этой самой, вот она и работает, собственно, для простых людей. Потому что, в конце концов, мы платим деньги за билеты. Вот Олег Михайлович, наверное, еще как–то не осознал.

А.Н. – Можно я?

Ю.Н. – Да. Продолжай, пожалуйста, по поводу статьи.

А.Н. – Значит, Совет Федерации вчера направил законопроект государственного контроля безопасности полетов. В Думе объявили о том, что начинают подсчеты, сколько изношенных самолетов у нас летает. И премьер Путин распорядился отменить, по крайней мере, сказал, что это необходимо сделать, отменить пошлины на ввоз некоторых видов новых самолетов, чтобы сделать их дешевле и доступнее. Потому что сейчас, как выяснила газета "Известия", в сегодняшнем номере можете эту статью прочитать, Россия превратилась в свалку авиационной пассажирской техники. Например, если говорить о тех же самых самолетах компании Боинг. Их сейчас в России около ста пятидесяти. Вот что пишут "Известия": "Большинство из этих самолетов к нам попадают в возрасте 12–20 лет. Практически, все они зарегистрированы на Бермудах. Потому что это выгодно нашим российским, подчеркиваю, российским компаниям. Меньше платится налогов. Бермудские авиалайнеры российского сертификата не имеют и никакого техосмотра при поступлении в Россию не проходят". Дальше пишут "Известия": "Дело в том, что в 99–м году между федеральной службой воздушного транспорта и авиационными властями Бермуд был подписан документ о разграничении полномочий между государством, где самолет зарегистрирован, и государством, где он, собственно говоря, летает. Бермуды взяли на себя функции технадзора над самолетом, а надзор за летно–технической эксплуатацией остался за Россией. То есть получается, что достаточно разрешения бермудского инспектора и самолет в России может летать. Раз в полгода инспектор в Россию приезжает, осматривает самолет, нет ли у него повреждений и состояние документации и улетает. То есть техосмотр проводит не российский инспектор, а инспектор с Бермудских островов, пишут "Известия". Хотя, как дальше идет речь в этой статье, даже вот такой механизм соблюдается не всегда. Есть еще один интересный момент, о котором в газете сообщил президент профсоюза летного состава Ярослав Бойчук. Во всем мире гражданской авиацией управляет один орган, а у нас целых пять. Поименно – Минтранс, Ространснадзор, МАРК – это межгосударственно–инновационный комитет, который расследует, как правило, все авиакатастрофы, федеральное агентство воздушного транспорта и федеральные аэронавигационные службы. Самое интересное, что у каждой из этих структур, есть свои собственные стандарты по безопасности полетов. В результате единого стандарта в России нет.

Ю.Н. – То есть пять стандартов?

А.Н. – Да. Единого стандарта нет, единой политики нет. Знаешь, мне что напомнило? Помнишь, у нас был разговор по стройке? Что у нас нет технических нормативов по строительству уже там несколько лет? И все, что строится последние годы, вообще, идет без какого бы то ни было технического надзора.

Ю.Н. – ГОСТА. В Советском Союзе это был ГОСТ.

А.Н. – В каком–то смысле, да.

Ю.Н. – Стандарты такие, ГОСТы были.

А.Н. – Вот такая история!

Ю.Н. – Я все чаще и чаще стала Советский Союз вспоминать. Причем, в хорошем аспекте. Я как–то себя ловлю на этом.

А.Н. – Да–да. Даже сегодня вот в разговоре с Левой Бакирией помянули добрым словом систему приема донорской крови. Так вот, получается, что с одной стороны у нас, первое, своих самолетов нет, мы их не строим, когда будет сухой суперджек никто точно толком не может сказать. Во–вторых, мы закупаем на Западе поддержанные самолеты.

Ю.Н. – Двадцатилетней давности.

А.Н. – Да. При том, что Боинг, вообще–то, должен летать где–то 8–10 лет. А потом его сдают в утиль.

Ю.Н. – А потом в Россию.

А.Н. – Да. Потом в Россию, мы его радостно принимаем.

Ю.Н. – А и замечательно!

А.Н. – Значит, покупаем поддержанные самолеты.

Ю.Н. – Не проверяем!

А.Н. – Третье, мы их толком не проверяем. И они, в общем, и дальше техосмотр проходят весьма и весьма символически. И четвертое, у нас же у самих в России пять организаций, которые должны почему–то следить за безопасностью полетов, вместо одной.

Ю.Н. – Я могу тебе объяснить, почему.

А.Н. – Нет. Мне объяснять не надо.

Ю.Н. – Все пять имеют хорошие деньги с этих перелетов.

А.Н. – Вот такая поганая история получается.

Ю.Н. – Поганая, поганая, плохо пахнущая, это точно.

Ю.Н. – Я сейчас, вообще, не хочу летать на самолетах. Я очень боюсь. А теперь я даже не знаю, как вообще. Что же такое? Ну, когда же это? Ну, зачем же? Ребята, вы кладете себе деньги в карман – это понятно. Наживаетесь – это хорошо. Но вы хоть как–то выполняйте свою работу. Нельзя же все время сидеть в Швейцариях и черт те знает где еще, на Багамах. Ну, хоть как–то! Все пять перечисленных организаций. Слушай, сама по себе система – это, вообще, просто! Ладно, как на телевизионного зрителя, на нас забили, потому что мы лохи, которые хаваем все. В итоге мы имеем вот то, что показывают по одному из каналов. Сейчас я с ужасом видела!

А.Н. – Слушатели есть!

Ю.Н. – Мы хаваем это все! Теперь дома не строят, ГОСТа нет. И в чем мы живем? Да главное, построить и сдать, и взять это бабло от нас же, от простых смертных. Мы же потом концов не найдем. Как нам сейчас сказали! Концы в воду! И все!

Радиослушатель Денис – Часто летаю.

Ю.Н. – И как?

А.Н. – Рассказывайте!

Радиослушатель Денис – Озадачился вопросом по поводу катастрофы пермской и начал его изучать, потому что часто летаю.

Ю.Н. – Так?

Радиослушатель Денис – Стало быть, тема не безынтересна.

Ю.Н. – Что нашли?

Радиослушатель Денис – В итоге пришел к выводу, что все–таки не технические это неполадки, а все–таки склоняюсь, мое личное субъективное мнение …

Ю.Н. – Человеческий фактор?

Радиослушатель Денис – Теракт!

А.Н. – Почему? Почему вы так думаете?

Радиослушатель Денис – Кстати, с критикой к вам хочу обратиться. Почему эта тема так замалчивается и муссируется именно тема технических неисправностей и сваливания вины на ответственных людей?

Ю.Н. – Денис, а я не видела просто ни разу этой информации.

А.Н. – Нет!

Ю.Н. – А ты видел, да?

А.Н. – Я видел только заявление, что теракт не подтверждается, там нет никаких следов взрывчатки.

Ю.Н. – А я не видела. Так, рассказывайте!

Радиослушатель Денис – Есть косвенные признаки.

А.Н. – Вот вы нам и расскажите про эти косвенные признаки!

Радиослушатель Денис – Из блогов и читая комментарии на сайтах новостных на статьи о данном теракте, зачастую большая часть комментариев удалена, которая касалась темы терактов. Я просто наблюдал за этим, это первый косвенный признак, чтобы эта тема не муссировалась. Второе, что успевало читаться людьми, были предупреждения соответствующих служб на химических производствах, на нефтезаводах именно в Пермском крае о возможности проведения терактов. Видимо, может, госслужба не обладала какой–то конкретной информацией, а обладала минимумом. Но факт присутствия того, что предупреждали людей об опасности, но не в аэропорту, например, а на нефтезаводе. Это в блоге читатель какой–то комментировал: "У меня работает мама на нефтезаводе. И я там, например, слышал именно от нее за день до катастрофы, что звонили нам из ФСБ и предупреждали об опасности теракта". Такого рода комментарии.

Ю.Н. – Именно в самолете?

А.Н. – Не в самолете, а вообще просто.

Ю.Н. – А вообще просто?

Радиослушатель Денис – Опасное производство, на них всегда идет оповещение в нашей стране, правильно?

Ю.Н. – Так!

Радиослушатель Денис – Чтобы особое значение придали, контроль ужесточили и так далее.

А.Н. – А помимо блогов, какие–то еще есть у вас аргументы в пользу версии о теракте?

Радиослушатель Денис – Плюс, изучая материал того же расследования, которое сейчас все доступно. Карта самолета захода на посадку. Он заходит на посадку и уходит. Разворот направо должен быть, диспетчер говорит: "Я услышал, что летчик себя ведет неадекватно". Это продолжалось тридцать минут. Диспетчер понимал, что он ведет себя неадекватно. Самолет уходил влево на город. Возникает вопрос, а с пилотом ли общался диспетчер в момент ухода самолета на город? И пилот общался ли с диспетчером в момент этого разворота? Ведь, перехватить связь сейчас не так сложно сделать в нашей стране. Можно мобильную связь перехватить и общаться с человеком от имени другого, правильно? Полет чисто технически при заходе на посадку три чистоты меняет. Вот ваше радио на одной частоте работает, а самолет идет на посадку, он три частоты меняет. Причем, вот ваше радио, к слову сказать, от темы отступил, двигаясь по Ленинградке, например, перебивается другим радио частенько.

Ю.Н. – Это понятно.

А.Н. – Денис, давайте мы будем считать, что вот мы, как раз с вашей помощью, осветили возможную версию террористического акта. А если говорить вообще о состоянии нашей авиации, ведь, вы, наверное, о чем–то тоже думаете, помимо терактов, когда летаете в самолете?

Радиослушатель Денис – Вот я считаю, что компания "Аэрофлот" – единственная в России авиакомпания, которая соблюдает требования ПАБА. Остальные компании просто плевали. Идет зарабатывание денег. Все! Остальное не интересует! Неважно, где этот техосмотр будет проходить. И уж поверьте мне, если он даже будет проходить в России, его будет пройти куда проще. Потому что уровень коррупции у нас в стране такой огромный.

А.Н. – Понятно!

Радиослушатель Денис – У нас вот тазик можно в самолет превратить.

А.Н. – А как вы думаете, Аэрофлот правильно поступил, что он со своей "дочкой" так жестко себя повел, с этим "Аэрофлот–Норд"?

Радиослушатель Денис – Считаю, что это просто пиар–ход. Ничего не изменилось! Я вчера покупал билет на аэрофлотовский рейс. Мне продали в кодировке с "Ю" на рейс, совершаемый "Аэрофлот–Нордом".

А.Н. – Понятно.

Радиослушатель Денис – Вот он живой пример. Да, там есть у них на сайте какой–то списочек, что они самолеты подменили. Но именно на направлении Пермь и Екатеринбург, по–моему. То есть решение озвучено одно, а на деле сделано другое. Чистой воды пиар, все! Чтобы людей не пугать.

А.Н. – Понятно! Вот возвращаясь к версии Дениса …

Ю.Н. – Не знаю. Во–первых, я честно говорю, не видела. Не хочу обманывать никого. Не видела этой версии. Кто–то говорит, что человеческий фактор, кто–то говорит, что, действительно, эти самые так называемые отложенные неисправности, за счет которых можно лететь пока и не срывать людей, не останавливать, а сделать это как–то потом. И главное, что это не повлияет на рейс никаким образом. Но вот повлияло это или не повлияло, пока идет расследование.

А.Н. – Да, это пока еще не известно!

Радиослушатель Николай – Дело в том, что я непосредственно являюсь работником авиационной промышленности. У меня дочь работает бортпроводником на Домодедовских авиалиниях.

Ю.Н. – Это очень интересно!

Радиослушатель Николай – Вот она за пять лет уже рассказала, и я ей верю, потому что так я ее воспитал, честная девочка.

А.Н. – И что же она рассказывает? С нами поделитесь, если можно!

Радиослушатель Николай – Во–первых, все начальство наплевательски относится к персоналу. Для них главное – заработать деньги для себя. Второе, все самолеты находятся в технически ужасном состоянии, особенно в Аэрофлоте. Это говорят сами техники, которые обслуживают самолеты Домодедовской авиалинии, а до этого работали в Аэрофлоте.

Ю.Н. – Ужас какой, господи!

Радиослушатель Николай – Полеты она совершает и на Север. Часто самолеты неофициально выпускаются в технически неисправном состоянии. Просто начальство бьет кулаком по столу и заставляет летчиков лететь, понимаете?

Ю.Н. – Николай Михайлович, скажите, а ваша дочь не сказала, а вообще, может какие–то документы нужно подписывать, чтобы самолет вылетел, чтобы техники пришли, посмотрели и сказали: "Самолет исправен", подписали бумагу. Потому что, если происходит такая катастрофа, которая унесла больше восьмидесяти душ, ведь, должны быть какие–то записи в каком состоянии был самолет.

Радиослушатель Николай – Техники, как она объясняет очень сложную вещь, но дело в том, что они находятся под гнетом либо увольнения, либо так, что они сами уволятся. И волей, неволей они подписывают акты об исправности самолета.

Ю.Н. – Николай Михайлович, скажите, а ваша дочь ничего не говорила про пилотов? Мне вот рассказывали страшные вещи про то, что пилоты иногда позволяют себе выйти нетрезвыми в рейс.

Радиослушатель Николай – Да. Были такие факты. Правда, немного, единичные. И пилоты это делают не из–за того, что они просто пристрастились к этому, а от страшной усталости, от страшной нервной перегрузки, оттого, что они летают не так как положено, норму соблюдая отдыха, а когда им звонят и заставляют лететь.

Ю.Н. – Это как водителям на транспорте?

Радиослушатель Николай – Да. То же самое как на транспорте обычном, то же самое и здесь творится.

Ю.Н. – Боже! Но это же авиация! Это же огромный риск!

Радиослушатель Николай – Вот в том–то и дело! Вы знаете, один раз я звонил начальнице бортпроводников, поговорил с ней мило. Нарушаются, во–первых, все трудовые нормы отдыха проводников. Например, она даже график не знает на месяц. Она обязана каждый месяц после шести часов отзваниваться и ждать, полетит она или не полетит в рейс.

Ю.Н. – Кошмар!

А.Н. – Скажите, пожалуйста, сколько она получает?

Радиослушатель Николай – Она получает по–разному. В последнее время, где–то месяцев шесть, в районе двадцати семи – двадцати восьми тысяч.

А.Н. – То есть чуть больше тысячи долларов в месяц. А сколько вылетов в месяц? Сколько часов в воздухе ей приходится проводить?

Радиослушатель Николай – А полет ей положен шестьдесят–семьдесят часов. Но заставляют и свыше летать, только до ста часов.

Ю.Н. – Ничего себе!

Радиослушатель Николай – А дальше, вообще, не оплачивается. Свыше ста часов если бортпроводник летит, ему это, вообще, не оплачивается.

А.Н. – А как это объясняется? Почему?

Ю.Н. – Иначе уволят. Почему!

Радиослушатель Николай – Производственной необходимостью! Летают под марками других компаний, а объявляют, якобы летят Домодедовские авиалинии.

Или наоборот. Летит, например, красноярский рейс, а якобы обслуживают Домодедовские авиалинии.

Ю.Н. – Николай Михайлович, вот как вы к инициативе Путина относитесь? Как вы думаете, сработает это или нет?

А.Н. – Ты имеешь в виду снижение пошлин, чтобы закупать новые самолеты?

Ю.Н. – Да.

Радиослушатель Николай – Да! Надо это срочно делать! И надо было это делать уже давно.

Ю.Н. – Давно, конечно!

Радиослушатель Николай – Но, видно, какая–то страшная коррупция в этой авиационной промышленности, в этих авиационных кругах, в этих вот авиационных организациях, что им выгоднее вот эту дрянь покупать всю.

А.Н. – Устаревшую.

Радиослушатель Николай – Да, устаревшую. И когда она вылетает, я каждые сутки переживаю просто.

А.Н. – Ну еще бы!

Радиослушатель Николай – И сколько у нее уже бывало случаев, когда они кружились, сливали бензин, когда другие были неприятности. Все умалчивается.

Ю.Н. – Николай Михайлович, сколько вам лет?

Радиослушатель Николай – Мне уже двадцать восьмого сентября будет шестьдесят лет. Вы извините, что я волнуюсь. Я в первый раз, вообще, в жизни звоню на радио.

А.Н. – Ничего, ничего. Очень хорошо, очень интересно все рассказали.

Ю.Н. – Скажите, а ваша принцесса единственная у вас, да?

Радиослушатель Николай – Да! В том–то и дело!

Ю.Н. – А жена?

Радиослушатель Николай – Жена есть, да. Мы дочку отговаривали, ничего не могли сделать. Она любит и все эту работу.

НВы предупреждайте людей, что сейчас просто опасно на этих самолетах лететь.

Ю.Н. – Так вы уже сами предупредили!

А.Н. – Вы сами предупредили!

Ю.Н. – Дорогие слушатели! Вы сами предупреждаете огромное количество людей, москвичей всех о том, что вы видите, что вы знаете, чтобы мы все поостереглись и не допускали таких ошибок.

А.Н. – Что значит "поостереглись"? Вот у меня сейчас будет ситуация, когда мне надо будет летать раз в неделю и что?

Ю.Н. – Не знаю!