Закон "О СМИ" внесены новые поправки. Что изменится в жизни российских журналистов?

С.С. – Президиум "Единой России" одобрил подготовленные рабочей группой изменения в статьи 8 и 11 Федерального закона "О противодействии экстремисткой деятельности", дав право судам принимать решение о прекращении производства или выпуска средства массовой информации при наличии не менее одного письменного предупреждения регистрирующего органа. Не жестковато это?

М.Ф. – Надо смотреть, какая задача была поставлена рабочей группой перед нами, перед Юрием Батуриным и мной. Мы авторы действующего закона "О средствах массовой информации". Основная наша задача была очень простая: привести действующий закон "О средствах массовой информации" в соответствие с Конституцией Российской Федерации, Гражданским и другими кодексами и Федеральными законами.

С.С. – То есть надо было привести в соответствие закон "О средствах массовой информации"?

М.Ф. – Да. Закон "О СМИ" принят в 1991 году, Конституция принята в 1993 году. Очевидно, что между ними должны быть расхождения.

С.С. – Естественно.

М.Ф. – Кстати, некоторые нормы закона "О СМИ" перешли в Конституцию, чему я очень рад. Когда мы начали эту работу, в том числе, мы дошли и до статьи 16 закона "О средствах массовой информации". Предлагаемые нами поправки сведены в таблицу, которую можно найти на сайте Союза журналистов России, там эта таблица называется "Дефекты закона "О СМИ" и предложения по их устранению". Мы прошли по всем 62 статьям закона "О СМИ". Мы предлагаем исправить 57 из них, не только ту, на которую вы обратили внимание.

С.С. – Это серьезно.

М.Ф. – Почему там появилась норма о наличии одного предупреждения? Потому что есть закон 2002 года, это закон "О противодействии экстремисткой деятельности". Там написано, что средства массовой информации, которые использованы для осуществления экстремисткой деятельности, могут быть закрыты по решению суда при наличии одного предупреждения. Это предупреждение может вынести не только регистрирующий орган, но и прокуратура. Мы полагаем, что эту норму надо исправить. Это предупреждение должно выноситься только регистрирующим органом, прокуратура здесь совершенно ни при чем. Прокуратура не вписывается в общую конструкцию закона "О средствах массовой информации". Кроме того, для прокуратуры это непрофильное дело. Мы прекрасно знаем, что примеров, когда прокуратура вмешивается, очень немного. Более того, как только предлагается сподвигнуть прокуратуру на подобные действия, там отвечают, что они не хотят этим заниматься, потому что у них нет соответствующих специалистов.

С.С. – С другой стороны, если уличат то или иное средство массовой информации, например, в клевете, это статья Уголовного кодекса.

М.Ф. – Да.

С.С. – Почему бы здесь правоохранительным органам не вмешаться, не провести расследование? Потом следователь вынесет постановление, предупреждение.

М.Ф. – Не надо путать эти вещи. Клевета – это уголовное преступление. За уголовное преступление отвечает не средство массовой информации, а конкретные физические лица, например, Иванов, Петров, Сидоров. Если вынесен приговор, где написано, что граждан Иванов использовал газету для того, чтобы оклеветать гражданина Петрова, то на основании этого обвинительного приговора суда регистрирующий орган обязан вынести предупреждение газете, потому что ее использовали для совершения уголовно наказуемого преступления. Теперь вернемся к экстремизму. Другое дело, что экстремизм в законе "О противодействии экстремисткой деятельности" определяется очень широко. Там есть гуттаперчевая формулировка, она мне не нравится, я не раз говорил, что ее надо изменить. Я не раз вносил предложения по ее изменению, но пока эта формулировка такая, какая она есть. Нам не ставили задачу разработать новый закон "О противодействии экстремисткой деятельности". Нам поставили другую задачу: провести дефектоскопию закона "О СМИ", а на ее основе сделать свои предложения. Если бы нам предложили сделать такую же работу с законом "О противодействии экстремисткой деятельности", мы бы с этим справились.

С.С. – То есть норма, которая содержится в законе "О противодействии экстремисткой деятельности" по поводу одного предупреждения, переходит в закон "О СМИ"?

М.Ф. – Да.

С.С. – Но здесь все не совсем состыковано, потому что экстремизм – это одно, терроризм – это другое.

М.Ф. – В законе говорится только про экстремизм.

С.С. – Есть такая оговорка? Я подумал, мало ли есть претензий к средствам массовой информации.

М.Ф. – Это только в связи с обвинениями в экстремистской деятельности. Действительно, экстремизм – это опасное преступление, это особенно опасно для общества. Надо только точно определить, что это такое.

С.С. – На ваш взгляд, в законе это понятие размыто?

М.Ф. – Оно запутано. Под экстремизм подпадает клевета в отношении должностного лица.

С.С. – Даже так?

М.Ф. – Увы. Но обвинения во взяточничестве не считается экстремизмом, но терроризм сюда относится.

С.С. – Закон об экстремизме, но туда включено понятие о терроризме?

М.Ф. – Закон приравнивает такие страшные преступления, которые может осуществить только изверг, с такими правонарушениями, которые не являются преступлениями. На мой взгляд, это нелогичная конструкция, но не моя задача это исправлять. Когда мы начали исправлять закон "О СМИ", мы предложили это исключить из закона "О противодействии экстремисткой деятельности". В законе "О противодействии экстремисткой деятельности" все прописано намного хуже, чем у нас. У нас говорится, что при наличии одного предупреждения регистрирующий орган может подать заявление в суд и ходатайствовать о прекращении выпуска данного средства массовой информации. Но это предупреждение должно быть вынесено не позднее 12 месяцев с момента обращения в суд. То есть сначала должно быть правонарушение, потом предупреждение, а до обращения в суд должно пройти не более 12 месяцев. Не может быть так, что сегодня я вынес предупреждение, а завтра пойду в суд.

С.С. – Что будут делать проверяющие органы в течение года? Почему такой короткий срок?

М.Ф. – Они будут следить, было ли повторное правонарушение. Правонарушение является поводом для обращения в суд. Сначала должно быть первое правонарушение, регистрирующий орган должен отреагировать. Но он может сказать, что надо внести изменения, исправить то, что нарушено. На это им может быть отведено, например, 10 дней. На девятый день регистрирующий орган не может пойти в суд. Если после десятого дня это не исправлено, можно идти в суд.

С.С. – Как можно проверять законность предупреждений регистрирующих органов?

М.Ф. – Для этого есть суд.

С.С. – СМИ имеют право обратиться в суд?

М.Ф. – Безусловно. Здесь нет ничего нового. Эта норма существует с 1991 года. Есть практика по обращениям в суд, люди обращались, чтобы обжаловать вынесенные предупреждения, есть выигранные, есть проигранные дела. Здесь хорошая судебная практика.

С.С. – Новая норма закона "О СМИ" – это ужесточение?

М.Ф. – Нет.

С.С. – Почему?

М.Ф. – Потому что новая норма не вносит никаких ужесточающих правил, она переносит правила из одного закона в другой закон. При этом переносе мы ее делаем более человечной, потому что в законе "О противодействии экстремисткой деятельности" написано, что достаточно всего одного предупреждения. Кроме того, там написано, что можно закрывать газету без предупреждения, если нанесен ущерб общественным, государственным интересам, интересам личности, если даже есть угроза того, что такой ущерб может быть нанесен. Кроме того, основанием для закрытия средства массовой информации может быть даже тот факт, что редакция не обжаловала в суде вынесенное предупреждение.

С.С. – Получается, что редакция согласилась с решением суда?

М.Ф. – Но обжаловать решения – это ее право. Нельзя наказывать за то, что субъект не воспользовался своим правом, можно наказывать, когда он не исполнил свою обязанность. Это азы правовой науки.

(Подробности интервью слушайте в аудиофайле).