Откровенный разговор о мировом финансовом кризисе

А.М. – Сегодня мы из первых уст узнаем, что происходит у нас в стране. В Госдуме есть какие-то опасения относительно возможного ухудшения российской экономики, гипотетической или реальной девальвации рубля, снижения цен на нефть? Чего боятся депутаты Госдумы? На что следует обратить внимание?

В.Д. – Плавная девальвация имеет место. Любой человек, имеющий какие-то сбережения, хранящий их в банке или даже на руках, каждый день интересуется курсом валют и замечает, что изменения пока не в пользу гражданина. Однако, для отечественного производителя есть большое преимущество в девальвации, и в плавной в том числе. Гражданам важно, чтобы рубль был крепким, а отечественный производитель не заинтересован в укреплении рубля. Хочу напомнить, что в 1998 году, когда случился дефолт, именно девальвационный эффект сыграл важную роль для подъема экономики, когда сложилась благоприятная внешнеторговая конъюнктура, а в посткризисный период стал важным для ее стабилизации. Но сегодня, на мой взгляд, очень опасны разговоры о стремительной девальвации, они ведут к кризису доверия. Думаю, что этого не случится. Даже не смотря на не очень благоприятную динамику цен на мировом рынке. А падение цен на нефть напрямую связано с девальвацией рубля. На мой взгляд, этого не случится. За эти годы создана так называемая финансовая подушка. Она позволяет микшировать проблему. Сегодня пять триллионов рублей направленно для недопущения обвалов в рамках кризиса в разные сферы: в финансовую, в сферу производства, в сферу бизнеса. Кризис продолжается, развивается, его наивысшая точка еще впереди. Вопрос в том, как страны к ней подойдут. Есть основания полагать, что Россия болезненно будет переносить и в будущем кризисные явления, но это уже не будут времена тех глобальных кризисов 98 года.

А.М. – Давайте обратимся к нашему стабфонду. Действительно, это очень большая сумма. Для примера скажу, что в Великобритании эта подушка безопасности в 20 или 30 раз меньше, но из этой суммы у нас огромные деньги ушли на погашение корпоративных долгов наших ведущих предприятий. По сути, мы заплатили их долги перед иностранными контрагентами. Народу не совсем понятно, почему за то, что кто-то плохо управляет предприятием, должно расплачиваться государство. Вообще странная ситуация: у нас в законах не прописана ни ответственность управленческих структур в сферах бизнеса за принимаемые ими решения и их последствия, ни ответственность финансовых структур, того же Центробанка. На Западе Федеральный резерв отвечает за то, что он делает. Америка сейчас самый яркий пример, там все началось, туда сейчас все смотрят. Как бы мы не хотели иметь несколько мировых финансовых центров, пока мы не разберемся с проблемой, которая началась там, вряд ли мы что-то сделаем. Почему мы должны расплачиваться за чужие ошибки?

В.Д. – Разделим ваш вопрос. Если вы имеете в виду, что есть ряд компаний, которые не предвидели риски, связанные с глобальными изменениями, то к этим компаниям надо отнести всех. Фронтальное торможение мировой экономики началось летом, в Америке это началось в 2007 году. Не надо думать, что ипотечный кризис в Америке стал основой кризиса. Основой была устаревшая система финансовых институтов и неспособность управлять огромными средствами, которые не обеспечены товарами и услугами. Я не буду шокировать радиослушателей цифрами. Должно ли государство за это отвечать? Должно, мы ведь приветствовали решение в Госдуме защитить вклады в сумме до 700 тысяч рублей. Более того, если бы 90 процентов вкладов населения были выше, думаю, мы застраховали бы и эту цифру. Но почему же государство не должно защитить свои компании, банковскую систему, крупный и малый бизнес, торговлю, которые дают рабочие места? Именно они отчисляют в бюджет деньги, которые идут на выплаты зарплат, пособий и на другие социальные проекты. Несколько лет назад началась невиданная модернизация. Сейчас она набирает силу. Появилось несколько десятков крупных общенациональных инфраструктурных проектов под эгидой государственно-частного партнерства, где частный сектор вкладывает до 70-80 процентов средств. Эти проекты имеют прямое отношение к здоровью населения, к улучшению жилищных условий, к коммуникации, к мотивации для занятия бизнесом. Это надо защитить, такие предприятия нужны, чтобы не допустить социального взрыва. Государство, жестко контролируя выделенные деньги, должно позаботиться о том, чтобы безосновательно, под шумок, рабочие не оказались выставленными на улицу, чтобы социальные пакеты не ухудшались, чтобы зарплата искусственно не снижалась, чтобы не были ликвидированы предприятия. Комитет по безопасности Госдумы каждый день отслеживает ситуацию в реальном секторе экономики. Главные пункты – это рабочие места, фонд зарплаты, социальные проекты, поведение менеджмента. Конечно, государство должно помогать. Но государство не будет отвечать за деятельность менеджмента компании. Тем не менее, государство должно помочь выбраться из кризиса как можно быстрее и с меньшими потерями.

А.М. – Я имею в виду узаконивание ответственности верхушки бизнеса, это топ-менеджмент крупных компаний за принимаемые им решения.

В.Д. – Топ-менеджмент вел себя безответственно. Я не слышу, что происходит в наших компаниях, но я видел "Financial Times" и прочие западные газеты. Там пишут, что парламенты Англии, Франции, США показывали бизнесу, как он занижал бонусы по зарплате, при этом зарплата была стабильно мала для персонала, а социальные программы сворачивались. Это тоже вопрос глобального кризиса. Финансовые институты, например, МВФ, не могут обеспечить защиту от финансовых вызовов. А вслед за этим появляются и социальные проблемы. Это реальный конфликт. Но некоторые считают, что они должны получать баснословные гонорары, а другие могут довольствоваться жесткой зарплатой, хотя они работают на знаменитые бренды.

А.М. – Я европейские газеты читаю только в переводе. Я общался с представителем бухгалтерской фирмы, которая занимается консультированиям реального сектора по вопросам учета. За последние полтора месяца самый популярный вопрос звучит так: "Как, обойдя законы, уволить часть сотрудников? Как снизить им зарплату, чтобы налоговая служба не прикопалась слишком сильно?" Эта компания представлена по всей стране, репрезентативность довольно высокая. Второе касается помощи реальному сектору экономики. Можно вспомнить Оруэлла: "Все животные равны, но некоторые ровнее". У нас весь реальный сектор экономики реальный, но некоторые предприятия реальнее других. Мы видим, что крупнейшие игроки напрямую получают деньги от государства, при этом не говорится, под какие гарантии выделяются деньги, когда они будут возвращены. А предприятиям с меньшими объемами оборота и количеством персонала предлагают идти в банк. При этом речь идет не о забегаловках, а о серьезных заводах и фабриках. Банки получили деньги от государства под определенный процент, предприятия будут кредитованы за вдвое большую сумму. Но если эти предприятия попробуют уволить людей, на них спустят собак.

В.Д. – Вы свободный корреспондент свободной радиостанции. Но я хочу сказать, что вы вуалируете свои правильные тезисы. Если позволите, я расшифрую это нашим радиослушателям.

А.М. – Пожалуйста.

В.Д. – Антон спрашивает: "До каких пор власть будет говорить только с олигархами, решая разные проблемы? Проблемы могут касаться снижения налогов, социальных проектов, крупных внешнеэкономических проектов?" Я тоже задаю себе эти вопросы, потому что считаю себя ответственным политиком.

А.М. – Почему вы их задаете только себе, а не представителю Президента в Госдуме или Правительству?

В.Д. – Почему вы считаете, что мы об этом не говорим? Я за то, чтобы разговор был на равных вне зависимости от того, какое количество персонала есть у фирмы, и от того, какую продукцию она выпускает. Но для этого существуют саморегулируемые организации, их очень много. Другое дело, что их голос еще плохо слышен. Это вопрос не только к власти, но и к самому бизнесу. Бизнес должен лоббировать свои интересны всеми возможными законными способами. Бизнес должен писать письма, приходить и требовать у власти выслушать свои проблемы. Но бизнес должен иметь гарантии провести свои интересы через такие организации, как Российский союз промышленников и предпринимателей, Торгово-промышленная палата. Мы понимаем, что 25-30 процентов капиталистов в государстве выпускают подавляющее количество валового внутреннего продукта. Я хочу согласиться с вами, все должны быть равны.

(Подробности интервью слушайте в аудиофайле).