Почему дорожают авиабилеты?

С.С. – Лето на подходе. Кто–то, наверняка, куда–то хочет лететь. Но ситуация может сложиться таким образом, что многие граждане изменят свои планы и поедут на поезде или вообще никуда не поедут и не полетят, так как авиабилеты в этом сезоне могут заметно подорожать. Это произойдет в результате нового повышения цен на авиационный керосин. Только за март–апрель его стоимость выросла на 20 процентов, а с прошлой осени его цена поднялась на 70 процентов. Вырастут ли цены еще и на сколько?

П.С. – Однозначно вырастут, фактически, они уже выросли, потому что ряд компаний уже объявил о том, что топливные сборы увеличиваются с первого мая. Те, кто хотел лететь летом и даже заключил какие–то договора с турагенствами, будут вынуждены доплатить то, что мы называем топливным сбором.

С.С. – Я уже давно не сталкивался с турагенствами. То есть сейчас вполне возможно, что договоры с ними уже есть, есть билеты на руках?

П.С. – Нет, билетов на руках еще нет.

С.С. – Но турагенства обязуются на себя это взять?

П.С. – Они обязуются купить билеты. Но если им выставят топливный сбор, они должны будут его оплатить. Поскольку они не будут работать себе в убыток, так или иначе, за это заплатим мы с вами.

С.С. – Какие можно выделить основные причины этого подорожания?

П.С. – Мы интегрируемся в мировой рынок. Это основная причина, она является первопричиной всех наших зол в этом сегменте.

С.С. – Мы вот–вот вступим в ВТО.

П.С. – К сожалению, мы вынуждены играть по тем правилам, по которым сейчас играет весь мир. Эти правила односторонние и не выгодные для нас. Мы каждое утро слышим про изменение цен на нефть на бирже. Вам это интересно?

С.С. – Скажу честно, нет.

П.С. – А мне это интересно. Но только потому, что я этим занимаюсь по работе.

С.С. – Это интересно тем, кто этим занимается по работе, либо тем, для кого это непосредственно работа.

П.С. – Мы с вами должны только видеть ценники на заправках, если мы там заправляемся. И не должны думать о том, как спекулянты отыграли на бирже. Но, как бы мы не отрицали это, мы тоже в этом участвуем и зависим от спекулянтов, от аварий на нефтепроводах, вследствие чего нефть вдруг резко вырастает в цене.

С.С. – Я иногда задумываюсь над другим вопросом. Многие экономические эксперты, аналитики говорят о том, что у нас поднимаются цены вследствие мировых экономических кризисов. На мой взгляд, мировой кризис для всех один. Но в Европе цены если и поднимаются, то на кошельки это особо и не давит.

П.С. – Я думаю, что там кризис тоже давит на кошельки, потому что там, например, цена бензина на заправке – 1,4 евро, это 50 рублей. Нам еще есть к чему стремиться. Но все же Европа не обладает теми нефтяными ресурсами, которыми обладаем мы. Поэтому мы можем ввести односторонние правила, потому что мы очень зависим от мирового рынка. А на Западе приняты процедуры хеджирования, это игра на бирже. Что это дает? Это избавляет авиакомпанию от того, чтобы думать, что будет с ценами на керосин. Можно на следующий год зафиксировать покупку по такой–то цене и заключить встречный контракт с поставщиком топлива.

С.С. – То есть цена фиксируется и не меняется.

П.С. – Для вас она не изменится. Вы планируете свои затраты и дальше об этом не думаете. Если цена вырастет, и вы потеряете на физическом рынке деньги, вам это компенсируется на биржевом рынке, на рынке ценных бумаг. Таким образом, баланс соблюдается. У нас такого нет вообще. У нас повышение цены топлива – это удар по авиакомпаниям.

С.С. – Авиакомпании первыми понесут потери.

П.С. – Авиакомпании пока пишут письма премьер–министру Зубкову и пытаются добиться того, что уже есть во всем мире – хоть какой–то прозрачности. Авиакомпаниям надо знать, как жить дальше. Иначе это напоминает игру, где каждый раз правила меняются. Определяются новые козыри, и что хочешь, то и делай.

С.С. – Некоторые считают, что повышение цен обусловлено желанием нефтяников значительно увеличить свою прибыль. То есть повышение цен – это результат искусственного решения, может быть, сговора, а не мирового кризиса.

П.С. – На сегодняшний день нефтяные компании – это коммерческие структуры. Кто бы ни был их учредители – государство или частные структуры, целью компаний, как и раньше, остается зарабатывание денег. Им нужны деньги, чтобы развиваться, платить дивиденды, долги, например, как в случае с "Роснефтью", или на что–то еще. Они хотят на этом заработать, это естественно, но вопрос, как заработать. Если каждый раз необоснованно поднимать цены, это рано или поздно приведет к кризису. Сейчас, например, у нас цена на топливо равна мировой. Мы сейчас обсуждаем оптовую цену, по которой авиакомпании вынуждены заправляться.

С.С. – Но у многих доходы не мирового уровня.

П.С. – Конечно. Я не просто так сказал про акционеров. Функция государства – устанавливать правила. Если будет какая–то система, станут понятны условия игры. Не знаю, будет ли мне от этого легче, но я стану понимать, что если что–то в системе изменится, я увижу результат повышения или понижения цены. Вероятно, спекулятивный рынок успокоится, и цена снизится.

С.С. – Кто же виноват? Причина неразберихи – отсутствие законов?

П.С. – Всегда, начиная со времени СССР, керосина в стране производилось ровно столько, сколько его надо было потребить. Все было понятно.

С.С. – Теперь его больше?

П.С. – До определенного момента рынка просто не было. Еще раньше, в СССР никто толком и не считался с потерями топлива. Мы строили двигатели, которые позволяют хорошо летать, но потребляют столько топлива, что сейчас их использовать не выгодно. Сначала нефтяным компаниям были интересны наиболее прибыльные сегменты: бензин, дизель. Затем дело дошло до керосина, поняли, что это тоже продукт, который можно выгодно покупать или продавать. Когда сформировался рынок, стали проявляться местные факторы. То кто–то больше выпустил керосина, то комбинат не в сезон начинает резко увеличивать производство керосина, а затем резко его скупать. Когда появился экспортный вариант, стали больше считать, что выгодно: отправить продукт на экспорт или продать его в России. Появились варианты. Стандарт нашего топлива отличается от мирового стандарта топлива.

С.С. – Продать за границу наше топливо проблематично?

П.С. – Можно это сделать с дисконтом. "ЛУКОЙЛ", "Сургутнефтегаз" и другие делают керосин, который можно постоянно экспортировать. Тогда стала ощущаться привязка того, что происходит там к тому, что происходит здесь. Компании начинают считать выгоду. Почему они должны продавать здесь дешево, если там можно продать дороже? Существенно поменялась и структура экспорта. Раньше мы все возили в Европу, сейчас много керосина пошло в Киргизию, Казахстан, Туркменистан, то есть в те страны, которые не смотрят пока на европейские стандарты, их устраивает наше топливо.

С.С. – А почему раньше не покупали?

П.С. – Потому что у них раньше были неразвиты рынки. Сейчас стал хорошо развиваться Казахстан, Киргизия. То, как летают жители страны, – это показатель ее развития. Россия – очень малолетающая страна. Мы летаем в командировки или 1–2 раза в год отдохнуть.

С.С. – Европейцы чаще летают?

П.С. – Намного.

С.С. – Значит, они меньше работают? Меньше работают, чаще летают, но больше зарабатывают?

П.С. – Можно об уровне развития страны судить и по количеству аэропортов. У нас в 1997 году было 756 аэропортов, а в конце 2007 их стало всего 351. Умирают, в основном, местные аэропорты. Иногда закрываются площадки, например, в Якутии, где другого транспорта просто нет.

С.С. – Я слышал, что наоборот, стали возрождаться закрытые аэропорты. Это единичные случаи?

П.С. – Можно рассмотреть программу Москвы, которая стала вкладывать деньги в развитие малой авиации.

С.С. – Это зависит от региона.

П.С. – Аэропорт Внуково задействовало Правительство Москвы, собираются делать авиатакси. Этот бизнес выгоден, он должен развиваться, это действительно интересно.

С.С. – Авиатакси – это выгодно? Сколько будет стоить билет?

П.С. – Сейчас самые разнообразные тарифы. Потому что полеты единичны. Я не готов сказать, сколько это стоит. Если это поставить на постоянную основу, все будет нормально.

С.С. – Как это будет выглядеть? Если человек решил завтра куда–то слетать, надо позвонить, заказать билет, или условия зависят от рейса?

П.С. – Конечно, рейс – это другое.

С.С. – Самолет ради одного человека полетит?

П.С. – Если заплатите, то полетит. Это вопрос оплаты. Рейсовые самолеты, если у них есть расписание, летают, даже если наполняемость пассажирами будет очень низкой. Они вынуждены, авиакомпании компенсируют убытки за счет более прибыльных чартеров. Но сейчас мы можем лишиться этого, самолеты будут летать по не очень рентабельным рейсам.

С.С. – Если цены вырастут?

П.С. – На местных рейсах много ТУ–154, которые потребляют достаточно много керосина. Если цены вырастут, а наполняемость будет небольшой, мы можем лишиться или рейсов или целых направлений.

С.С. – Говорят, мы можем лишиться даже целых маршрутов.

П.С. – Мы рискуем из малолетающей страны превратиться в нелетающую страну.

С.С. – Грустная ситуация. Что же делать, кто должен внести ясность? Государство должно вмешаться?

П.С. – Это лучше всего, потому что нет ничего хуже, чем отсутствие правил внутри бизнеса. Главная структура, которая многое регламентирует, находится внутри бизнеса. Мы видим изменения только тогда, когда нам показывают новую цену на билет. Компания, у которой на январь был топливный сбор 500 рублей, с первого мая его подняла до 800 рублей. Почему на 300, а, например, не на 400?

С.С. – Просто так захотели?

П.С. – За этим стоит какая–то экономика, но эту экономику было бы неплохо систематизировать, чтобы она была единой для всех. К сожалению, нефть дорожает. Мы вынуждены на это реагировать. Но так реагировать, рывками, ударами, не правильно.

С.С. – То есть должен быть закон, инструкция или положение, где должно быть четко прописано, что, например, если цена нефти повышается на столько–то, то цена билета повышается на столько–то.

П.С. – Мы замечательно делаем расчет экспортных пошлин. У нас есть целая методология, где просчитываются все зависимости. Это не мешает, это помогает. Надо и здесь сделать что–то подобное. Если есть цена А, надо понять, как из нее образуется цена В. Мы идем в мировое сообщество, и нам у них надо брать не только колебание цен на бирже, но и то, что нам облегчит жизнь.

С.С. – Надо заимствовать чужой опыт, а такая практика во всех цивилизованных странах, конечно, имеется. Надеемся, что наши слова дойдут до того, до кого надо.