Как определяется инвестиционная привлекательность регионов?

А.М. – В свое время для нас было очень большой проблемой отсутствие зарубежных инвестиций, точнее, недостаток инвестиций в российскую экономику. На разных уровнях мы смогли привлечь деньги, настал даже такой момент, когда денег стало слишком много, начался отток капитала. Сейчас здесь все нормально, но особое внимание удаляется тому, чтобы повысить инвестиционную привлекательность отдельных российских регионов. Известно, что есть богатые регионы, есть регионы, в которых есть крупные предприятия, а есть бедные регионы, в которых очень многое надо сделать. Главное, надо научить регионы самим зарабатывать деньги. Во всяком случае, так говорят в различных центральных структурах, так говорят и в самих регионах. Инвестиционная привлекательность оценивается кем–то? По каким критериям происходит оценивание, на каких цифрах основываются эти оценки?

И.О. – В отличие от рейтингов эффективности губернаторов, на официальном языке это называется критерием оценки деятельности исполнительной власти субъектов Российской Федерации, если говорить об инвестиционной привлекательности, нельзя вывести абсолютно четкий перечень критериев для того, чтобы можно было сделать итоговую оценку. Здесь речь может идти о разных методиках и разных рейтингах, которые используют те или иные бизнес–структуры, исследователи, средства массовой информации для того, чтобы сделать интегральную оценку в субъектах Российской Федерации. Нельзя говорить о том, что есть единая методика, единый рейтинг, в соответствии с которым мы принимаем решения, есть многополярность решений и оценок.

А.М. – Что такое инвестиционная привлекательность, зачем ее надо увеличивать, как регионы могут зарабатывать деньги? Именно о зарабатывании идет речь, когда говорят об инвестиционной привлекательности регионов.

И.О. – Совершенно верно. Основная задача российских регионов на сегодняшний день – переварить тот поток инвестиций, о котором вы сказали в начале. Здесь наиболее выигрышно будут смотреться регионы, которые имеют эффективную и прозрачную власть. Важно, чтобы вместо обходных маневров у нее была четкая последовательность действий, которые приводят к тому или иному результату, например, к получению разрешения, к оформлению земельного участка, к согласованию позиций по схеме развития предприятия, которое получает инвестиции. Кроме того, важно иметь понятные перспективы развития. Это обеспечивается за счет того, что регион разрабатывает долгосрочную программу развития. На сегодняшний день общепринятый горизонт – это 2020 год. До этого горизонта разрабатывается концепция социально–экономического развития Российской Федерации, в ней есть отдельно федеральный раздел. Он включает в себя общие приоритеты развития регионов. Регионы в этом ключе выстраивают свою работу по стратегическому планированию. В основном, все стратегии развития регионов Российской Федерации имеют тот же горизонт – до 2020 года. Инвестор должен четко понимать, какая работа может быть организована, как она может продолжаться в долгосрочной перспективе. Еще один компонент – это возможность развивать бизнес на территории субъекта Российской Федерации, инвестировать в бизнес на этой территории, чтобы в регионе, в муниципалитете, в поселении были соответствующие ресурсы. Если там есть добывающая промышленность, надо, чтобы там было, что добывать, если там есть перерабатывающая промышленность, должно быть сырье, которое можно переработать, энергетические или водные ресурсы в зависимости от производственного цикла. Обязательно, чтобы были человеческие ресурсы, причем соответствующего качества, то есть качество человеческих ресурсов всегда рассматривается. Если речь идет о высокотехнологичном производстве, то оно всегда наиболее интересно, так как там высокая добавленная стоимость при достаточно низкой себестоимости. Но для такого Правительства должен быть не только человеческий капитал высокого качества, но и высокое качество среды обитания.

А.М. – Высококлассного специалиста не запустишь в дом без удобств.

И.О. – В городе должен быть театр, школа, где могли бы учиться, в том числе, дети иноязычных сотрудников. Это очень важно.

А.М. – Регионы пляшут от своей традиционный печки. То есть сельскохозяйственные регионы в любом случае будут активно развивать сельское хозяйство, если речь идет о регионе, где развита добыча полезных ископаемых, там будет развиваться, прежде всего, добыча. Почему же в целом инвестиционная привлекательность регионов остается на невысоком уровне, если речь идет о необходимости ее увеличивать?

И.О. – Потому что не все региональные администрации достаточно прозрачны в своих действиях. В том числе и предприниматели высказывают множество претензий по поводу качества взаимодействия с органами государственной власти. Не секрет, что есть административные поборы или дополнительные обременения, требования, которые предъявляются инвестору. Они, например, звучат так: "Мы дадим тебе земельный участок, а ты построй еще детский сад или перечисли инвестиции в такой–то фонд на определенный адрес".

А.М. – Хорошо, если на эти деньги построят именно детский сад.

И.О. – К сожалению, иногда средства идут вовсе не на те цели, которые заявляются. Другой важный момент – это качество кадров.

Предусмотрено хорошее дело, которое прописано в законе о государственной службе и должно широко применяться, это аттестация. На практике выражается в ряде выхолощенных вопросов, на которые получают такие же выхолощенные ответы:

– Куда впадает Волга?

– В Каспийское море.

– Отлично. Вот тебе аттестация.

Переподготовка сотрудников осуществляется абы как. На это выделяются большие средства в федеральных учебных центрах, а Академии народного хозяйства, в Академии государственной службы. Это краткосрочные программы, но в них едут принимать участие не те, кому это нужно, а те, кто попадает по какой–то разнарядке. Это некая обязаловка, люди не видят ее перспективы, не видят значимости того, что они узнают что–то новое. Сотрудник, который получит качественную подготовку, уйдет с государственной службы в бизнес, понимая, что в общей среде он не получит возможности реализации своих инициатив. Это комплексная проблема, нельзя говорить, что по взмаху волшебной палочки резко повысится инвестиционная привлекательность региона. Инвестиции – это глобальная проблема, инвестиций много. При отсутствии среды сопровождения инвестора, качества принимающей среды и знания того, какие инвестиции где нужны, мы получаем ситуацию, которая есть сейчас. Сейчас страна не столько идет по инновационному пути развития, сколько развивается традиционным способом: вчера мы строили лестницу, давайте завтра ее будет достраивать, хотя стоит уже построить эскалатор.

А.М. – Можно как–то переломить ситуацию? Напрашивается создание федеральной структуры, которая будет контролировать ход инвестиций. Понятно, что так наступим на те же грабли: это увеличивает бюрократический аппарат, взяткоемкость, однако не известно, даст ли это необходимый результат.

И.О. – Когда мы описываем ситуацию, которая есть сейчас, нельзя не сказать о том, что шаги в нужном направлении делаются. Я говорил о том, что нужно понимание того, где требуются инвестиции. Эта работа сейчас выстраивается министерством регионального развития под руководством нового министра. Сейчас начинается новая работа по уточнению приоритетов и перспектив развития территорий. Первый заход – исследование в разрезе макрорегионов, следующий заход – это спуск на уровень субъектов Российской Федерации. Так будет разработана стратегия развития отдельных частей и территорий страны. Сейчас начинается работа по стратегии развития Дальнего Востока и байкальского региона. Уже завершена стратегия развития Юга России. Эта работа была инициирована Козаком еще в период его работы полномочным представителем. Следующим шагом будет уточнение отраслевой стратегии, актуализация стратегии развития субъектов Российской Федерации. Это станет новой системой стратегического планирования, когда каждые стратегии будут увязаны между собой по перспективам, приоритетам. Так средства федерального, муниципальных и региональных бюджетов будут выделаться на реальные приоритеты. Сейчас целевые программы – это нагромождение объектов, которые связаны между собой больше кабинетным способом, чем реальным исследованием. Нужен ли завод, за постройку или за достройку которого ратует губернатор или его заместитель? Есть тривиальное объяснение, что его начали строить, значит, его надо достроить. Может быть, эту площадку разумнее использовать иначе. Никто не знал, что в свое время здание, где сейчас располагается радиостанция "Говорит Москва", возводимое для производственного назначения, в свое время станет именно офисным центром. Исследование реальных потребностей с их увязкой на зарубежных рынках – это задача, которая сейчас ставится министерством регионального развития. Надо дойти до каждой территории, определить, в чем будет суть развития именно этой территории.

А.М. – Люди в Правительстве не боятся, что пока программа будет претворяться в жизнь, пока будут проводиться расчеты, инвестиционный бум пройдет? Те, кто хочет вложить свои деньги, вложит их в те места, где есть четкая инфраструктура, речь идет в первую очередь о городах–миллионниках. Деньги можно и увести за рубеж, где тоже все нормально с инфраструктурой. А пока у нас построят нормальные дороги для инвестиций, инвестиционный поезд может уйти.

И.О. – Учитывая тенденции на зарубежных рынках, тяжело говорить о том, что Соединенные Штаты Америки или другие страны примут инвестиции, которые не доходят пока до российских потребителей.

А.М. – То есть деньги не закончатся?

И.О. – Цена на нефть в прогнозе сохранится на достаточно высоком уровне. Это значит, что внешние и внутренние инвестиции в страну будут поступать. Если говорить о других потенциальных площадках для инвестиций, то Китай сейчас ограничивает свой экономический рост, ограничивает перегрев экономики, поэтому он вводит некие защитные меры от инвесторов, от притока дополнительных инвестиций. То есть у России нет угрозы опоздать на инвестиционный поезд, хоть и расслабляться здесь не стоит. Все должно быть реализовано в точности, в нужные сроки, без задержек и с необходимым результатом.

А.М. – Что говорят инвесторы? Как они оценивают политические риски от возможности смены региональной власти, которая сейчас сидит в какой–нибудь региональной столице? Кремль в любой момент может снять регионального руководителя, на смену его команде, которая договаривалась об инвестициях, придет новая. Тогда надо будет все начинать сначала, так будет потеряно время, деньги. Такой риск по определению есть, как его можно преодолеть?

И.О. – Не надо демонизировать Кремль.

А.М. – Ни в коем случае.

И.О. – Речь не идет о том, что губернатора снимают по желанию левого мизинца. В отличие от рейтинга инвестиционной привлекательности, есть четкие оценки критерия эффективности губернаторов. Можно спорить о ее составе, но это система уже введена. В данном случае не надо говорить о том, что любой губернатор в любое время может быть сменен, но есть возможность отстранения нерадивых менеджеров.

А.М. – В том числе и за то, что они плохо развивают инвестиционную привлекательность?!

И.О. – Совершенно верно. Соответствующие индикаторы есть для оценки эффективности губернаторов. Как раз наличие стратегии, то есть долгосрочного понимания того, что должно развиваться на определенной территории, и прозрачность процедур оформления участков, доступа к ресурсам позволяют говорить о том, что вне зависимости от того, будет работать этот или другой губернатор, все равно разрешение получено, процедура была официально соблюдена. Соответственно, есть гарантии того, что проект будет реализован. В любом случае, конструкция, которая есть на сегодняшний день, достаточно устойчива. Губернатор поддерживается большинством в региональном парламенте. Это же большинство есть в федеральном парламенте. Глава партии, у которой есть большинство, является премьер–министр. Зачем надо менять губернаторов? Такая задача не стоит, стоит задача повышения эффективности их работы, и эта задача успешно решается.

А.М. – Это как в футболе: меняются игроки, а правила остаются.

И.О. – Совершенно верно.

А.М. – Дай бог, чтобы так и оставалось.

И.О. – Главное, чтобы игра не поменялась, чтобы вместо футбола не начался бокс.

А.М. – Несколько лет назад у нас активно начали укрупняться регионы для ликвидации отстающих. Так появились макрорегионы. Этот процесс как–то может повлиять на инвестиционную привлекательность региона? Если соединить регион уровня Самарской области с регионом уровня Камчатского края, слабый регион будут тянуть по инвестиционной привлекательности вниз сильный или, наоборот, он станет питаться, в том числе, человеческими ресурсами, которые решат, как можно использовать бедные территории так, чтобы они начали приносить деньги?

И.О. – Это сложный вопрос. Объединение субъектов Российской Федерации никогда не преследовало целью в первую очередь присоединить отстающих к опережающим. Скорее, речь шла о ликвидации системы сложной подчиненности. На сегодняшний день ни один из случаев объединения субъектов Российской Федерации не включал в себя объединения двух одинаковых по статусу субъектов. Автономные округа, которые до изменения Конституции входили в состав соответствующих краев или областей, присоединялись к материнскому субъекту. Так упрощается работа, потому что ликвидировалась избыточность федеральных и региональных государственных служащих, облегчалась реализация решения по принятию тех или иных программ, теперь не требуется согласование. Наверное, можно говорить о том, что будет объединение и равных по статусу субъектов, если это будет нести за собой облегчение управляемости, повышение потенциала региона и так далее.

А.М. – Это может быть в случае с Москвой и Московской областью для решения проблем, которые есть сейчас на стыке Москвы и Московской области?

И.О. – Невооруженным глазом видно, что такие проблемы есть. Сейчас вне зависимости от того, произойдет ли объединение, работают контактные органы между Москвой, Московской областью и федеральным центром для решения транспортных проблем. Город без решения этих проблем просто задохнется в транспортном коллапсе с учетом роста количества транспорта. Аналогичные проблемы есть и у другого мегаполиса. Объединение Санкт–Петербурга и Ленинградской области может быть для решения проблем. Объединение просто ради объединения не имеет смысла.

А.М. – Конечно.

И.О. – Поэтому сейчас сам по себе процесс объединения приостановился. Единственный случай объединения – это автономные округа в составе Тюменской области. Это особый случай, который регулируется соответствующим соглашением. Система эффективна и сейчас, не обязательно трогать эту тему. Сложный вопрос – необходимость объединения передовых и отстающих территорий. Если объединять подгнивший кусочек с сочным, гниль будет больше распространяться, если не предпринимать никаких мер. Надо не просто объединять, но и выстраивать новую систему управления, систему стратегирования, чтобы обеспечивать качество развития деятельности институтов на территории региона. Это большая задача, хорошо, что сейчас эта тема не будируется. Лучше понять перспективу и действовать по четкому пути, чем махать шашкой сгоряча, но получать не совсем хороший результат.

А.М. – Есть ли регионы, где с инвестиционной привлекательностью все совсем плохо? Какие регионы можно выделить как бесперспективные, и что с ними делать: упразднять, делить между соседями, которые более продвинуты или решить, что этот регион – вечный донор, который будет жить только на деньги из федерального бюджета?

И.О. – Врачи иногда шутят, что нет здоровых, есть недообследованные. До тех пор, пока не будет завершена работа по выявлению и уточнению приоритетов развития, пока на глазах у региональных управленцев или утех, кто за это отвечает в федеральном центре, будет висеть пелена вчерашнего видения развития территории, нельзя эффективно судить, есть ли будущее у региона. Пока этого не поймет федеральный центр, вернее, пока эксперты не выявят проблему и не предложат ее решение относительно той или иной территории, до тех пор, пока решение не будет принято, нельзя говорить, что надо ставить крест на той или иной территории, нельзя отселять людей, объявлять территорию заповедником и так далее. По отношению к Чукотке была концепция создания национального парка, территории для проживания исключительно коренных и малочисленных народов. Этот проект был жизнеспособен, потому что все понимали, что там нельзя ничего делать. Но был и другой подход, он был воспринят тогдашним руководством Чукотки. Ее губернатор уже ушел в отставку. По его запросу была разработана стратегия развития, ее основа заключалась в том, что надо заставлять работать, надо на месте искать возможные решения, которые будут работать. Если тяжело организовать завоз, но есть месторождения нефти, надо просто поставить там маленький нефтеперерабатывающий завод, который будет обеспечивать потребности Чукотски. Тогда не надо будет потребности через льды возить нефтепродукты. Это тривиальнейшее решение, но для него нужна была политическая воля. В министерствах есть тривиальный пример одного сибирского и одного кавказского региона. С ними ничего нельзя сделать, там самые низкие показатели, нет никаких перспектив. Категорически против упразднения регионов люди на территории как одного, так и другого региона. С учетом инициативы местных властей, предпринимателей, гражданского общества можно создавать проекты, причем именно в инновационном развитии, как ставит задачу руководство страны. Там, на мой взгляд, больше возможности опережающего развития, потому что там нет шелухи сегодняшних или вчерашних институтов. Чтобы построить там нужное здание, не надо сносить предыдущее. Отсюда более низкие затраты на строительство новой экономики. Эти территории, на мой взгляд, будут выигрывать, потому что им не надо будет тратиться на ликвидацию того, что было вчера.

А.М. – Нет ничего невозможного, при желании можно сделать отстающий регион передовым. Будем надеяться, что скоро именно так и будет происходить повсюду в России.