Засилье монополий в отечественной экономике бьет по кошелькам россиян

И.И. – Федеральная монопольная служба недавно приняла решение возбудить дела в отношении крупнейших нефтяных компаний страны. Их подозревают в сговоре, который привел в резкому взлету цен на керосин и дизтопливо. Может быть, в этой сфере удастся навести порядок, но конкурентные рынки в нашей экономике можно пересчитать по пальцам. Балом правят монополисты, чье благополучие россияне оплачивают из собственного кармана. Попытки обуздать цены административными заморозками не удались, и вот власть наконец–то заметила одну из главных причин инфляции – отсутствие конкуренции в экономике. Правда, это заметили не только наши власти, но и зарубежные эксперты. Они объясняют причины роста цен, особенно повышение цен на продовольствие и топливо. Еще одной причиной является коррупция. Есть ли у нас сегодня засилье монополий, и в каких секторах это больше всего бьет по кошелькам? Можно ли говорить об открытом рынке? Хороши ли, что мы пришли к монополиям?

А.С. – Если говорить о том рынке, который мне близок и понятен, то есть о сельскохозяйственном рынке, о рынке продуктов питания, то пока говорить о том, что там сформировались какие–то монополии, пока рано. Хотя, тут, как и на многих других рынках, тут происходит активная консолидация, количество участников рынка сокращается, можно говорить о том, что в некоторых регионах могут создаваться такие ситуации, когда на один регион будет один или два крупных игрока, которые могут в значительной степени определять ситуация в регионе.

И.И. – Так, как в Москве?

А.С. – Не стал бы я говорить, что так происходит в Москве. Тут надо разделять производителей и реализаторов, то есть розничные сети. Там весьма активно идет консолидация, можно предположить, что в некоторых регионах они могут навязывать свое мнение как поставщикам, так и потребителям, в силу того, что они обладают высокой долей рынка.

И.И. – А если посмотреть динамики, что происходило с ростом цен сельскохозяйственной продукции в прошлом году, в этом году, то какова тенденция?

А.С. – Если говорить о ценах на продовольствие и ценах на сельхозсырье, то пока цены на продовольствие растут активно. За июнь они выросли более, чем на один процент. Эти темпы весьма высоки, однако, если мы сравним с прошлым годом, то окажется, что июнь оказался в этом году первым месяцем, когда цены росли ниже, чем в прошлом. В значительной степени это связано с тем, что происходит на рынках сельхозсырья, то есть на рынках молока, рынках зерна, масличных рынках. Если в прошлом году цены по всем этим позициям без исключения установили абсолютный рекорд, то в этом году мы ожидаем, что уровень цен будет заметно ниже, что окажет сдерживающее влияние на цены на продовольствие. Поэтому наша оценка, что цены на продовольствие в этом году будут до конца года расти медленнее, чем в прошлом году, если у нас не будет взрыва цен на топливном рынке.

И.И. – Этот взрыв практически произошел, даже Федеральная Антимонопольная служба пытается возбудить дела в отношении нефтяников. Значит, за этим последует рост цен.

А.С. – Продовольствие дорожает всегда. Оно либо дорожает, в лучшем случае цены на него стабильны. А пока тот факт, что цены на сельхозсырье ниже, чем в прошлом году, перевешивает факт подорожания топлива.

И.И. – Однако, у нас все вокруг топлива, значит, если топливо подорожает, то подорожают железнодорожные перевозки, дорожает продовольствие. Все завязано на этом. Что делать дальше – копать глубже и шире? Обычные граждане никак не можем повлиять на монополистов. У нас нет выбора, поэтому мы берем то, что дают. Что остается делать – переплачивать за все: за услуги ЖКХ, за продукцию сельхозпроизводителей, за турпутевки, потому что цены на билеты выросли.

Н.К. – Вы все правильно говорите, мы просто немного смешали две проблемы, потому что есть проблема роста цен и есть проблема монополий.

И.И. – Но они же связаны между собой.

Н.К. – Безусловно. Но когда мы говорим о монополизме в российской экономике, то необходимо подразделять монополии как таковые и коррупционную составляющую роста цен. Потому что самая крупная неформальная монопольная корпорации я в России – это коррупция. Она безлична. Что же касается монополии или доминирующего положения какой–либо корпорации на рынке, то можно сказать, что с развитием монополий у нас в стране исторически было все в порядке. Не секрет, что одна из самых древних монополий – это монополия водочная, которая существовала в России с 1774 года и дожила до 1992 года. В то время, когда во всем мире проводились масштабные антимонопольные акции, а это было в конце XIX века, в России все отрасли промышленности и народного хозяйства были монополизированы и были построены по принципу трестов. То же самое сохранилось у нас и при Советском Союзе. Достаточно сказать, что в 1989 году почти девяносто процентов промышленной машиностроительной продукции производилось одним предприятием, а номенклатура составляла порядка шести тысяч наименований. Ничего удивительного нет, что мы пошли по этому пути и когда стартовало развитие новой России. Но давайте говорить с учетом мировой составляющей. На сегодняшний день порядка семидесяти двух процентов добычи нефти и около девяноста процентов добычи газа в мировой добыче контролируется государственными корпорациями. Такова мировая практика, и мы не выбиваемся. Другой разговор, что во всем мир существуют антимонопольные программы и различные субсидиарные моменты, которые позволяют уменьшить давление цен на сырье.

И.И. – Каким образом? Продавать часть на бирже?

Н.К. – Очень просто. В настоящее время в цене на бензин доля налогов, акцизов и прочих сборов, которые осуществляет государство, составляет около шестидесяти процентов, доля сырья в производстве бензина составляет порядка двадцати пяти процентов. Остальное – накрутки продавцов, перевозчиков и так далее. То есть если бы государство, как это делается в нефтедобывающих странах, отказалось от своей доли в бензине, то его цена была бы порядка десяти рублей за литр.

И.И. – Так можно говорить о любом рынке?

Н.К. – Ни в коем случае. Так происходит практически во всех странах: в Венесуэле, в Иране, в Саудовской Аравии, в Мексике. Возьмите любую нефтедобывающую страну, то вы везде получите цены на бензин от пяти центов за литр до двадцати пяти центов за литр. В России постепенно цены начинают превышать американские. Но я вам должен сказать, что нам есть, куда расти, потому что в Восточной Европе цена на бензин колеблется от одного до двух евро. Поэтому в этом плане нам еще двигаться и двигаться. Другой вопрос, что у нас уровень жизни никак не соответствует европейскому, у нас он в семь раз хуже. Но там это делается с разными целями. Что касается нефтедобывающих стран, то они просто не дают снизиться уровню жизни людей еще ниже, потому что в этих странах он и так не высокий. Что касается Европы, например, то высокие цены на бензин способствуют тому, что люди переходят на энергосберегающие автомобили. Чем объяснить, что у нас происходит таким образом? Непонятно. В сельском хозяйстве никакого монополизма нет. Есть коррупция – и это главная монополия, которая сегодня не позволяет развиваться не только экономике, но и стране в целом.

А.С. – Стоит добавить, что сейчас огромное количество мелких производителей, но меньше всего торговых сетей. То есть ими недовольны м сельхозпроизводители, и производители продуктов питания. Говоря о монополиях, стоит обратить пристальное внимание на эти сети, при этом не пытаться регулировать наценки, а пытаться развивать условия для честной игры, что благотворно скажется и на сельхозпроизводителях, и на потребителях.

И.И. – Могут ли спасти положение какие–либо малые и средние предприятия? Или государство все равно не даст уйти из этой сферы?

Н.К. – В России все равны, но кто–то ровнее. Поэтому в ближайшие годы нет сомнений в том, что эти тенденции будут развиваться. Сегодня мы видим на примере развития топливной отрасли, как "Газпрому" без конкурса выделяется месторождение, общим объемом порядка трех триллионов кубических метров природного газа. И это делается не в качестве доброго жеста, а делается в прямой ущерб федеральному бюджету, потому что если бы проводился независимый конкурс, то доходы бюджета в результате этого конкурса могли бы вырасти на полтора миллиарда долларов. А что касается Антимонопольной службы, о которой даже наш премьер–министр нелестно отзывался, здесь ситуация очень простая. Можно сколь угодно долго говорить о том, что она некачественно выполняет свою работу, что у нее нет полномочий, что существует масса тормозящих моментов в ее работе. Но есть конкретные данные. По прошлому году сумма штрафов, которые наложила Антимонопольная служба в долларовом эквиваленте составила чуть больше одиннадцати миллионов долларов. А что касается Европы, то в Европе, где с конкуренцией все нормально, сумма штрафов составила около трех миллиардов долларов. Вот разница в работе. У нас монополизированный рынок практически по всем товарным позициям, а в Европе все хорошо, но разница в штрафах практически триста раз.

И.И. – Так будет всегда и во всем у нас? Что касается сельскохозяйственного рынка. Газеты врать не будут. За последние двенадцать месяцев ржаной хлеб подорожал в столичных магазинах на девяносто процентов, при этом рост цен на рожь по данным составил пять процентов. Как это можно прокомментировать?

А.С. – Газеты не могут врать, но они могут подавать факты некорректным образом. Нельзя сравнивать цены на рожь сейчас и год назад, потому что на рынке очень сильная сезонность. Цены на зерно за год могут поменяться в два раза. То есть цены могли стартовать с четырех рублей и дойти до восьми тысяч за тонну. Цены на рожь действительно выросли, соответственно выросли цены на ржаную муку и хлеб. Но я сомневаюсь, что они выросли на девяносто процентов. По данным "Росстата" они выросли меньше.

Н.К. – "Росстату" конечно есть все основания верить, особенно после того как посмотришь на их данные, а потом пойдешь в магазин. По Москве ситуация несколько проще, потому что у Московского Правительства есть возможность за счет более дешевого сельскохозяйственного сырья задержать цены на хлеб, а то, что касается других регионов, то уже в начале этого года цены на хлеб подскочили на пятьдесят процентов. Что касается оптимизма, что в ближайшее время роста цен на продовольствие ожидать не стоит, то его я бы не стал разделять столь радужные перспективы. Потому что подорожало топливо, энергия. У нас и уголь дорожает, и газ дорожает, а значительная часть энергетики – это производная от сжигания угля и газа. Скоро мы получим необходимость масштабных инвестиций в электроэнергетику, это добавит дополнительные рубли и копейки к повышению тарифов. А раз растет энергетика, то дорожает перевозка по железным дорогам. А значительные урожаи собираются на юге или в Сибири, то есть их надо везти. Не будем за бывать о том, что нам часто говорят, что мы интегрируем в мировой рынок, а это значит что здесь вступает коррупционная монополия, которая может себе позволить реализовать на внешнем рынке порядка трети урожая прошлого года. Поэтому говорить о том, что рост цен приостановился и его не будет, не стоит. Потому что на протяжении всех последних лет сентябрь и октябрь были месяцами всплеска цен на продовольственный товар.

И.И. – Я нашел еще одну цитату: "Мы сможем победить инфляцию тогда, когда начнем вкладывать деньги не только в развитие бизнеса, а и в его эффективность. Это произойдет нескоро, в лучшем случае через два–три года". Пока приходится верить в крестьян и плодовитость земли русской. Правительство ожидает в 2008 году небывалый урожай. Это действительно так?

А.С. – Ожидается около восьмидесяти девяти миллионов тонн – это неплохой урожай. В прошлом году было восемьдесят два миллиона тонн. До этого несколько лет собирали по семьдесят восемь миллионов. Однако стоит отметить, несмотря на этот урожай существенного снижения цен на зерно, на муку или иное продовольствие не будет. Я говорю о том, что продовольствие дорожает всегда.