Правительство России не способно справиться инфляцией?

А.М. – Правительство 2 дня назад в очередной раз изменило прогнозы по инфляции. Теперь они составляют 11,8 процента, это на 0,1 процента меньше, чем фактический показатель по итогам прошлого года. Эксперты все равно скептически отнеслись к этой цифре, потому что сейчас звучат даже такие мнения, что реальные цифры будут на уровне 13,5–15 процентов. В годовом исчислении по текущим показателям это можно просчитать. Как высчитываются эти цифры? Когда считаются годовые показатели по итогам текущих величин, можно просчитать среднее арифметическое по месяцам и вычислить значение инфляции до конца года, действительно, цифры получаются выше, чем 11,8 процента. Почему же тогда целые министерства, по мнению экономистов, дают непонятные цифры?

Е.Ш. – Существует методология, которую нам предоставляет Росстат. По целому ряду товаров производится мониторинг цен, все они суммируются, взвешиваются в соответствии с потребительской корзиной. Так получается цифра в районе 10–11 процентов. Дело в том, что потребительская корзина может неправильно учитывать реальные расходы населения, кроме того, в ней может быть не полный круг товаров, он меняется из года в год. Это статистические погрешности, с которыми очень сложно бороться, практически, это невозможно. Росстат достаточно хорошо считает по тем товарам, по которым он считает.

А.М. – Известно, по каким товарам он считает?

Е.Ш. – Да. У Росстата все достаточно прозрачно, вся информация опубликована, с кругом товаров можно ознакомиться на сайте Росстата. Кроме того, недавно там они вывесили калькулятор личной инфляции. Там человек может задать свою собственную потребительскую корзину, выбрать товары, которые он покупает, их количество, так можно вычислить свою собственную персональную инфляцию. Она будет намного выше той, которую официально объявляет Росстат.

А.М. – У кого показатели по инфляции получатся такими же, как у государства в целом?

Е.Ш. – Человеку свойственно ошибаться, он, наверняка, учтет не все свои расходы, например, про парикмахерские и прочие услуги можно забыть, а это все учитывается при подсчете общей инфляции. Личная инфляция – это несколько иное по отношению к тому, что есть на самом деле.

А.М. – Как независимые экономисты делают подсчеты, какие группы товаров они используют при подсчетах, каковы их прогнозы?

Е.Ш. – Экономисты не могут подсчитать так, как учитывает Росстат все цены по большому количеству товаров и услуг. Существуют экономические методы оценки показателя инфляции через макроэкономические показатели. Основным показателем является предложение денег на рынке, то есть денежная масса. Чем больше Центробанк выпускает денег, тем выше инфляционное давление в экономике. Безусловно, выпуск денежной массы необходим для роста экономики, но если скорость выпуска денежной массы намного превышает рост экономики, создается инфляционное давление. По нашим оценкам, темпы инфляционного давления снижаются, потому что Центробанк резко снизил темпы роста денежной массы. Если в прошлом году они превышали 60 процентов в год, то сейчас они снижены до 30 процентов в годовом исчислении. Поэтому прогноз Правительства на то, что инфляция будет снижаться, обоснован именно такими макроэкономическими показателями. На самом деле мы считаем, что прогноз инфляции надо было повышать, потому что за 7 месяцев она составила 9,5 процентов, и годовой прогноз в 10,5 стал просто невыполним. Оценка до 11,8 процентов нам кажется очень оптимистичной, но мы думаем, что инфляция к декабрю будет на уровне 12,5 процентов, но не 15 процентов. Если Центробанк и Правительство будут проводить сдержанную политику в области монетарных факторов и бюджетной политики, то их цели будут вполне достижимы.

А.М. – Каким именно образом получится, что у нас инфляция составила 9,5 процентов по итогам первых семи месяцев, но она увеличится всего на 3 процента до конце года? При этом у нас пенсионеры с 1 августа начнут получать прибавки к пенсии, бюджетники получат повышение зарплат. Как получится, что давление денежной массы на экономику снизится?

Е.Ш. – Совершенно верное замечание. Увеличение бюджетных расходов, в том числе увеличение пенсий и зарплат, явно не лучшая антиинфляционная мера. Другое дело, что существует сезонный фактор. Летом, в августе, как правило, инфляция несколько снижается, может быть даже обратный процесс. Это связано с рынками продовольственных товаров. Собирается урожай, рынок насыщается товарами. Вы знаете, сколько стоит клубника, когда она только–только появляется, как меняется ее цена, когда клубники становится много. Это же происходит по широкому кругу товаров, которые имеют сезонное значение.

А.М. – У нас 70 процентов территории страны – это Урал, Сибирь, Дальний Восток, Заполярье, где клубника зимой и летом стоит несколько тысяч рублей за килограмм.

Е.Ш. – Не несколько тысяч. Кроме того, на 70 процентов территории страны живет не 70 процентов населения страны.

А.М. – Согласен.

Е.Ш. – Может быть, к счастью, что у нас там живет не очень много людей. Основное население России живет в европейской части, эта часть населения подвержена сезонному снижению цен на продовольственные товары. Поэтому инфляция в августе и сентябре будет низкой, может быть, ее вообще не будет.

А.М. – Даже, несмотря на то, что у нас будут прибавки к пенсиям и зарплатам?

Е.Ш. – Конечно. Во–первых, прибавки пенсионерам предполагаются в 15 процентов, а пенсионеры – это не большая часть населения государства. Это окажет какое–то влияние, но не значительное.

А.М. – Звучат прогнозы и других экономистов, которые называют цифры инфляции в 13,5, 14, 14,5 процентов. Почему эти цифры кажутся вам завышенными? Напомню, ваш прогноз – 12 процентов.

Е.Ш. – Возможно, они имеют в виду среднегодовую инфляцию, которая, конечно, будет выше, в районе 13,5–14 процентов. Кроме того, экономисты по–разному оценивают риски, которые будут во второй половине года. Это риски больших бюджетных расходов. Если бюджет будет увеличивать свои расходы не только на зарплаты, но и на инвестиции, если будут вливаться незапланированные деньги в экономику, инфляционное давление станет больше, увеличится и инфляционное ожидание, которое также имеет значение и влияние на экономику. Конечно, инфляция может быть больше 14 процентов. Прогноз Минэкономразвития будет выполнен только при жесткой кредитно–денежной и бюджетной политике. Если этого не случится, то инфляция будет выше.

А.М. – Экономисты, которые работают в Минфине, верят тому, что рассчитывает Росстат, тем не менее, им доступны и методы подсчета, которыми пользуются и независимые экономисты?

Е.Ш. – Безусловно.

А.М. – Почему тогда у нас, несмотря на то, что экономисты из госструктур могут посчитать, что инфляция на самом деле будет выше, даются заниженные цифры? Для чего сознательно занижаются цифры?

Е.Ш. – Я бы не сказала, что цифры сознательно занижаются, просто это очень оптимистичные оценки уровня инфляции. Минэкономразвития старается не только просчитать инфляцию, но и оказывает на нее влияние. Государство оказывает влияние на очень большие параметры инфляционных ожиданий. Если экономике дают сигнал, что Правительство беспокоит инфляция, что инфляция его заботит, что оно будет бороться с инфляцией, то экономические агенты прислушаются к этому. Если Правительство будет следовать своим обещаниям, экономические агенты будут верить Правительству и не станут заранее повышать цены в предвкушении того, что они все равно повысятся. Это скажется на зарплатах, на росте стоимости товаров, которое предпринимается, чтобы окупить грядущие издержки. Экономические агенты будут думать, что Правительство борется с ростом цен, значит, им не надо этого делать, поэтому они этого и не будут делать. Роль инфляционных ожиданий, которые может регулировать Правительство, очень значима. Это учитывается при составлении прогнозов.

А.М. – Пока у нашего Правительства не очень получается бороться с ожиданиями, ведь инфляция растет.

Е.Ш. – 5 последних лет, не считая этот год, у нас происходило снижение инфляции. Одна из заслуг Правительства в том, что оно говорило, что занимается снижением инфляции и, действительно, Правительство снижало ее. Несмотря на то, что ставилась задача снизить инфляцию, например, до 9 процентов, а она снижалась только до 10 процентов, все равно это имело очень хорошее влияние на экономику. Экономика привыкла, что у нас снижаются цены. Еще в прошлом году мы знали, что цены достаточно высокие, но они все больше снижаются.

А.М. – Они снижаются сами или снижаются кем–то?

Е.Ш. – К сожалению, цены не могут снижаться кем–то.

А.М. – Закон о заморозке цен показал, что они могут если не снижаться, тормозиться.

Е.Ш. – Закон о заморозке цен показал, что цены могут затормозиться. Если и могут, то только на очень короткий срок. Если кругом цены растут, а производитель не может их поднять, он будет терпеть убытки. Это не методы рыночной экономики.

А.М. – Может быть никто не надеялся, что цены перестанут расти, но людям надо было дать понять, что о них не забыли. Тогда на носу были думские выборы, президентские выборы, тогда надо было какие–то предпринимать движения.

Е.Ш. – Безусловно, политический фактор имеет место, иногда он используется. Но если мы хотим строить рыночную экономику, мы должны использовать рыночные методы ценообразования.

А.М. – Сейчас какие рыночные методы могут использоваться Правительством? Есть среди них такие, которые могут сработать до конца года, или нам остается надеяться на саму экономику, которая в последнее время начинает стабилизироваться? Я имею в виду сокращение ежемесячного роста цен.

Е.Ш. – Я уже упоминала 2 основных фактора: не надо печатать новые деньги, надо создавать условия для равной конкуренции на рынках, чтобы цены не росли не только по денежным факторам, но и чтобы не было монополистов на рынке. Чем больше рыночных отношений внутри любого рынка товаров, тем меньше вероятность, что цены будут расти.

А.М. – Попытались разобраться с "Мечелом", чтобы он на внешние рынки продукцию продавал по тем же ценам, как и на внутреннем, мы видим, что из этого получилось. Вроде бы, с топливозаправщиками ничего подобного пока не произошло, но цены пока не снижаются. ФАС начала проверку, но не известно, когда это даст результат. Судя по всему, сил и желания антимонопольщиков не хватает.

Е.Ш. – Здесь сложная ситуация. Цены на энергоносители растут во всем мире.

А.М. – Но не во всем мире производят столько нефти, как в России.

Е.Ш. – Надо смотреть не на производство, а на потребление нефти.

А.М. – Сколько нефти потребляют в Китае?

Е.Ш. – В Китае растут цены.

А.М. – Почему они не растут в Туркмении?

Е.Ш. – Вы хотите, чтобы у нас была такая же экономика?

А.М. – Нет, но я был бы рад, чтобы у нас были их цены на бензин.

Е.Ш. – Невозможно сделать часть экономики регулируемой, а часть оставить рыночной. Если мы хотим оставить ценообразование свободным, то надо принять риски свободного ценообразования. Если мы подвержены влиянию мировой конъюнктуры, то мир будет на нас влиять. Если мы хотим заморозить цены, регулировать их с помощью государства, надо отказаться от свободного регулирования цен.

А.М. – Какое должно пройти время, чтобы высвободить цены и дождаться, пока рынок, наконец, стабилизируются, исчезнут монополии, а цены будут устанавливаться по цивилизованным рыночным законам? На это потребуется 10–20 лет?

Е.Ш. – Это зависит от того, насколько Правительство будет стремиться к тому, чтобы у нас внутри страны были рыночные отношения. Конечно, это делается не за один день, но и нельзя сказать, что ничего не делается в этом направлении. Постоянно принимаются законы, указы об уменьшении барьеров для торговли, то есть для создания льготных условий для торговли. Это приоритетное направление для того, чтобы у нас было больше предложения товара внутри страны, тогда будут меньшие скачки цен. Другое дело, что во всем мире происходит сейчас глобальное повышение цен, есть глобальный пересмотр рисков. Наша экономика, как и все остальные экономики, была подвержена этим глобальным колебаниям, особенно в конце прошлого года и в начале этого.

А.М. – Российская экономика – это вагон в огромном поезде мировой экономики, от этого никуда не деться. Будем надеяться, что инфляция не вырастет больше 12,5 процентов.