Как скажется война в Южной Осетии на российской экономике и на жителях страны?

А.М. – Сейчас мы еще раз обратимся к событиям в Южной Осетии и печальным и трагическим событиям в начале августа. Но говорить мы будем не о боевых действиях, а о потерях. С другой стороны к потерям мы буем подходить несколько с другой стороны, с экономической. События в Южной Осетии обернулись серьезным негативом, который прошел волной по российским фондовым и валютным рынкам, произошел большой отток капитала, акции резко упали в цене, индексы тоже серьезно просели. Максим, если взять ситуацию в разрезе сегодняшнего дня, можно ли говорить, что этот негатив, связанный с событиями на Кавказе преодолен или хотя бы переломилась ситуация.

М.О. – Безусловно нет, мы находимся, если смотреть по индексам существенно ниже уровня, который был до конфликта, и по индексу РТС, и по индексу ММВБ, это как температура. Эта температура сейчас ниже нормальной.

А.М. – Как вы думаете, можно ли говорить сейчас, многие эксперты западные и наши. Говорят о том, что это провокация, это все готовилось не в Тбилиси, а если и в Тбилиси, то с участием американской стороны, тех самых американских военных советников. Понятно, что американцы прекрасно понимали, что мы в случае чего доставим на Кавказ вспомогательные подразделения и естественно грузинские атаки на Цхинвали и на наших миротворцев мы отобьем. Можно ли считать, что негатив на нашем фондовом рынке, удар по нашей экономике, вот так вот через фондовый рынок, через ослабление рубля, которое последовало вслед за операцией в Южной Осетии. Можно ли считать, что такой удар по экономике был одной из целью тех, кто эту операцию планировал?

М.О. – Насколько я знаю как раз напротив, Саакашвили рассчитывал на то, что грузинских войск в Южную Осетию, как раз в момент открытия олимпийских игр, не даст возможность провести России контрудар. В данном случае грузинское руководство просто жестоко просчиталось, но последствия этого конфликта для российской экономики, если пересчитать на деньги, причем исходя не только из военных издержек, которые составляли порядка 100 миллионов доллар в день и того порядка 500 миллионов долларов за весь период. Плюс потери как минимум 100 миллионов долларов, трех штурмовиков Су–25 и одного стратегического бомбардировщика Ту–22 М3, если суммировать эти величины, плюс потери с выводом капитала, это порядка 16 миллиардов долларов выйдет только за неделю сразу после конфликта, после 9 числа. Так вот если это все подсчитать то основной удар все же пришелся не по Грузии, а по российской экономики.

А.М. – В любом случае американские военные советники, и те кто это планировал, не могли не понимать, что такой негатив тоже последует за.

М.О. – Саакашвили рассчитывал на то, что реакции не будет. И то, что в итоге этого удара российская экономика потеряла десятки миллионов долларов, это не просчитанный эффект.

А.М. – Помимо того, что мы потеряли из–за негатива связанного с Кавказом, очередной удар был нанесен по репутации и всему что только можно "Фредди Марк и мей", серьезно просела нефть в цене. Каким образом, может быть произошел резонанс и у нас совсем все серьезно рухнуло?

М.О. – Что касается нефти, то как раз этот конфликт вызвал серьезное повышение долларов почти на десять цены на нефть. Естественно из–за того, что через Грузию проходит южный энергетический коридор. В частности нефтепровод, который идет через Тбилиси, он правда был выведен удачно из строя за неделю до этого конфликта, но тем не менее, через Грузию проходят довольно большие альтернативные потоки нефтегаза на Запад. Поэтому цена на нефть резко поднялась в верх, но после того как этот конфликт более не менее был урегулирован, цена скатилась обратно. Сейчас она находится где–то в районе 114 долларов. Но конечно тенденция понижения цены на нефть, в условиях продолжающегося кредитного кризиса, является весьма опасной для России, которая являлась бенефициаром глобальной энергетической инфляции. Что касается глобального кредитного кризиса, о котором вы упомянули, в связи с "Фредди Марк и мей", то Россия очень хорошо держалась в течении всех трех ударов, у нас не было кризиса, в лучшем случае у нас были эпизоды с дефицитом ликвидности. И держались мы на плаву из–за высоких цен на нефть. Вот сейчас, когда схлынет волна энергетической инфляции, нефть может вернуться к уровням прошлого года, в два раза ниже тех цен, которые мы видели совсем недавно и тогда ситуация для России станет гораздо боле неприятной.

А.М. – В верхней и нижней палате обсуждают предложение президенту нашей страны принять независимость Абхазии и Южной Осетии. Понятно, что кроме нас пока в ближайшее время мало кто с этим согласится, пойдет очередное дипломатическое, политическое противостояние. Вот это каким–то образом послужит пролонгирующим эффектом для сохранения того негатива, который есть на фондовом рынке или рано или поздно это станет нечто таким обыденным, эта борьба за независимость, так же как было с Коссово и влияния на рынке иметь не будет?

М.О. – Дело в том, что Грузия является чрезвычайно важной территорией, точкой, где переплетаются геополитические интересы и России и Запада, именно из–за вот этого энергетического коридора. В связи с этим обстоятельством надеяться на то, что Запад нам простит сохранение наших войск на территории Грузии, представляется чрезвычайно сомнительным. Поэтому пока российские солдаты будут находиться на этой территории, напряженность будет сохраняться. Это абсолютно неизбежный факт. То, что мы получим взамен, это как минимум, что наша заявка на вступление в ВТО в ближайшее время не будет рассматриваться и не будет удовлетворена, уже абсолютно неизбежно. Кроме того мы получим ускоренный уход в НАТО Украины и не исключено Грузии.

А.М. – А вот эта борьба за независимость Абхазии и Южной Осетии. С одной стороны отказаться от нее мы не можем, откажемся потеряем лицо, а с другой стороны если продолжим бороться, то этот негатив продолжится?

М.О. – На счет потери лица я не знаю, нам особо уже терять нечего. А на счет того каким образом бороться, то можно это делать разумно. Можно это делать без ввода войск, используя такие каналы как например поставки вооружения, обучение специалистов.

А.М. – Заниматься всем тем, чем Соединенные Штаты и Запад занимались с Грузией.

М.О. – Совершенно верно, не надо вводить свои войска, можно поставлять вооружение, можно обучать армии, и сохранять при этом свое лицо.

А.М. – Теперь давайте абстрагируемся от политики. Есть наш фондовый валютный рынок и есть негатив этих рынков. Мы каким–то рыночными методами можем успокоить инвесторов вновь вернуть их доверие и соответственно деньги, которые от нас ушли буквально в одночасье?

М.О. – Вы знаете, в пятницу по Интерфаксу прозвучало сообщение, что Ходорковский освобождается. Это привело к моментальному повышению котировок на 1 процент. Потом это оказалось, что эта новость является ложной и рынок тут же вернулся к своим прежним показателям. Понятно что проведение либеральной политики, сигналы о том, что руководство идет на встречу бизнесу, на встречу экономики, естественно будут позитивно встречаться мировым инвестиционным сообществом. Пока рынок видит исключительно негативные сигналы в России.