Падение российской биржи может разогнать инфляцию

А.М. – Сейчас мы будем вести разговор о нашем многострадальном фондовом рынке, который этим летом значительно серьезней, чем ожидали многие игроки просел, до 30 процентов потеряли некоторые ведущие бумаги. Да и собственно пострадали не только голубые фишки, в накладе остался и второй эшелон ну и так далее и тому подобное. Проблем было больше чем ожидалось, всему виной естественно геополитический фактор, были и другие политические факторы, но мы об этом очень подробно рассказывали. Сейчас мы поговорим о делах текущих. Итак, все, рынок просел, инвесторы несколько разочаровались в способности получить прибыль с ценных бумаг. Деньги спешно с рынка выводятся, вопрос куда эти деньги пойдут.

Ну что действительно ли так все плохо, действительно ли инвесторы спят и видят как бы побыстрей свои деньги с нашего фондового рынка вывести? Либо это несколько преувеличено вокруг значительного негатива, в котором сейчас наш рынок пребывает?

М.О. – Я бы не сказал, что происходит тенденция вывода денег именно с российского рынка. На самом деле в условиях глобального кредитного кризиса, иерархия бегства денег такова, что выводятся деньги в первую очередь с развивающихся рынков и с рынка акций. А также выводятся с рынков акций развитых стран, в том числе и США и деньги бегут в менее рисковые активы, в первую очередь облигации. В принципе в моменты повышения уровня рисков, инвесторы начинают уходить в тихую гавань, например в драгоценные металлы, такие как золото.

А.М. – А на российском рынке эта тенденция каким–то образом повторяет мировую или у нас свой какой–то путь?

М.О. – В принципе повторяет. Если глянуть, например на динамику индекса РТС, то они в принципе мало отличается от динамики того же индекса "Стандарт энд Пурс" так что в принципе я какого–либо особого отношения к России, сейчас уже можно сказать, что и после пятидневной войны, в общем–то я бы не сказал что существует такое особое отношение. Мы рассматриваемся как одна из стран Брит: Бразилия, Россия, Индия и Китай. И если посмотреть на фундаментальные характеристики российских бумаг, то они тоже, в принципе мало чем отличаются по основным коэффициентам, это например отношение рыночной капитализации чистой прибыли или отношение капитализации к собственному капиталу, это характерно для банков. Мы мало отличаемся от бумаг других стран этой группы.

А.М. – А сейчас эксперты заговорили вот о каком шаге инвесторов, деньги их которые все–таки выводятся или будут в определенной перспективе выводиться с фондового рынка могут отправиться в потребительских сектор. Инвесторы просто могут серьезными партиями скупать товары народного потребления чем вызовут на них повышенный спрос, соответственно рост цен и потом совершат продажу по более высокой цене, заработают определенную маржу, но это ударит по простым гражданам, которые на себе почувствуют повышение цен на эти самые товары народного потребления, которые в этом ряду называются и продукты питания и запчасти для автомобилей и всякие горючие смазочные материалы, вот этот риск у нас сохраняется?

М.О. – Составляющая этих рисков, то есть риск финансовый, риск инфляции на рынке углеводородов и наконец инфляции на рынке продовольствия, тут эти риски, последние два риска начали существенно снижаться из–за того, что падает глобальный спрос. Поскольку Америка все–таки катится в сторону рецессии, она как основной мировой импортер способствует снижению мирового спроса и тем самым снижается уровень мировых цен. В том числе мы сейчас наблюдаем хорошую динамику у падения цен на пшеницу и запущен процесс падения цен на нефть. Если вы помните, то в июле цена на нефть доходила до рекордного уровня 147 с лишнем долларов за бар, а сейчас я смотрю нефть стоит на уровне 113,9.

А.М. – Это хорошо, это общемировая тенденция. А вот на нашем отдельно взятом российском рынке такое может случиться, я не говорю, что инвесторы будут скупать исключительно нефть. Условно говоря это может быть мелкий или крупный опт на заправках или крупные закупки товаров пищевых продуктов от производителя. Именно об этом сейчас говорят эксперты, в качестве одного из вариантов развития событий, такое возможно?

М.О. – Я думаю, что решительно нет, потому что темп инфляции, скорее всего, будет стремительно снижаться, этому в частности способствует и бегство денег за рубеж. Темп инфляции в России был очень велик, но не было бы не счастья, так несчастье помогло. Из этого бегства мы скорее всего впишемся по крайней мере по инфляции там ниже 15 процентов будет годовая инфляция. Ожидаемый уровень где–то на уровне 13–14 процентов, и я не ожидаю, что в ближайшие месяцы будут существенные вклады в инфляцию. Мы скорее всего увидим возможно и снижение цен на горючесмазочные материалы и на рынке продовольствия, тем более еще и накладывается и сезонный фактор, как никак все–таки урожай. Поэтому оснований для каких–либо панических скупок на рынке продовольствия и горючесмазочных материалов, конечно нет. Более того это будет скорее всего экономически не оправдано, потому что их цена может или остаться на прежнем уровне или даже просесть.

А.М. – Не смотря на то, что инвесторы такими действиями могут спровоцировать тотальный спрос на это дело, ну условно говоря запустят где–то утку где–то в газете. Например так, что кто–то неизвестный повально скупает вагоны подсолнечного масла или сахара. Народ ведь на это купится.

М.О. – Я думаю, что критических рисков и кризисных явлений связанных именно с инфляцией как раз нет и в ближайшие месяцы мы это не увидим, потому что Россия достаточно уже тесно интегрированная в глобальную экономику. И если у них падают цены на нефть, то и у нас они должны будут падать. Если падает на зерно у них, то и у нас должно быть тоже самое. У нас появляется сейчас другой риск, начинает маячить риск финансового кризиса, который как раз может быть инициирован оттоком капитала за рубеж. Вот это уже более существенная проблема.

А.М. – А как мы ее сможем решить, если конечно сможем.

М.О. – Ну в принципе надо будет видимо отказаться от восприятия риска инфляции как основного, и проводить теперь меры направленные не на сжатие, а на расширение ликвидности, то есть наконец отказаться от антиинтуционных мер и пойти на меры связанные с расширением денежной массы. Например первого сентября произошло изменение нормативов центрального банка. Нормативы были увеличены по обязательным резервам, по депозитам населения, по кредитам получаемым банками от банков не резидентов очень существенно выросли, на целых 1,5 процента пункта нормативы. Эта мера направлена на сокращение денежной массы и она имеет противоинфляционный характер, и она сейчас мне представляется не оправданной. Дело в том, что Центральный банк 1 августа принял решение о том, что с 1 сентября будут увеличены нормативы, а после 1 августа, как известно случилось 8 августа, Россия перешла в совершенно новое состояние. Началось бегство и отток денег из России. И теперь нам нужно не бороться с денежной массой, а наоборот ее может быть немножечко и увеличить.

А.М. – Но вот эти деньги, которые ушли, их опять надо каким–то образом потом привлекать. Как это сделать учитывая то, что геополитический фактор похоже в серьез и надолго укоренился в наших политических и экономических реалиях, вопрос Абхазии и Южной Осетии будет стоять еще очень долго, ну речь идет во всяком случае не о ближайшей перспективе, если говорить о возможном разрешении этого вопроса. Как в таких условиях показать инвесторам, что все у нас нормально и что мы как были рынком очень перспективным, стабильным и дающим прибыль, так им и остаемся.

М.О. – Я думаю, что чрезвычайно важно выиграть в Грузии информационную войну. То есть горячая фаза, пятидневная война завершилась, полной и безоговорочной победой России, а вот что касается информационной войны, боюсь она пока нами не выиграна. Но вот сейчас начались какие–то более решительные действия, мы видели интервью руководителей государства, ряда ведущих СМИ Запада. И я думаю, что если должным образом поставить эту составляющую информационной войны, то отношение Запада к России может перемениться, тем более сто Грузия для стран Западной Европы представляет гораздо меньшую ценность добрые отношения с ней, чем добрые отношения с Россией.

А.М. – Как вы считаете, люди, которые планировали с американской стороны или с какой–то эфемерной стороны эту провокацию, условно предположим, что ее планировали на Западе, эту провокацию против России и самое главное против осетинского народа. Можно ли считать, что каким–то образом люди пытались достичь и вот эту цель, ударить по России как по финансовому рынку, вызвав серьезный отток капитала и поставив наш российский рынок на грань дефицита ликвидности?

М.О. – Я все–таки в теорию заговора не осень верю. Я думаю, что тут в первую очередь сыграли роль определенные амбиции руководителя Грузии и представлять себе картинку так, что в Вашингтоне ночами не спали, видели что началась горячая война между Россией и Грузией, все–таки я в этом очень сомневаюсь. Тем более риски для западной экономики в случае развязывания полномасштабных военных действий были бы непомерно высоки именно из–за прохождения юного энергетического коридора через территорию Грузии. А если бы там разгорелись действительно серьезные военные действия, то он бы был неминуемо перерезан. Это в первую очередь нефтепровод Баку–Тбилиси–Джейхан.

А.М. – Значит нам нужно продолжать бороться на информационном фронте, но это уже забота соответствующих структур, мы же вернемся к нашим экономическим реалиям. Инфляция высокая, она уже высокая, если брать 2008 год, к середине года уже вышла за пределы годового графика, это уже, говорят эксперты, отразилось на потребительской активности нашего населения. Эта активность падает, и в первую очередь это бьет не по импортным товарам, а по отечественному производителю, что в свою очередь по цепочке вызывает движение показателя промышленного производства и соответственно замедление роста экономики. Здесь проблема серьезна ли, или здесь показатели выйдут затем на требуемую нам величину?

М.О. – Здесь опять же было бы счастье, да несчастье помогло. Вы помните, что в связи с бесперспективность вхождения в ВТО, в ближайшие как минимум три года Россия выходит из соглашений, связанных с ВТО, которые практически накладывали на Россию определенные самоограничения. И теперь если прекратятся поставки скажем ножек Буша из Америки, то производители в России почувствуют себя лучше, ну тоже самое надо просто внимательно смотреть по тем товарам, которые будут тем или иным образом будут вычеркнуты из списка допускаемых в Россию. То есть уже есть одна мера, которая в любом случае будет способствовать национальному производству, правда следует отметить, что если прекратятся сейчас поставки курятины из той же Америки, то скорее всего на отечественную курятину поднимутся цены, из общих изображений. По крайней мере, национальному производителю эти меры не вредят.

А.М. – А почему же тогда цены повысятся, если национальный производитель получит возможность продавать больше своей курятины?

М.О. – Есть небольшой нюанс. Если мы снижаем предложение товара, при том же самом спросе, то из тривиальнейших законов экономики следует повышение цен. Вы помните, когда перекрыли каналы по индийскому, пакистанскому и вьетнамскому рису, цена на него тут же поднялась и в том числе на отечественный рис, раза в два, как минимум.

А.М. – Да, у нас были такие проблемы с рисом, со сливочным маслом, с сахаром, но рис это более такой экспортный товар, чем сливочное масло и сахар. Слава богу своего хватает. Раньше, в начале года, особенно в конце прошлого года, перед выборами думскими, президентскими в вину правительству ставилось то, что с инфляцией оно борется монетарными методами, условно говоря оно увеличивает стипендии, пенсии, заработные платы. У нас методы эти не изменились, у нас пенсии в августе выросли, с первого сентября у нас растут стипендии студентам, в декабре у нас собираются отменить единую тарифную сетку для государственных служащих, естественно говорят, что заработная плата снова вырастет. А вот этот фактор все еще остается фактором риска по отношениям к показателю инфляции или уже другой негатив это заслоняет.

М.О. – Ну безусловно рост бюджетных трат и в том числе повышение пенсии, повышение зарплат бюджетников, это конечно мощнейший проинфляционный фактор, потому что деньги которые поступают пенсионерам, бюджетникам, то есть к категориям с наименьшими доходами, они конечно в первую очередь устремляются на потребительские товары, на рынок продовольствия. Потребительская корзинка начинает расти в цене, причем к концу года эта наша стандартная болезнь, когда резко возрастают эти траты и какой–то всплеск инфляции из–за этого мы конечно скорее всего увидим, но надеюсь, что он скорее всего будет нивелирован оттоком капитала.

А.М. – После того как появились в великом множестве все эти капиталы, общемировые и сдобренные как следует нашими геополитическими и политическими негативами последних двух месяцев пошли разговоры о том, что влияние этого негатива в следующем году если не усилится, то как минимум не замедлится. И рано или поздно это приведет, опять же в недалекой перспективе к прекращению роста экономики. Вы разделяете эти пессимистичные прогнозы или вы считаете, что не так страшен этот экономический черт как его нам малюют.

М.О. – Но действительно источниками рисков в российской экономике являются, ну по крайней мере до 8 августа точно являлась инфляция. А вот после 8 августа очень важным источником риска, стала возможность финансового кризиса. Это два основных источника и вот сейчас приоритеты несколько поменялись, сейчас конечно нужно принимать массу всевозможных усилий для того, чтобы избежать финансового кризиса в России.

А.М. – То есть получается, что инфляция это наименьшее из этих двух зол?

М.О. – Сейчас да, безусловно, потому что если например сейчас начнется вся эта череда дефолтов банков, начнется паника, население начнет изымать деньги из банков, то начнет развиваться эффект домино. Эти деньги тут же устремятся на рынок недвижимости, на рынок продовольствия.

А.М. – Тогда цены действительно скакнут так, что мало не покажется.

М.О. – Да, поэтому сейчас нужно очень осторожно принимать меры по проведению кредитно денежной политики.

А.М. – Но будем надеяться, что найдутся умные головы в нашем правительстве, в руководстве экономическим сектором правительства, чтобы суметь найти этот единственно верный путь, через это бурное море всяческих экономических рисков, будет от этого дай бог всем хорошо.