Как низко рухнет российская экономика?

Н.Я. – ОПЕК решила сократить добычу нефти. Об этом говорилось, об этом писали газеты. Насколько это было ожидаемо? К чему это приведет? И приведет ли к чему–то? Почему рынок, особенно нефтяной, не особо на это отреагировал? Желание сократить добычу нефти, как не сложно догадаться, вызвано тем, что она подешевела процентов на тридцать пять, сорок.

В.Г. – На рынке не ожидалось, что ОПЕК будет сокращать добычу нефти. Судя по данным информационного агентства "Блумберг", двадцать девять из тридцати двух опрошенных ими аналитиков считали, что ОПЕК не будет сокращать добычу нефти. Видимо они основывались на том, что Саудовскую Аравию устраивает цена нефти за барелль в пределах восьмидесяти долларов. Там исторически считают, что слишком высокая цена на нефть развивает альтернативную энергетику. Они хотят получать как можно больше прибыли от своих нефтяных запасов. Но я ожидал, что квота не будет уменьшена, будет уменьшена добыча нефти. В согласии с оговоренными значениями, в течение сорока дней, будет известно, сократят ли добычу нефти.

Н.Я. – Не все выполняют соглашения, даже внутри самого картеля.

В.Г. – В девяностых годах они несогласованно действовали, поэтому не могли влиять на рынок. Посмотрим.

Н.Я. – Рынок, вроде, никак не отреагировал. Бывает на заявление ОПЕКа, даже на модальность заявления, как–то реагирует. Да объем добычи сокращен, понятно, что на незначительные цифры, но, тем не менее, сокращения добычи есть, а нефть по–прежнему падает в цене.

В.Г. – Да, это тенденция последнего времени на рынке. Я ожидал, что цена нефти может вернуться на уровень ста пятнадцати долларов за барелль, но за последние две недели доллар укрепился. Капитал с нефтяного рынка перемещается на валютный рынок, поэтому неразбериха.

Н.Я. – Россия не является членом ОПЕК. Нам хорошо или плохо от сокращения объема добычи нефти? Нам главное стоимость нефтедоллара, а не решение о количестве добываемой нефти.

В.Г. – На последнем заседании ОПЕК от России была внушительная делегация. Для России это очень важно. Россия хочет более близкого сотрудничества с ОПЕК. Нашим нефтяникам нужна цена выше ста долларов за барелль. Хотя, я думаю, цена нефти снизится до уровня девяносто долларов за барелль.

Н.Я. – Обывательский вопрос к вам. Не специалиста. Пытаюсь разобраться. Когда нефть стоила порядка пятидесяти, пятидесяти пяти долларов и закладывалась среднегодовая цена шестьдесят долларов, тогда не разгоняется инфляция, поступает избыточный приток нефтедоллара, даже не запланированный, но, тем не менее, это не хорошо. Когда цена стала с девяносто долларов падать до семидесяти, появилось мнение, что не будет хватать денег. Что же делать? Прошлой зимой цена на нефть подошла к ста долларам, стали говорить о бешеном ускорении цен на нефть, при цене сто пятьдесят долларов хватались за голову, а теперь, когда цена на нефть падает, Кудрин делает заявление: "Неизвестно, что будет с бюджетом России в ближайшие три года". Это, что мы привыкаем к гигантским поступлениям. Еще год назад цена семьдесят пять долларов казалась нам большой и страшной. Лукавит власть или рынок привыкает к другим ценам?

В.Г. – Есть позиция властей, правительства и позиция нефтяников, добывающих нефть.

Н.Я. – Никто не против, чтобы была цена больше ста долларов.

В.Г. – Мне проще говорить о нефтяниках. У них увеличивается прибыль, при этом существенно растут затраты. В Западной Сибири месторождения истощены, нужны капиталовложения. Богданчик сказал, что 2,6 триллиона долларов нужно потратить до 2050 года. Налоговая система остается прежней. В этом году были подвижки, чтобы освободить больше денег нефтяникам, которые будут вкладываться в добычу. Правительство этим не занимается. Немного занимается геологоразведкой, но недостаточно для рынка. Поэтому нефтяники заинтересованы в большей цене за нефть. Цена ниже ста долларов плохо, потому, что рынок находится в ужасном положении…

Н.Я. – Котировки нефтяных компаний не сильно росли, и когда рынок был в максимальных позициях.

В.Г. – Они были всегда недооценены. Ожидалось, что будут расти, но кризис, который случился…

Н.Я. – Виталий, хочу выяснить один момент для себя. Понятно, Россия не член ОПЕК, хотя про эту терминологию часто говорим, когда угрожаем всем создать ОПЕК по газу. Если говорить о ситуации внутри самой ОПЕК. Почему настолько разный подход у разных стран? Если я правильно понимаю, то Иран и Венесуэла говорят, что цена нефти ниже ста долларов за барелль для них не приемлемо. Это минимально возможная для них цена нефти. Возможно тут больше политической составляющей. Довольно любопытно слушать, что цена нефти будет двести долларов и Америка станет перед Венесуэлой на колени. А ряд стран считают, что и значительное снижение цены на нефть ни к чему страшному не приведет.

В.Г. – Здесь тоже много аспектов есть. В Иране и Венесуэле нефть добывается тяжело. Затрат на добычу гораздо больше. Допустим в Венесуэле, на реке Ориноко песочно–битумные пески, выгодно добывать нефть при стоимости семьдесят долларов за бароль. В Саудовской Аравии легко добываемые месторождения нефти законсервированы. Добывают более тяжелую нефть, но все равно у них меньше затрат на добычу. Поэтому их устраивает цена восемьдесят долларов. Конечно, есть политический фактор. Саудовская Аравия и США исторически сотрудничают, а Иран и Венесуэла – это антиподы. Для России лучше высокая цена. В конце октября, возможно, будет подписан на конференции меморандум о проблемах нефтянки, о том, чтобы установить постоянные контракты на нефть. Раньше такого не было, кроме необычных случаев. Каарас нефть поставляла в Китай, ЮКОС она приобрела. По гораздо меньшей цене. В два раза меньше, чем реальная цена. По фиксированной цене.

Н.Я. – А какой интерес в этом продавцу? Если цена в два раза ниже реальной цены. Гарантированный рынок сбыта?

В.Г. – Своя система. Есть хеджирование, то есть добычи свои, то договариваешься о цене. Это на рынке газа особо так…

Н.Я. – Рынок газа и рынок нефти все–таки по–разному живут. Нефть. Куда танкер подогнал, там и продал. А с газом иначе. Трубы не повернешь. Россия предлагает продавать нефть основным потребителям, как делает сейчас Газпром. Можно пересматривать добычу, контракты один раз в полгода или в квартал. Точно не известно как это будет делаться. По мониторингу цены предыдущего квартала.

Н.Я. – Будет корректироваться цена.

В.Г. – Исключатся цепочки покупки, продажи посредниками, которые спекулируют на нефти.

Н.Я. – Как–то вскользь упомянули, что для усиления сотрудничества с ОПЕК в Вену поехал вице–премьер Игорь Сечин, топ–менеджмент основных нефтяных компаний был представлен. О чем это свидетельствует? Означает ли это, что Россия подумывает всерьез, не войти ли в картель? Вы сказали, что будет подписываться меморандум. Но меморандум меморандуму рознь. Знаете, движение есть навстречу друг другу? Или это такое коммюнике? Как в прежние времена. После любых переговоров в советских газетах всегда было коммюнике. И понять из текста разругались или все прошло замечательно, было очень сложно. Только знающие люди говорили, когда написано: переговоры прошли в обстановке взаимопонимания, это означало, что все хорошо. Когда было написано то же самое, только с другой модальностью: переговоры прошли в откровенной атмосфере, это означало, что разругались. О чем свидетельствует этот визит в Вену?

В.Г. – Я думаю, что это возможно было своевременным сигналом России. Не стоит изолировать нашу страну от Запада, потому, что Россия может вступить в ОПЕК, и тогда организацией будет контролироваться более пятидесяти процентов добычи. А если посчитать еще и Казахстан, который переправляет нефть по территории России, получается около шестидесяти процентов. Это больше рынка. Та диверсификация, за которую борются Америка, Европа источников энергоносителей для них не состоится. Это, конечно, вызывает у них опасения. Думаю, это метод запугивания. Нашей стране тяжело будет соблюдать квоты, которые установлены. У нас слишком много компаний и мы не будем им уступать.

Н.Я. – На раз, два не построятся нефтяные компании у нас сейчас.

В.Г. – Думаю, что нет.

Н.Я. – Несколько раз серьезно нахмурить брови премьеру, и все, и построятся. Если надо, конечно.

В.Г. – Возможно. В девяносто восьмом, девяносто девятом году нужно было это делать. Тогда мы близко сотрудничали с ОПЕК. Когда ОПЕК не усмотрела за азиатским кризисом.

Н.Я. – Такой солидный десант на заседание ОПЕК, чему больше сигнал? Я хочу понять. Это сигнал США, что в принципе изолировать нас не удастся. У нас такие замечательные связи с ОПЕК. Или это сигнал больше самой ОПЕК, что мы не военную экономику здесь строим. Мы строим нормальные, хорошие планы сотрудничества со всем человечеством. Чего здесь больше? Кого напугать больше?

В.Г. – Я думаю и того и другого. США удалось напугать, судя по публикациям в зарубежных газетах. Все предложения России, которые прозвучали на заседании ОПЕК, они логичны, адекватны. Сотрудничество, думаю, будет благополучным.

Н.Я. – Немало экспертных заявлений делается о том, что подобно тому, как в конце семидесятых, начале восьмидесятых годов США легко было договариваться с ОПЕК о ценах на нефть. Известными способами. Таким образом, у Советского Союза отбирались нефтедоллары, что успешно и приблизило кончину СССР. Эксперты говорят, что США, возможно, будет строить политику манипулирования нефтяными ценами через ОПЕК. Сейчас это легко будет сделать, как это делалось тридцать лет назад?

В.Г. – Думаю, что нет.

Н.Я. – Коммунизмом не попугаешь?

В.Г. – Судя по политике США, они считают, что чем больше цена нефти, тем больше вырабатывается агрессивности во внешней политике России. Они даже провели форму для этого. Им полезно было бы, чтобы цена на нефть упала. Тяжело будет этого достичь, потому, что ситуация совсем иначе обстоит. Добыча в США падает. Там чтобы добывать горячий сланец или на шельфе, чтобы разрешить добывать, нужна цена выше ста долларов за барелль. У ОПЕК слишком небольшие мощности, для того, чтобы увеличивать добычу и сбить цену. Перерабатывающих мощностей тоже не хватает.

Н.Я. – Все идет сейчас не в пользу США. "Ураган в Техасе приближается к нефтеперерабатывающим заводам" – сообщает агентство "Блумберг". К этой минуте цена нефти в Нью–Йорке сто два доллара, двадцать девять центов, что на полтора доллара выше вчерашних котировок.