Через год в России появятся игорные зоны

Н.Я. – Это деловая хроника "Русский рубль". Итак, как мы уже не раз говорили, эта тема активно не первый месяц и не первый год звучит, в 2009–м в России, если верить существующему законодательству, должны появиться игорные зоны. Какова их судьба? Появятся они или нет? Останется ли игорный бизнес столь популярным и доходным, каковым является сегодня? Поговорим об этом сегодня и с вами.

Самуил Юрьевич, на ваш взгляд, вот действительно все случится так? С первого июля 2009–го час икс? Произойдет вот это появление огромных Лас–Вегасов где–то на просторах Российской Федерации? Осталось меньше года ждать!

С.Б. – Сразу говорю. Значит, 26 декабря 2006–го года был издан закон Президентом Путиным, который давал тридцать месяцев на две вещи. А) Открытие четырех игорных зон в Приморье, в Алтае, в Калининграде и в Краснодарско–Ростовском. В) Закрыть все, что вне этих зон, закрыть весь игорный бизнес. Прошло двадцать месяцев. Уже больше даже двадцати месяцев со дня издания этого закона. Осталось менее десяти месяцев. Что мы видим? Мы видим, что Приморское вообще умерло, так и не родившись. Там будет научно–исследовательский центр. Алтайский молчит и скорее жив, чем мертв. В Калиниградской депутаты региональные до сих пор кричат о том, что они против, вообще, открытия. И там судя по всему ничего и не будет. В Краснодарске–Ростовском они, по прошествии пятнадцати месяцев со дня издания этого закона что–то, какие–то бумажки выставили. Оценили всю эту ситуацию в 717 миллиардов рублей – строительство этой зоны. Провели какой–то тендер. Неизвестно кто там какие–то три участка выкупил. Таким образом, как мы и говорили ранее при издании этого закона, ничего не будет открыто. Естественно, к первому июля 2009–го это уже точно ничего не будет открыто. А, судя по тому, как настроены федеральные власти, региональные власти с одной стороны, и бизнесмены игрового сообщества с другой стороны, судя по всему, ничего открыто не будет вообще.

Н.Я. – Иначе говоря, если строго с нормами действующего законодательства вести речь, то с первого июля игорного бизнеса в России вообще не будет нигде никакого? Потому что вне этих четырех зон в пяти субъектах Федерации он как бы не может существовать с первого июля, а там он тоже не появится?

С.Б. – Вы абсолютно правы. То есть, то не создастся, а это надо будет ликвидировать. Если мы на радиостанции "Говорит Москва", то мы должны говорить конкретно, допустим, о Москве. По нашим данным Москва лишается 16,5 миллиардов рублей налоговых отчислений, бюджет Москвы теряет. 95 тысяч рабочих мест будет ликвидировано. Это не только люди, непосредственно занимающиеся игорным бизнесом, но и масса предприятий и организаций, которые занимаются полностью или частично обслуживанием игорного бизнеса. 151 предприятие и организация также будут ликвидированы. Вот последствия данного закона. Что касается конкретно Москвы.

Н.Я. – Большая часть тех моих знакомых в этом бизнесе более или менее прозрачно или полупрозрачно намекало, и намекало и два года назад, полтора года назад о том, что "ты же понимаешь, к первому июля 2009–го ничего не появится. И никто не стремится это быстро строить, возводить, покупать и делать. Потому что все понимают, что потом пролоббируют, занесут, куда нужно в кабинет. И все это потихонечку где есть и останется".

С.Б. – Это типично наше российское, генетическое, наверное, такое состояние души. Все почему–то думают, что кто–то куда–то что–то понесет. Никто ничего никуда не собирается нести. Потому что сам по себе закон Путина как бы двоякое впечатление производит.

Н.Я. – Но это закон Госдумы. Путиным подписывал закон.

С.Б. – Нет! Именно Путин инициировал. Потому что я вам могу предысторию чуть–чуть сказать. Игорному бизнесу в России всего чуть более пятнадцати лет. Девять первых из этого игорным бизнесом занималась только региональная власть. То есть, допустим, в Москве была создана спецкомиссия при правительстве Москвы, которая очень четко, очень жестко и очень сурово, я бы сказал бы, регулировала количество игорных заведений, их качество, их состояние, и так далее. Там масса – миллион вопросов. 48 одних законодательных актов было создано в Москве по этому. В 2002–м году региональная власть была отторгнута от этого. Федеральная власть, Госдума, вот тут уж Государственная Дума и администрация Президента почему–то решили, что этим должны заниматься федералы. Они отдали это Госкомспорту Фетисову. Нашли такой новый вид спорта – казино. Тот, не понимая, что он получил в наследство, навыдавал за три с половиной лет шесть с половиной тысяч лицензий. Каждая стоила между прочим 1300 рублей. Мы, я имею в виду игровое сообщество, кричали, визжали о том, что это беспредел, что этого нельзя делать. Мы подготовили пять законодательных актов, законов об игорном бизнесе, передали в Госдуму. Три из них рассматривалось, один из них дошел уже до второго чтения и там где–то пропал, бедолага, совсем. Мы говорили о том, что это приведет к беспределу. Нам говорили, что "вы боитесь конкуренции". Мы не боялись конкуренции, мы знали, чем это кончится. И действительно кончилось тем, что на улицах, в туалетах общественных, в магазинах, в кинотеатрах, где только угодно, стояли эти игровые аппараты, если их можно назвать такими, что вызывало, естественно, негатив у народа.

Н.Я. – У нас при входе в ларек продуктовый стоит.

С.Б. – Да–да. Это было везде, даже на автозаправочных станциях. Все это вызвало негатив у народа. В результате чего Владимир Владимирович терпел–терпел, а потом в администрации Президента родился этот знаменитый закон. Он производил как бы двоякое впечатление. С одной стороны он, действительно, был нужен. И он, действительно, в чем–то проявил позитив. Потому что ликвидировал все эти якобы игровые аппараты на улицах и прочее, прочее. С другой стороны вот это создание игровых зон было заведомо мертворожденным дитя. Естественно, все прекрасно понимали, что это просто нельзя сделать. Раз!

Н.Я. – А почему нельзя сделать? Может быть, просто два года несерьезный срок? Надо было двадцатилетним сроком сделать?

С.Б. – Во–первых, по срокам непонятно что, почему так решили. Во–вторых, я должен сразу сказать. Мы строим Олимпиаду в Сочи. Мы взялись это строить за восемь лет и предполагаем четырнадцать миллиардов долларов. Здесь же предлагается от семидесяти до ста пятидесяти километров от населенных пунктов в чистом поле, не имея никакой инфраструктуры, построить за три года, за два с половиной года, тридцать месяцев. И затраты как бы должно понести в основном игровое сообщество. Потому что региональники просто не имеют таких денег. А федералы им денег таких не дают. В результате чего элементарный экономический анализ показывает, что, я сейчас говорю просто скелетно, не говоря о том, как это мы считали, у нас тоже есть экономические анализы. И при самых благоприятных по игорным зонам условиях, при допущениях таких, которых реально быть не может, но даже при этих идеальных условиях, псевдооптимистичных, игровое сообщество, которое вложит деньги в эти зоны, не отобьет за десять лет, а именно столько дается по законодательству – десять лет эта игорная зона может существовать, не отобьет и двадцати процентов тех затрат, которые сейчас нужно вложить.

Н.Я. – Это, между прочим, противоречит массово распространенным представлениям о том, что такое игорный бизнес.

С.Б. – Понимаете, кто не работал в игорном бизнесе, тот считает про игорный бизнес, посмотрев американский фильм "Казино", в котором так же масса всяких противоречий, но он говорит о самом начале создания Лас–Вегаса и других таких игровых зон в Соединенных Штатах Америки. И тут же я хочу сразу сказать, что у некоторых складывается впечатление, что игорный бизнес в США – это Лас–Вегас и Атлантик–сити. На самом деле из пятидесяти штатов в Соединенных Штатах, в 48–ми штатах есть игорный бизнес.

Н.Я. – Самуил Юрьевич, еще один распространенный такой стереотип в быту, среди тех, кто далек от игорного бизнеса, о чем вы сказали, это то, что само инициирование этого закона, понятно, что это было инициировано Путиным, но ясно, что готовилась почва, кто–то лоббировал инициирование этого закона Путиным, это такая большая игра по перераспределению сил на рынке. Что сейчас мы сметем тех, кто понабежал сюда и как–то неправильно участвует в этих правилах игры, а потом все равно все останется, но только по другим правилам и так далее. Вот под этим есть какая–то почва? Ведь, то, что вы говорите о том, что Фетисов выдал за тысячу триста рублей шесть тысяч этих разрешений, это же как раз лишний раз и свидетельствует о том, что решили навести порядок. Просто по другому нельзя. Было бы много шума: "Ах, криминальный передел рынка!". А так вроде приняли закон, подкорректировали закон и так далее.

С.Б. – По поводу корректировки закона, что–то я не вижу каких–то …

Н.Я. – Осталось девять месяцев.

С.Б. – Не знаю. Я не могу судить за администрацию Президента, теперь, тем более, нового Президента. И мне тут трудно судить. Я просто говорю, что вольно или невольно, этот закон, ударив по реальному игорному бизнесу, он как бы лоббирует, я не думаю, что там кто–то лоббирует, но так получилось просто, что лоббирует две вещи – лотереи и интернет–казино. Я просто удивляюсь людям, которые не очень четко себе представляют. В игорном бизнесе игровые аппараты дают 90% отдачи возврата клиентам денег. Так они заложены. Это же компьютер, в общем.

Н.Я. – Да, да.

С.Б. – В лотерейном бизнесе максимально, что возвращается клиентам – игрокам лотереи, – 30 процентов. И меня это удивляет! 90% мы возвращаем и мы – упыри, мы – бандиты и прочее, прочее, прочее. А 30% возврата в лотерейном бизнесе – это идеально. И это как бы лоббируется, хотим мы этого или не хотим.

Н.Я. – Может быть, имеется в виду, что в лотерее легче контролировать обороты и все остальное?

С.Б. – Я не думаю. Я даже уверен в обратном. Второй вопрос – интернет–казино. Мы уничтожим реальный игровой бизнес, где можно сказать мальчику: "Мальчик, тебе нет восемнадцати лет и уходи! Мы тебя не принимаем не в заведениях, ни в казино, ни в залах игровых аппаратов". А вот в казино войдут люди и тут трудно, вообще, установить, сколько ему лет. Поэтому, если мы здесь можем каким–то образом контролировать реальный игорный бизнес, интернет–казино контролировать практически невозможно. Потому что фирма находится где–нибудь в оффшоре на Багамских или Виргинских островах и сервер находится там же. И сейчас как бы это дает полный размах для того, чтобы развивался интернет–казино. Что гораздо, на мой взгляд, хуже, чем реальное казино.

Н.Я. – У нас осталось три минуты до конца программы. Ваш прогноз, все–таки, как ситуация будет развиваться? Да, мы поняли, я для тех, кто не с самого начала слушает, с первого июля 2009–го года обещанные четыре игорные зоны не появятся на карте родины. Это уже очевидно. Бумажная работа и та не вся везде проведена. И ясно, что нигде ничего не строится. И вряд ли будет построено за оставшиеся девять месяцев. Этого ребенка за девять месяцев не родишь, под названием "четыре игорные зоны". А все–таки, что будет дальше?

С.Б. – Мы делали обследования. И они какие–то неутешительные. 87 процентов опрошенных нами игроков сказали, что они, вообще, никуда не собираются ехать.

Н.Я. – В Америке же ездят в Лас–Вегас.

С.Б. – Это совершенно другое. Поэтому они и говорят, что "если даже мы и поедем, то мы поедем не в Краснодар–Ростов, в Калининград, а мы поедем в Минск, в Киев, в Талинн, в Ригу, в Вильнюс. Где все давно налажено, где нет такого шараханья из стороны в сторону. Поэтому, скорее всего, если они и поедут, то они поедут туда. 30 процентов из этих 87 сказали, что они, вообще, никуда не собираются ехать. Им, грубо говоря, по барабану, подпольное это казино или там зал игровых аппаратов, или это легально. Мы будем в Москве, как работали, так и будем. Это дает, во–первых, а) большой толчок для коррупции, очередной толчок для коррупции. В) это дает для того, чтобы Москва или какой–нибудь другой регион потратили еще массу денег для того, чтобы создать контролирующие органы, для того, чтобы еще бегать за этими подпольными.

Н.Я. – И кормить этих чиновников.

С.Б. – Да, безусловно.

Н.Я. – Слушайте, а вот, ведь, у нас практически любой пятизвездочный отель по статусу своему, как правило, имеет казино у себя на территории, да?

С.Б. – В общем, да.

Н.Я. – Ведь, как бы отель и отельный бизнес ухудшится? Или с отелями отдельная какая–то оговорка сделана? Что с отелями будет?

С.Б. – Понимаете, вот вы как раз по больному бьете. Потому что по нашим подсчетам до 85% игроков в казино, находящихся в элитных и даже не в элитных гостиницах, являются иностранцами. Это один как бы из моментов, который притягивает к себе иностранный туризм. Если это уйдет, то в какой–то мере упадет и иностранный туризм тоже.

Н.Я. – Так что вопрос на самом деле здесь не до конца еще доработан.

С.Б. – Да. Там миллион вопросов по нему.