Что будет с российской банковской системой?

Сегодня у нас в гостях Сергей Моисеев, директор центра экономического исследования МФПА и беседует с ним Евгений Федотов.

Е.Ф. – Давайте к актуальной теме, продолжение падения рынков, правда сегодня опять появились колебания с валютой, доллар понизился относительно рубля, евро растет. В общем и целом все в том же русле. В ближайшее время что нас ждет, как вы считаете?

С.М. – Я полагаю, что ситуация будет развиваться в нескольких направлениях. По поводу фондового рынка, мы сейчас видим, что рынок сильно не уверенный и по всей видимости серьезного роста, которого можно было ждать, скажем в начале недели, когда рынок очень много отыграл. Я думаю, что не стоит. То есть все равно будет без особого роста. Второе, межбанковский рынок. Я полагаю, что усилия властей, направленное на вливание громадных объемов ликвидности которые уже приближаются к триллиону рублей, я думаю окажет свое влияние и рынок постепенно успокоится, хотя межбанковские сделки будут оставаться замороженными. Фактически МИНФИН подменил собой межбанковский рынок и влияние со стороны властей его успокоит, поэтому я полагаю, что здесь все будет нормально. Что касается дальнейшей ситуации с банковским сектором вообще и фондовым рынком в целом, то я полагаю, что пройдет пару месяцев до конца года мы точно будем находиться в состоянии низкого доверия и большой неопределенности, что конечно не очень будет способствовать российской экономике. То есть нам приходиться констатировать, что период такой после кризисного оздоровления может несколько затянуться.

Е.Ф. – Банки не посыпятся в ближайшее время?

С.М. – Я бы сказал, что основной удар пришелся не столько на банки, сколько на инвестиционные компании, потому что если мы посмотрим на источник текущей нестабильности, то источник абсолютно не банковский. Это обвал фондовых рынков за рубежом. Потому что если взять там все крупнейшие рынки, они все падали в среднем на 30%, с максимум прошлого года, они все обвалились. А если посмотрим на сопоставимые иностранных БРИК, то есть Бразилия, Индия, Индокитай, то мы видим, что с ноября прошлого года они все упали на 40%, то есть сопоставимо с Россией. То есть Россия синхронно падает на фоне мировой экономике. И падение фондового рынка послужило причиной, что многие инвестиционные компании потеряли. Почему они потеряли? Потому что клиенты сократили объем сделок, а все компании это в основном брокеры, зарабатывают на комиссионных. Нет клиентских сделок, нет комиссионных. Соответственно есть расходы, поэтому и убыток возникает, это раз. Второе, неверные инвестиционные стратегии. То есть многие игроки ставили на то, что рынок будет расти, а он раз и слишком сильно обвалился, поэтому они потерпели убытки из–за того, что купили акции, которые резко подешевели. И наконец третье направление убытков это, поскольку рынок упал, а многие сделки проводились через РПО, это когда вы получаете деньги под залог ценных бумаг, конечно эти ценные бумаги принимаете с дисконтом, то есть со скидкой. А рынок упал, и он упал не на ту сумму скидки, а больше. В результате убыток. В основном этим занимались инвестиционные компании, и они являются первыми потерпевшими. А если говорить про банки, поскольку эта ситуация реальна для банков, то мы знает, что банки здесь очень мало замешаны. Потому что в целом вложения в целом были на уровне 1% банковских активов, что ничто. Потому что межбанковский рынок в разы больше. Банки очень мало занимались спекуляциями, они были до отказа забиты кредитами, 75% активов это кредиты. То есть акциями не занимаются, поэтому ими занимаются инвестиционные компании. Поэтому основные потерпевшие это брокеры, инвестиционные компании. Вторая группа потерпевших это не резиденты, потому что на них приходилось где–то одна треть оборотов. То есть иностранцы, которые рынок обвалили, они же и потерпели. И я полагаю, что паевые фонды, инвестиционные фонды в целом, например пенсионные фонды, они тоже потерпели, потому что они консервативны и не могут быстро манипулировать рынком, то есть быстро раскидывать, когда рынок падает, поэтому они тоже потерпевшие. Банки здесь очень косвенно, всего лишь несколько игроков, которые активно увлечены, например Связь банк, у которого мы сейчас наблюдаем процесс национализации. Связь банк, по итогам первого полугодия находился на первой строчке по оборотам на рынке акций, то есть он был на пересечении дорог. Он активно занимался акциями, у него было много контрагентов, большие обороты сделок. В результате, когда рынок упал, он не смог расплатиться и пошла цепочка неплатежей. Поэтому, скорее всего, потерпевших остальных банков будет единицы. И по крайней мере если читатель спрашивает как быть с моим банком, то можно быть уверенным, что банки входящие в первую тридцатку, которые имеют возможность получать те деньги через размещение федеральных средств на банковских депозитах через аукционы, то есть аукционы Минфина, то я думаю, что эти банки в наибольшей степени будут сохранены. Здесь минимальные риски нестабильности. А вот мелкие банки, да действительно возможно если они активно занимались межбанковским рынком, то они здесь могли понести убытки из–за того, что было невыполнение своих обязательств. Я полагаю, что по большому счету, как показывает опыт, например 2004 года или 1998 года, то как правило региональные банки очень аккуратно подходят к тому, что межбанковский рынок может закрыться и им ничего не достанется, а помощи ждать не от кого. Поэтому, как правило, они демонстрируют довольно хороший риск менеджмент. И если мы видим 2002 год, то там по большому счеты региональные банки он никак не коснулся. Поэтому я в целом относительно оптимистично смотрю на банковский сектор, конечно есть потерпевшие, есть и потери, но в целом он держится молодцом.

Е.Ф. – Смотрите, получается такая ситуация, когда в основном потери терпят инвестиционные фонды, в частности те люди, которые свои накопительную пенсионную части вложили в негосударственные пенсионные фонды. Получается что это отбивает охоту у людей как–то дальше действовать в этом направлении. Что же делать дальше?

С.М. – Я согласен с тем, что пенсионные накопления это серьезная проблема. Но я полагаю, что рынок сейчас насколько быстро упал, настолько быстро и отыграется. Потому что пенсионные накопления будут востребованы не завтра, эти накопления в основном касаются людей, которым до выхода на пенсию еще 10–20 лет. Это молодые или среднего возраста люди. Поэтому текущее падение для них вообще ничто. Они должны смотреть на доходы из которого рынок дает в долгосрочные периоды. Потому что скажем я купил паев, когда еще это было после кризиса, в конце 90–х, а сейчас даже и не знаю какие там котировки, потому что я проснусь спустя десять лет, посмотрю что с ними стало. Я думаю и основные инвесторы, которые рассчитывают на пенсионные накопления должны себя вести именно таким образом, не суетиться, а смотреть в будущее.

Е.Ф. – Не пора ли уже подкупать подешевевшее добро?

С.М. – У меня есть некоторые аспиранты, которые причастны финансовым рынкам. Они действительно сейчас входят в рынок. Но тут очень большой риск того, что мы сейчас сильно зависим от ситуации на глобальных рынках. То есть если смотреть сугубо российскую обстановку то здесь все нормально, экономический рост есть, нефть сто долларов, торговый профицит, профицит бюджета. Но на глобальном рынке в США ситуация очень плоха, поэтому если это будет повсеместно продолжаться это падение, то России ничего не останется, мы же интегрированы. Поэтому раньше эксперты говорили, что ипотечный кризис в США закончится в первом квартале 2008 года, сейчас это уже не так, при том, что сейчас это может закончиться может быть в середине 2009 года. Очевидно, что разгребание завалов ипотечного кризиса США займет несколько лет. Как правило, судя по статистики глобального рынка, после кризисное восстановление может занимать 3–5 лет.

Е.Ф.– Сегодня пришло такое сообщение, что инвесторам необходимо сокращать вложения в акции на развитых рынках, поскольку план Соединенных Штатов по держанию финансовых рынков не остановит угрожающий спад. Так предполагают эксперты одних из крупнейших банков Европы. Как вы считаете, на сколько верна эта оценка, те меры, которые принимает правительство Соединенных Штатов, не приедут ни к чему.

С.М. – Я бы сказал так, что знал бы куда упал, соломинку подстелил. Все комментарии по сути дела задним числом, потому что их надо было давать в середине прошлого года. Если мы посмотрим то, каким образом себя ведут инвесторы, то мы увидим, что более консервативная политика является сейчас стандартным поведением на рынке. То есть конкретно говоря из акций нужно было выходить раньше, сейчас все выходят из акций и вкладываются в облигации. Мы видим, что это отражается на неадекватно высоких ценах на облигации и на ценах драгоценных металлов и другие стабильные ресурсы. Поэтому я согласен с тем, что в ближайших перспективах не стоит ожидать что в целом мире, на международном рынке они пойдут вверх. То что касается мер которые предпринимает американский регулятор, по поводу выделения денег на выкуп ипотечных проблемных активов, то здесь есть несколько соображений. То, что возможно мы сейчас не можем определить возможные потери. Когда–то МВФ, в апреле этого года, он определили возможные потери на американском рынке в сумму где–то около триллиона долларов и то это были прямые потери. Если не учитывать, что они перекинутся на сектор кредитных карт и так далее. После того как Вашингтон выразил свое недовольство этим отчетом, МВФ пересмотрел и сделал переоценку 500 миллиардов. Так вот надо сказать, что на первый квартал этого года списания были 500 миллиардов, то есть были признанны убытком со стороны американских банков, еще 500 миллиардов предстояло списать. Мы сейчас наблюдаем как происходит добирание этих убытков. Поэтому то, что выделило американское правительство, на самом деле может не хватить, потому что кризис может распространиться на смежные сегменты и поэтому может оказаться, что эта мера недостаточная. Если мы посмотрим на состояние крупнейших американских банков то увы это просто слезы. Потому что если мы посмотрим на те банки, которые уже кончены, то у них объем на списание превысили собственный капитал, то есть все что было у акционеров это все убытки, этих денег больше нет. Если это было бы в России, то на следующий день бы эти банки просто лишились лицензии, им бы запретили банковскую деятельность. Но в США их поддержали, мы наблюдаем слияние, поглощение банков другими и надо сказать, что те банки, которые сейчас осуществляют поглощение, они сами находятся не в лучшем состоянии. Это как по китайской пословице, что даже из тысячи мышей не слепить одного тигра и как поглощаемая так и поглощающая сторона является очень слабыми банками, поэтому я полагаю процесс консолидации будет проходить тяжело, потому что из двух больных одного здорового не сделать. Я думаю, что американский финансовый рынок будет ожидать стагнация, необходимость пополнения собственного американского капитала очень остра. И если даже они смогут сделать то финансовый рычаг, скажем у вас десять рублей своих денег, а вы можете где–то 90 рублей с рынка привлечь. Так вот это отношение 90 к 10, финансовый рычаг, оно сейчас в американских банках падает. Поэтому этот рычаг в лучшем случае будет на прежнем уровне, а в худшем он будет падать. Это означает, что клиентное предложение на глобальном рынке сократится, то есть цены на глобальном рынке выглядят очень не благоприятно. Надо сказать, что мы говорим только про зарубежные рынки, про российские рынки речь не идет. То, что касается возможных действий в отношении российского рынка, то, что сейчас наши власти Минфин, Центральный федеральной службы финансового банка предприняли, надо сказать, что это заслуживает всяческих похвал, они очень оперативны, по сравнению с 2004 годом. Эти меры, которые сейчас предприняты, достаточны для того, чтобы поддержать ликвидность крупнейших банков. На всех конечно невозможно денег раздать, но крупнейшие будут поддержаны. Я полагаю, что если ситуация будет обостряться, то в принципе есть в запасе регулятор, несколько шагов, которые они могут предпринять.

Е.Ф. – На сколько сильна эта подпитка, которая может продолжаться?

С.М. – Можно сделать несколько предположений. Первое очень важно, оно касается фондового рынка. Как вы знаете, власти заявили о том, что они собираются потратить до пол триллиона рублей на то, чтобы выкупать акции. Очень интересная вещь, на российском рынке такого еще никогда не было, когда государство проводит прямые интервенции на фондовом рынке. Мы знаем интервенции на валютном рынке на межбанковском рынке, они нормальны, это общераспространенная практика. Но чтобы государство вмешивалось на рынок акций, первый раз. Надо сказать насколько адекватны меры. В принципе на Западе США и Западной Европе, они не приняты и это противоречит принципам либеральной экономики. Если мы посмотрим на азиатские страны, то там есть такая практика. Например, банк Японии, когда индекс некий падал в 90–х годах, он выкупал у коммерческих банков акции по причине того, что обесценивание акций вызывало обесценивание капитала и норматив достаточности японских банков мог быть нарушен.

Е.Ф. – Мне кажется в этот раз Европа пошла по этому пути.

С.М. – Нет, там в основном механизмы для поддержания рынка это кредитные аукционы. А в Азии некоторые страны, например Тайвань, в 2000 году даже специально был создан фонд национальных специализаций, который должен выкупать акции с рынка для того, чтобы увеличить ликвидность, поддержать котировки, чтобы индекс пошел вверх. Вопрос в том, как это будет выглядеть в России. Я слышал комментарии о том, что сейчас не наблюдают этих государственных денег. Ну разумеется их сейчас не будет, потому что все что связано с государственным бюджетом займет по меньшей мере несколько месяцев. Поэтому эти интервенции если они состояться, то будут только в конце и начале следующего года, когда рынок может еще и дальше упасть. Поэтому что можно сказать, что эта мера может очень серьезно повлиять на рынок, потому что 250 миллиардов это ровно столько, сколько у российских банков есть акций на балансе. Очень большая величина. Если мы говорим про пол триллиона рублей, то это большая величина вообще по сравнению с капитализацией российского фондового рынка, учитывая что эта капитализация сейчас упала. Это большие инъекции, вопрос в том, кто здесь оказывается в выигрыше, а кто в проигрыше.

Е.Ф. – Какой прогноз до конца года?

С.М. – В душе я конечно остаюсь умеренным оптимистом, но судя по тому, что инвестиционные компании не раскрывают отчетность о своем финансовом положении в полной мере, мы не можем судить о их рисках, а так же инструментом в отношении средних банков не достаточно. Я так предполагаю, что громкие новости нас еще будут сопровождать впереди.