Что может спасти банки и крупные компании от разорения в условиях финансового кризиса?

Н.Я. – Российские банкиры и крупные компании просят финансовой поддержки у государства. Возникает вопрос, хватит ли у государства денег на всех, спасет ли это банки и крупные компании от разорения в условиях финансового кризиса, который теперь волнами накрывает и наши необъятные просторы? Как пел Окуджава, "яблок спелых на всех не хватает".

О.З. – Совершенно верно. Если попытаться дать денег всем кто попросит, их не хватит.

Н.Я. – Да и смысла тогда нет в деньгах.

О.З. – Да и у государства, по–моему, нет цели давать всем деньги. Есть цель спасти финансовый сектор от развала, потому что финансовый сектор – это кровеносная система экономики, если она перестанет выполнять свои функции, это остановит значительную часть экономики, что будет иметь продолжительные и очень болезненные последствия.

Н.Я. – Действительно, может произойти развал финансового сектора? Мы в последние месяцы занимаемся больше пропагандисткой работой, мы не рассказываем тем, кому надо рассказывать о том, что происходит в финансовом секторе. Мы больше занимаемся массовым гипнозом населения, мы говорим о том, что с банками все хорошо, что не надо забирать деньги из банков. Понятно, что если рассказывать, как все плохо, все побегут забирать деньги. Тогда точно всем будет плохо. Тем не менее, мы не все видим. Нам говорят про западный финансовый кризис и его последствия для России. Никто не говорит, что это мировой финансовый кризис, в том числе, и российский кризис.

О.З. – Это мировой кризис, в том числе, и российский. У наших банков есть реальные проблемы, но они лечатся, это не те проблемы, которые обязательно приведут к катастрофе. Но если это не лечить, проблемы могут быть очень серьезными.

Н.Я. – Помните, премьер–министр Владимир Путин предлагал в "Мечел" прислать докторов. Давайте подробнее поговорим о способах лечения.

О.З. – На мой взгляд, с точки зрения общения с банками наше Правительство и Центробанк ведут себя очень благоразумно. Сейчас эта проблема называется проблемой ликвидности, то есть это нехватка текущей ликвидности на текущих счетах. Поэтому если государство одолжит денег, это во многом спасет ситуацию. Вполне возможно, что этого будет достаточно. Наше государство всеми возможными методами помощь оказывает, Центробанк одалживает деньги коммерческим банкам на короткий срок. Правительство разместило большие средства на счетах основных банков, чтобы им было с чем сейчас работать.

Н.Я. – Одалживают под какой залог, под какое обеспечение?

О.З. – Сейчас одалживают деньги и без обеспечения. Это является нестандартными методами, которые используются именно в кризисных ситуациях, когда Правительство боится, что произойдет что–то серьезное. В спокойное время под залог шли любые ценные бумаги, которые содержались у банков.

Н.Я. – Многих, кто не так глубоко находится внутри этой темы, пугает, что это такая скрытая форма будущей национализации лакомых кусочков банковской сферы и не только ее, потому что не только банкам дают деньги. Сейчас за бесценок будут скуплены лакомые кусочки?

О.З. – Это так и не так. Если деньги передаются на короткие сроки банкам, это еще не национализация. Национализация тоже происходит, причем не только в нашей стране.

Н.Я. – Достаточно посмотреть за океан.

О.З. – Рыночные экономики делают такой шаг, не скрывая, что это временный шаг, потому что задача не в том, чтобы национализировать банковскую систему, не в том, чтобы перейти к плановой экономике. На мой взгляд, мир понял, что плановые экономики заканчиваются намного большими кризисами, чем рыночные экономики. Идея в том, что на этот срок, когда рынок перестал выполнять свои функции, на срок кризиса надо спасти банки, надо дать им денег в обмен на то, что они перейдут под контроль государства. Когда кризис закончится, уже можно будет дать их приватизировать более эффективному собственнику, который не доведет их до такого состояния.

Н.Я. – Насколько велик кризис доверия или недоверия внутри банковской системы?

О.З. – Он довольно большой. Проблема в том, что сейчас банки не дают денег друг к другу. В спокойные времена, как правило, если какой–то банк испытывал трудности с наличностью, он мог взять в долг у другого банка. Сейчас этого практически не происходит, потому что банки друг к другу не доверяет. Наше Правительство разместило деньги на счетах трех крупных банков, оно, фактически, директивно попросило эти крупные банки давать в долг. Тем не менее, хотя им было сказано, что их государственная задача – обеспечить ликвидностью более мелкие банки, она так и не была реализована. С одной стороны, хорошо, что деньги не так нужны.

Н.Я. – То есть не просили или не давали деньги?

О.З. – Было и то, и другое. Конечно, что–то давали, какие–то кредиты были даны. Но на всю сумму запросов не было, поэтому на всю сумму деньги не раздали, часть этих средств разместили на корреспондентских счетах в Центробанке.

Н.Я. – Эти деньги спасают не все банки, есть банки, которые уже сейчас испытывают большие трудности. Я говорю не только о публикациях, где говорится, что физические лица приходят снять депозит, а им говорят, чтобы они писали не за день, а за три дня, потом говорят, что депозиты досрочно не погашают, а только в тот срок, на который подали депозит. Кроме того, важно простое упоминание, что одни банки скупаются другими.

О.З. – Правильно, не нужно спасать банки. Если это кризис из–за проблемы в том, что нет текущей наличности, можно дать наличность. Но если это проблема платежеспособности, банк не может выполнять текущие обязательства, то этот банк не надо спасать. Для этого существует фонд страхования вкладчиков. Наше Правительство объявило, что повышает размер вклада, который будет возмещен вкладчику в случае банкротства банка.

Н.Я. – С 400 тысяч до 700 тысяч. Кроме того, раньше свыше 100 тысяч начинался неполный процент погашения, теперь можно получить назад все 700 тысяч.

О.З. – Совершенно верно.

Н.Я. – Но не похоже, что все сразу понесли по 700 тысяч.

О.З. – Теперь есть надежда, что не побегут забирать деньги.

Н.Я. – Да.

О.З. – Главное здесь – защитить вкладчиков, кроме того, если спасать банк, если давать ему деньги, чтобы он продолжал существование, надо его отобрать у собственника, который его довел до банкротства, и передать его другому собственнику. Если сейчас не найдется другой частный банк, который согласиться его купить, его надо национализировать или поступить так, как "КИТ Финанс". Его за 100 рублей продали РЖД. Не знаю, почему именно РЖД, но решили, что они должны выполнить эту функцию по спасению банка, главное, что хозяевам банка ничего не досталось, всего 100 рублей за все попытки сделать рентабельный бизнес. Это правильно. Банки не должны получать сигнал о том, что они могут вести безответственный бизнес.

Н.Я. – Еще и навариться на этом.

О.З. – Если они надеются еще и получить государственные деньги, то они будут себя вести безответственно. Надо, чтобы они получили сигнал, что бизнес будет спасен, но собственники ничего не получат.

Н.Я. – Если вести речь о социальных последствиях общемирового финансового кризиса, можно хвататься за голову, ждать массовые увольнения, обсуждать массовые сокращения персонала не только в банковских структурах. Может быть, кто–то под шумок воспользовался ситуацией и решил то, что не решалось долго. Можно говорить об очистительных свойствах любого кризиса. Это возможность воспользоваться неким социальным лифтом, так начинается некое движение, что в свободное время невозможно. Может быть, сейчас вы сделаете то, на что вы раньше не решалось, может быть, вам будет от этого счастье. Исключительно для банковской сферы здесь все только в черных тонах, может быть, можно найти будущие положительные последствия кризиса? Одно из них – это укрепление банков.

О.З. – Безусловно, любой кризис имеет и положительные стороны. Это не только укрупнение, но и ответственная политика в будущем. На кризисе учатся не только банки, но и регуляторы. Во многом кризис показал, что так, как банки зарабатывали деньги в последние несколько лет, этого делать нельзя, это очень рисковое дело. Банки не должны были себя так вести, регуляторы не должны были позволять это делать. Банки брали на короткий срок деньги за рубежом, отдавали на долгий срок деньги в России или просто играли этими деньгами на рынке. Так банки не должны себя вести, они должны быть более ответственными. Думаю, после кризиса мы увидим отличие в поведении банков.

Н.Я. – Что можно прогнозировать по поводу сроков выхода из кризиса? Когда можно будет вернуться, например, в ситуацию двухмесячной давности? Я понимаю, что прогноз по срокам – это дело неблагодарное, я сразу ставлю вас в неловкое положение. Но я негостеприимный хозяин, а вы гость. Ваша задача сгладить эту неловкость.

О.З. – Думаю, что речь идет о кризисе, который, может быть, продлится 2–3 года. Кризис – это очень страшное слово. Может быть, ничего страшного не будет, возможно, речь идет только о замедлении темпов роста, о перестройке банковской системы, банки будут продолжать работать, какие–то будут рушиться, неэффективные банки будут выбывать, поглощаться более эффективными или государственными банками. Надеюсь, после кризиса Правительство начнет процесс разгосударствления. На мой взгляд, речь идет о двух–трех годах.

Н.Я. – То есть это надолго. Не надо ждать, что через полгода–год ситуация выправиться?

О.З. – Нет, думаю, все закончится дольше.

Н.Я. – Прейдем на уровень физических лиц, частных инвесторов. Тем, кто покупал акции ВТБ, Сбербанка, чтобы отбить потери, понадобятся годы. На этом уровне возможны более радужные перспективы?

О.З. – Если вы играете на фондовом рынке, то вы – спекулянт, который должен понимать, что он может очень быстро потерять или очень быстро заработать деньги. Возможно, вы, действительно, вкладываете деньги на долгие годы. Я уверен, что через несколько лет котировки всех компаний вырастут, они оправдают изначальные вложения, но на это пойдут годы. Здесь весь вопрос в том, какие цели вы преследовали, когда вы покупали акции.

Н.Я. – Нехватка наличности – это то, что затронуло практически все сферы жизни. Казалось бы, такая далекая сфера от политики и бизнеса, как спорт, оказалась накрытой. Организаторы лондонской олимпиады заявили о том, что они серьезно пересматривают всю расходную часть. Они не надеются, что к 2012 году ситуация исправится. Есть оптимистичные, есть пессимистичные планы, но они хуже всех первоначальных, они режут по живому. Это же касается и наших олигархов. Говорят, что у Абрамовича к следующему сезону "Челси" точно не будет. Это можно связывать напрямую с банковским кризисом?

О.З. – Про "Челси" надо спросить у самого Абрамовича.

Н.Я. – Может быть, он сам еще не решил.

О.З. – Тем не менее, безусловно то, что этот кризис неминуемо повлияет и повлиял на реальную экономику, кредитование в строительстве. Поэтому экономике придется немного затянуть пояса на ближайшее время. Надеюсь, дело не дойдет до падения производства, но темпы роста замедлятся, с этим уже согласны все. В следующем году темпы роста экономики будут намного ниже, чем в этом.

Н.Я. – Как бы они не ушли в отрицательные значения. Нас пугали, что в страну идут нефтедоллары, так раскручивается инфляция. Можно ли автоматически предположить, что то, о чем мы сейчас говорим, приведет к тому положительному моменту, что у нас не будет такой высокой инфляции? Может быть, это нельзя сравнивать?

О.З. – Я считаю, что это нельзя сравнивать. Инфляция, на мой взгляд, была не из–за того, что был большой приток нефтедолларов, а из–за политики Центробанка по скупке этих нефтедолларов, по скупке денежной массы, которая росла очень высокими темпами. Возможно, она продолжит расти. Сейчас государство тратит большие деньги на поддержание банковской системы, потому что возможен дополнительный инфляционный процесс из–за действий по спасению этой системы. Правительство, Центробанк сейчас принимают меры, поэтому я, к сожалению, не ожидаю сейчас снижения инфляции. Этого положительного эффекта не будет.

Н.Я. – Почему говорят об угрозе дефляции для западных стран? У нее другая природа?

О.З. – Причина та же, боятся, что если спрос сильно упал, поэтому люди перестанут тратить деньги, начнется дефляция.

Н.Я. – В Америке перестали ездить на машинах, спрос снизился на углеводороды и так далее.

О.З. – Я читал такие размышления. Я совершенно не верю, что сейчас в Америке или Евросоюзе есть угроза дефляции. Сейчас в Америке она самая высокая за последние 15 лет. Это 5 процентов. Идут масштабные денежные вливания со стороны государства ради спасения банковской системы. Я понимаю аргумент, что проседание спроса давит на инфляцию вниз, тем не менее, сил, давящих вверх на нее, тоже достаточно. Думаю, до дефляции дело не дойдет.

Н.Я. – Можно ли предположить, что некие интеграционные процессы из–за экономической сферы будут замораживаться? Например, мы знаем, что должно быть не больше 3 процентов в годовом исчислении в стране, чтобы страна могла войти в еврозону, перейти на единую европейскую валюту. Сейчас можно предположить, что тяжелее стало следовать тем или иным критериям. Пример может быть не только во вступлении тех или иных стран в зону евро.

О.З. – По–моему, совсем недавно еврозона решила ослабить эти требования из–за членов ЕС.

Н.Я. – Они сами не справляются с этими требованиями. В Германии уже перескочили за 3 процента инфляции.

О.З. – Конечно. В долг приходится много брать в связи с тем, что есть дополнительные расходы. Я больше боюсь, что в кризисные моменты страны начинают пропагандировать протекционизм, как защиту от импорта, от внешней торговли, давать покупать только, например, российское, не покупать зарубежное, чтобы увеличить спрос на наши товары. Это логика противоречит здравому смыслу. Если вы увеличиваете пошлины на импорт, вы еще больше ударите по населению, которое привыкло покупать импорт. Оно в одночасье не переключится на товары, тем более, что не всегда есть заменители внутри страны. Увеличив пошлины, можно сделать население еще беднее и усилить эффект кризиса. Тем более, что торговля в перспективе полезна для страны, государству выгоднее специализироваться, производить что–то свое, обменивать это на то, что производят в других странах. Этого запрета я боюсь.