Частный сектор в сельском хозяйстве

И.И. – Все посчитано и даже съедено. Росстат подвел итоги всероссийской сельскохозяйственной переписи. Для того, чтобы обработать переписные листы и окончательно подытожить всю собранную информацию о российском сельское хозяйство потребовались титанический труд и уйма времени. Тех поросят, которых посчитали переписчики, мы давно уже съели, и сколько их теперь хрюкает в свинарниках, не знает никто. Первые итоги переписи населения были опубликованы вскоре после этой всероссийской акции. Они дали пищу размышлений аграриям и статистикам. Первые были потрясены полученными данными о производстве картофеля в личных подсобных хозяйствах. Оказалось, что они на 30 процентов меньше, чем считалось ранее. Оказалось, что во многих данных накопилась изрядная ошибка. Насколько реальна угроза продовольственной безопасности? Начнем с того, что такое сельскохозяйственная перепись, для чего она нужна. Только она применяется у нас или во всем мире? Почему вдруг накопились ошибки?

Виктор Лищенко – Дело в том, что, что сельскохозяйственная перепись – это дорогое занятие. Тем не менее, наша страна, как и другие страны, регулярно проводят перепись. Она делается раз в 10 лет. В течение этого периода статистики, экономисты делают оценку состояния отрасли, в том числе, сельского хозяйства.

И.И. – Оценивались здесь личные подсобные хозяйства. Выяснено, что есть полтора миллиона личных подсобных хозяйств с заброшенными земельными участками. Кроме того, в сельской местности живет около 37 миллионов человек, а в сельскохозяйственных организациях работает менее 3 миллионов человек, то есть они просто напросто живут со своего огорода, они никак не заняты в сельскохозяйственный организациях.

Виктор Лищенко – Действительно, это так. Но такие перемены, которые произошли у нас за последние 20 лет, когда началась политическая и экономическая реформа, отразились на состоянии российского сельского хозяйства. Что же произошло? 37–40 миллионов населения, которые проживают в сельской местности, были брошены властями. Были провозглашены определенные лозунги, например, о частной собственности на землю.

Виталий Лищенко – О рыночной экономике.

Виктор Лищенко – Никто не знал, что делать. Слава богу, что наше население, люди, которые живут в сельской местности, оказались толерантными к этим переменам. Слава богу, что это не перешло в открытое противостояние властей и людей, которые занимаются сельским хозяйством. Вся история мирового крестьянства заключается в том, что земля – это средство производства. У крестьянина нет выбора, кроме как держаться за свой участок земли. Нам удалось избежать больших социальных конфликтов, это главное. Сейчас, поскольку мы в долгу перед этими людьми, нам надо помочь им построить свою жизнь в сельской местности и наладить производство продовольствия.

И.И. – Ученые рассчитали потребность в импорте. Получилось, что цифры оказались не теми, которые ожидалось. Учитывали то, что происходит в сельскохозяйственных предприятиях и в личных хозяйствах, оказалось, что есть еще какие–то огороды. Поэтому получилось наслоение, непонятно, как надо строить планы дальше.

Виктор Лищенко – Все недоработки в организации политической и экономической реформы выровнялись мудростью и толерантностью народа. Народ не взялся за вилы, чтобы выяснять отношения, а терпеливо переносил трудности, которые возникли. Личное подсобное хозяйство – это резерв мощности нашей страны. Люди вернулись к своим огородам. Можно спорить, сколько дает личное хозяйство: 30 или 50 процентов. Но не в этом суть. Суть в том, что подсобное хозяйство помогло не допустить в стране голода. Все ожидали, что у нас будет голод, мы это помним. Я человек, который перенес голод 1946–1947 годов. У меня генетически заложена боязнь за состояние нации. С одной стороны, помогло личное подсобное хозяйство, за которое взялось население, с другой стороны, открытие границы для импорта. На первом этапе открытие границы было необходимо. Эти два направления помогли избежать голода. Постепенно все становится на свои места, сейчас мы говорим о продовольственной безопасности, о качестве продуктов, об импортозамещении продовольствия. Мне кажется, что все нормально развивается, но нам не надо успокаиваться, надо управлять этим процессом. Мне кажется, паралич мысли ученых был в 90–х годах, когда никто не знал, как все будет развиваться. Сама система управляла процессами. Сейчас понятно, что произошло в России, в соседних государствах, сейчас можно говорить о том, как надо дальше развивать хозяйства, как надо дальше заботиться о продовольственной безопасности и так далее.

Виталий Лищенко – Значение сельского населения изменилось. Теперь наши политики реально обратили свой взгляд на то, что оно есть, что оно чем–то занимается, что теперь оно играет важнейшую политическую роль. Реформы стали возможны благодаря тому, что население там было.

Виктор Лищенко – И толерантно перенесло перемены.

И.И. – Таким образом, население вернулось в ХIХ век, когда люди жили продуктами с личного хозяйства. Чем мы это будем замещать, что мы сами производим? Мы не все выращиваем, никакие подсобные хозяйства нас не спасут.

Виктор Лищенко – Это так и не так. С одной стороны, 9 процентов мировой пашни – это Россия. Хотя климатические условия, может быть, в России не такие благоприятные, как в ряде других регионов мира, тем не менее, в этом году мы произвели более 100 миллионов тонн зерна. Думаю, то, что мы стали третьим по мощности экспортером зерна, говорит о том, что мы на правильном пути, что у нас есть ресурс. Это, например, производство зерна, масленичных культур, в том числе, подсолнечника, производство сахарной свеклы, производство ряда других сельскохозяйственных культур. Слабой стороной является наше животноводство. Зависимость от импорта по мясу и молочным продуктам значительна. У нас есть современное птицеводство, а не только старая Курочка Ряба. У нас крупное производство яйца и мяса птицы. При этом оно было заложено примерно в 70–80–е годы как крупное промышленное производство. Как только возникла возможность снизить квоты по закупке мяса, мы тут же начали производить свое мясо. Конечно, мы сейчас являемся крупнейшим импортером мяса в мире. По статистике мы закупаем 2,1–2,2 миллиона тонн мяса на мировом рынке, хотя мяса на рынке всего 20–22 миллиона тонн.

И.И. – Вся наша говядина импортная.

Виктор Лищенко – Если говорить о перспективах, то надо сказать, что у нас есть перспектива наращивания производства мяса птиц. То, что произошло в Белгородской области, произошло благодаря направленным усилиям администрации и губернатора области Савченко.

Виталий Лищенко – Благодаря его знанию и пониманию проблемы.

Виктор Лищенко – Сейчас та же Белгородская область подходит к производству 400 тысяч тонн мяса. Можно сказать, что это небывалые масштабы производства, но все это сделали человеческие руки.

Виталий Лищенко – И политическая воля.

Виктор Лищенко – Важно, чтобы у нас было понимание ситуации, чтобы у руководства была политическая воля, как в Белгородской области, как в Москве, как понимает проблемы Юрий Михайлович Лужков. Я его хорошо знаю, он меня знает. Не случайно доктрина продовольственной безопасности уже принята в Москве в рамках города.

Виталий Лищенко – Лучше сказать, что она принята в рамках субъекта Российской Федерации.

Виктор Лищенко – Недавно закончилась международная конференция по продовольственной безопасности, сейчас прорабатывается доктрина. Она отрабатывается не келейно, а открыто с приглашением международных организаций. А проблема стоит перед всем миром, это не только наша проблема. То, что мы с Виталием Викторовичем здесь обсуждаем, эта проблема интересует общество, это хорошо.

И.И. – Конечно, это интересует общество, потому что сейчас не очень понятны наши дела в экономике и финансах.

Виктор Лищенко – Мы с Виталием Викторовичем состоим в делегации Академии народного хозяйства и Высшей школы международного бизнеса. Две недели мы изучали, как в США поставлена работа по переподготовке капиталистов в школе бизнеса. Капитализм, понимая проблемы, готовит мозги.

И.И. – Безработные выстраиваются в очереди на рынки труда, просят подаяния? Брокеры и клерки сидят со шляпами на улицах?

Виталий Лищенко – Очереди выстраиваются в бизнес–школы, чтобы получать образование.

Виктор Лищенко – Конечно, это не так, это не первый кризис, американцы знают, как с ним бороться. Поэтому реальная экономика, реальная жизнь идет своим чередом. А то, что касается политического руководства, управления страной, думаю, что под контролем. То, что 15 ноября собираются в Вашингтоне руководители 20 крупнейших государств мира – это очень хорошо. Я уверен, что будут найдены новые правила игры, поведения в обществе. По мере того, как будут решаться финансовые вопросы, будут решаться и другие вопросы, в том числе, производство продовольствия.

И.И. – У нас были колхозы, совхозы, сельскохозяйственные предприятия. Они и сейчас есть, они реформированы. В Европе существуют сельскохозяйственные кооперативы. Некоторые страны живут за их счет, например, Финляндия. У нас пока это далекие мечты?

Виталий Лищенко – Это одна из форм современного сельскохозяйственного производства. Мы разработали программу, она позволяет людям, которые занимаются сельскохозяйственным бизнесом, учиться, осваивать проблематику таких новых взаимоотношений, как агрохолдинги. Форма может быть любой, главное, чтобы стороны, которые участвуют в этих взаимоотношениях, были заинтересованы друг в друге.

И.И. – А этого не происходит?

Виктор Лищенко – Да.

Виталий Лищенко – Сейчас этого нет.

Виктор Лищенко – Выстраивание экономических отношений в рыночных условиях сейчас только начинается. Сейчас мы говорим не о крупных хозяйствах, а о мелких. Не надо спешить, надо спокойно все продумать. Прежде всего, общество должно знать, что происходит. Специалисты, которые владеют информацией, должны поделиться с обществом своими знаниями. Конечно, кооперативы, которые родились в Европе, которые оправдали себя в мире, сейчас возвращаются в Европу, в том числе, в нашу страну. Мы создали колхозы, это те же кооперативы. Они существовали в извращенной форме. Сейчас в той же Белгородской области есть колхоз, которым руководит Горин. Это прекрасное хозяйство, ему никакая власть не мешает. Он, во–первых, сам очень способный человек. Во–вторых, население, которое там живет, жизнеспособно. Все должны думать о том, что надо выживать, что надо что–то делать, участвовать в улучшении качества жизни. Поэтому сейчас остается много колхозов, где население было жизнеспособным. Но это далеко не везде, а у нас и государство очень большое, у нас разные условия. В ряде республик по–другому построено хозяйство, например, в Татарстане, в Башкирии. На мой взгляд, не может быть единого подхода в системе организации сельского хозяйства великой России. У нас много почвенно–климатических, национальных особенностей. У нас сейчас есть идеальная возможность построить нормальное эффективное хозяйство, потому что условия у нас хорошие, но и сами люди должны быть инициативными. К сожалению, сейчас инициатива идет сверху, только в некоторых местах она идет снизу. Мы уже убедились за многие годы советской власти, что если инициатива идет сверху, это не всегда принимается людьми, которые работают, живут в этих условиях.

Виталий Лищенко – Хорошо, что сейчас есть возможность попробовать разные формы отношений между собственниками и производителями, между городом и деревней, хорошо, что это закреплено законодательством.

Виктор Лищенко – Пусть расцветают все цветы. Эта китайская мудрость должна быть близка и нашим людям. У нас есть и своя мудрость, но это очень важно. Конечно, есть место для личного подсобного хозяйства, для крупного хозяйства. Но надо понимать, что у нас в стране население преимущественно городское. Надо понимать, что сейчас сельский житель не стал тем активным предпринимателем, которым он должен быть. Те же аграрно–промышленные объединения, машинные производства – это все будущее мирового сельского хозяйства и российского сельского хозяйства. Мы должны понимать, что слабым звеном в этом является сам крестьянин, его можно называть иначе, мы его стараемся называть сельским предпринимателем или контрактным фермером. Его надо назвать иначе, чтобы он не стеснялся того труда, которым он занимается, а это не просто. Сейчас есть инициатива провести большой эксперимент в Тульской области по созданию птицеводческого аграрно–промышленного объединения. Но в отличие от существующей системы, в будущем сельском хозяйстве должен работать свободный человек. Сельский предприниматель–птицевод должен на контактной основе участвовать в общем процессе производства мяса птицы.

И.И. – Вы правильно сказали, что инициатива должна быть и снизу. Это верно, но, может быть, это некая идеализация. Люди хотят что–то делать, но некого нанять на работу. Там остались только старики или алкоголики, они не хотят работать. Уже убивают этих фермеров, как в ХVIII–ХIХ веках. Недалеко Тверская область, там об этом пресса давно писала.

Виталий Лищенко – Сложно говорить, когда ставят в тупик очередными сообщениями о криминале. Но криминал в селе и в городе остается криминалом. Конечно, вымирают деревни из–за того, что нет работы, что остаются только старики, а молодые уходят в города, но это другой вопрос. Кроме того, в масштабах страны надо понимать, что в Белгороде сельское население совсем не такое, как в Тверской области.

И.И. – А в Хабаровском крае оно другое?

Виталий Лищенко – Конечно, в том числе, и по национальному составу. Весь вопрос в занятости.

Виктор Лищенко – Надо вернуть достойную работу в сельское хозяйство с достойным заработком. Но чтобы не идеализировать ситуацию, мы должны понимать, что это можно сделать только при условиях современного машинного производства. Должна быть высокая эффективность труда. Каждый человек должен нарабатывать продовольствие не на двоих, а на десятерых, на пятьдесят человек. Сейчас я вижу, как надо развиваться.

И.И. – Надо, чтобы вас услышали.

Виктор Лищенко – И разрешили то, что практиковалось и раньше, должен быть крупномасштабный эксперимент. Как бы я хорошо о себе не думал, надо все проверить на практике. Сейчас у нас есть предложение в Тульской области по организации хозяйства с новым человеком.