Российские экономисты и аналитики не справились с ролью предсказателей по поводу кризиса

И.И. – "Российские экономисты и аналитики не справились сегодня с ролью предсказателей", – сообщает пресса. Можно ли было заранее подстелить соломки и предсказать наступление мирового финансового кризиса, угадав глубину падения рынков и степень поражения экономики? Об этом спорят сегодня многие политики и экономисты. Но, тем не менее, многие из них, даже за пару месяцев до кризиса, никак не хотели замечать предвестников мирового финансового бума. Интернет-библиотека СМИ Public.Ru провела исследование федеральных российских печатных изданий за прошлый и текущие годы. Исследовались высказывания российских экспертов о вероятности возникновения кризиса в стране. Выяснилось, что прошлый и нынешний год вплоть до последних недель практически никто из опрошенных и цитируемых российских ньюсмейкеров, экономистов, аналитиков, участников рынка, не предполагал, что кризис настанет так стремительно. Сегодня мы это и обсудим. Как раз "Группа 808" тоже занимается мониторингом СМИ, будет интересно услышать от наших гостей, что они по этому поводу думают и что прочитали в газетах. Компания продолжалась по телевидению очень долго. Наши говорили, что все это в Америке, что во всем виновата Америка. Самое главное – приказать поверить в то, что на дворе солнце, ясная погода, хотя идет проливной дождь, поверить в солнце, говорить "халва, халва, халва", потом выйти на улицу и огрести по полной программе. Наверное, за этим и следили наши ньюсмейкеры, экономисты и аналитики и, таким образом, поддались на эту уловку, поэтому и не справились с ролью предсказателей. Как вы считаете?

Д.В. – Я бы выступил немного в защиту наших аналитиков и экспертов, потому что говорить о том, что должны были кризис предсказать, на мой взгляд, неверно. Скорее, должны были прогнозировать, потому что предсказывают астрологи. Кстати, небезызвестный Павел Глоба еще в мае в одной из публикаций 2007 года говорил, что кризис России не грозит. Он одновременно предсказывал и наше замечательное выступление на Олимпиаде в Китае. Если касаться прогнозов, то здесь ситуация не выглядит очень веселой. В прогнозах в большой степени мы просчитались, но говорить о том, что кризис не предсказывали, я бы не стал. Были оценки и в начале 2008 года, которые прямо говорили, что в 2007 году кризиса удалось избежать чудом, и были оценки, опять-таки, в начале 2008 года, которые прямо говорили, что кризис в 2008 году будет. Правда, их было мало, и точные цифры, и точная глубина падения не назывались.

И.И. – Подразумевалось, что это, может быть, коснется каких-либо отдельных компаний, каких-то бизнесов.

Д.В. – Да, естественно. Вера наших финансовых аналитиков в стабильность нашего рынка, в его саморегуляцию, в то, что он способен достаточно серьезно и быстро реагировать и корректироваться после кризисов, сыграла тут отрицательную роль. Мы видели в прессе высказывания крупных зарубежных руководителей: начиная с 2006 года они ожидали, что серьезная ситуация все-таки сложится, вплоть до того, что оценки высказывались настолько пессимистичные, типа: "Я уехал бы куда-нибудь в тихую Швейцарию, купил бы два пистолета и грузовик консервов!".

И.И. – Пистолеты-то зачем в Швейцарии?

Д.В. – Видимо, учитывая какое-то социальное недовольство, хотя там это трудно себе представить. Но, тем не менее, эти люди, которые привыкли к наиболее рискованным, тонким операциям на фондовом рынке, еще тогда говорили о том, что так играть, как играют сейчас, практически без последствий невозможно. То есть те инструменты, которые сейчас используются, и то, как они используются, рано или поздно приведут к тому, что кризис будет, и достаточно глубокий.

И.И. – Вопрос к аналитику компании "Группа 808" Сергею Никулину.

С.Н. – Я помню, что то ли в мае, то ли в июне было большое совещание в Совете Федерации, на котором выступал, в том числе, и господин Степашин. Он активно критиковал всех прогнозистов – Минфин и так далее. И вдруг выясняется, что были спрогнозированы до2012, до 2002 года какие-то программы развития, в том числе, и по малому бизнесу, а статистика по малому бизнесу бралась аж за 1995 год. Таких несоответствий было очень много, это все можно найти в прессе. По поводу экспертов, которые высказывают то или иное мнение, в СМИ это тоже есть: применительно к России, и, в частности, к Свердловской области, слово "кризис" не употреблять.

И.И. – И на государственных каналах его заменяли иногда каким-то эвфемизмом. По поводу прогнозирования кризиса: скажем так, косвенные причины, что кризис может разразиться, можно было рассмотреть уже в начале этого года, когда увеличились и усилились забастовки железнодорожников и так далее. Оказывается, этих забастовок прокатилось по стране очень много, просто о них очень мало писали. А это – один их первых показателей предкризисной ситуации.

С.Н. – На Западе экономические структуры, банки в том числе, набирали кредиты, не успевали перекредитовываться, а в итоге мы получили то, что получили. Именно во всем мире, и у нас, и в Европе, и в Штатах, бизнес был "священной коровой".

И.И. – Еще один интересный момент: с точки зрения государства, можно приблизительно выстроить логику, почему они не говорят о том, что это кризис, а сравнивают с прошлыми ситуациями. Скажем так, кризисом считается только то, что устроила собственно государственная власть, а все остальное является реальными проблемами внешних экономик и других структур, к которым государство отношения вроде бы не имеет. Соответственно, кризис пришел от международного рынка. Но пришел почему? Сейчас мы говорим о регулировании экономики, вплоть до денационализации доходят самые мрачные прогнозы. С другой стороны, многие аналитики писали, что если бы в Америке 2-3 года назад эта их эйфория жизни и обеспечения деньгами была каким-то образом приостановлена государственным регулированием, то такого тяжелого провала могло бы, естественно, и не быть. Но, тем не менее, после правления Клинтона, Бушу тоже, видимо, хотелось продолжать эту радость девяностых годов, хотя многие уже тогда говорили, что ситуация накаляется. Кто же на Западе занимал ведущее место? Конечно, компании, которые близки к государству. 14 процентов внешних заимствований там приходится на Газпром. Эти цифры, опять-таки, из СМИ, потому что мы не имеем доступа к официальным документам, и ориентируемся на то, что пишут в газетах.

И.И. – Естественно, в газетах это говорят журналисты, а не аналитики. По оценке небезызвестного экономиста Никиты Кричевского в "Московском комсомольце", в 2008 году наш внешний долг составляет порядка трех тысяч долларов на каждого россиянина, хотя, мы вроде бы не имеем долгов с точки зрения государства. Достаточно немалая сумма, учитывая наши зарплаты, бюджет и так далее. Вот ситуация, которую государство допустило. Второй момент, за который серьезно упрекают, это то, что деньги пошли не на стимулирование производства, а на покупку новых активов, далеко не всегда беспроблемных, на выведение корпоративных поглощений и т.п. Те дешевые деньги, которые мы брали на Западе, стимулируют к тому, чтобы не работать, а заниматься перекредитованием под более длинные и дорогие кредиты отечественных предприятий.

(Подробности интервью слушайте в аудиофайле).