России пора прекратить сорить антикризисными деньгами. Насколько эффективно расходуются эти средства?

А.М. – Сегодня мы будем говорить о том, как государство расходует ту самую кубышку, которую нам удалось накопить, благодаря нашим богатым недрам. А также про то, на что эти деньги тратятся, каким образом они тратятся, каков КПД этих денег, если можно такую величину вывести.

Н.К. – Кубышку накопили, и я считаю, что это очень хорошо. Есть разные мнения по этому поводу. Я сторонник той линии, что надо сделать большую благодарность нашим правителям за то, что столько денег удалось оставить на тяжелый период. Как тратят – это вопрос сложнее. С моей точки зрения, достаточно хаотично. Тем не менее, пока еще какие-то деньги остались. Насколько я понимаю, и в Правительстве, и в Администрации Президента достаточно обеспокоены положением вещей в мире и в стране. И мне кажется, что деньги будут тратиться с меньшим желанием в ближайшее время.

А.М. – Каким-то образом можно сделать вывод, работают деньги или не работают? Мы около шести триллионов рублей потратили – огромные деньги. Эксперты говорят, по сути, деньги тратим только мы. Остальные страны мира отделываются наращиванием обязательств. Мы сейчас пожинаем плоды кризиса доверия в нашей экономике, в наших умах? На каком уровне этот кризис недоверия имеет место? Что будет, когда эти деньги закончатся?

Н.К. – То, что мы тратим больше, чем другие, я не соглашусь. Пропорционально – может быть. У нас просто, может быть, больше денег, чем у других.

А.М. – А больше, чем у кого, больше, чем у Афганистана?

Н.К. – Нет, по объему валютных резервов и стабилизационных фондов мы на третьем-четвертом месте в мире. В этом смысле, конечно, у нас ситуация лучше, чем в Соединенных Штатах, которые вынуждены обращаться к заимствованиям и печатать деньги дополнительно. Но, тем не менее, я думаю, что относительно размеров экономики мы тратили деньги прилично. Помогло ли это – и да, и нет. Раздача денег банкам, например, с одной стороны, желаемого эффекта не достигла. Деньги до промышленности не дошли и, с моей точки зрения, дойти не могли. Потому что нет дна. На сегодняшний день то, что вы называете кризисом доверия, я называю кризисом ожидания. Во всем мире многие миллионы людей, а то и миллиарды вдруг внезапно натолкнулись на стену понимания того, где они находятся. Каждый из них чего-то хотел от жизни – внезапно все эти ожидания столкнулись. Дошло это далеко не до всех. А доходит это постепенно. Мне кажется, что весь следующий год это будет доходить до очень многих людей, тогда мы нащупаем дно. Поскольку нет дна, невозможно говорить о том, как можно помочь деньгами. То есть попытки запустить экономику, с моей точки зрения, обречены на провал. Можно говорить только о том, чтобы поддерживать какие-то части экономики на плаву, чтобы они дожили до светлых дней. И в этом смысле раздача денег, как ни странно с моей точки зрения, сыграло определенную пользу. Потому что это удержало на плаву многие банки, которые были этого достойны. То есть они сформировали какую-то подушку. И теперь будут сидеть на деньгах и ждать того времени, когда вдруг они поймут, что они кому-то могут дать эти деньги в долг. Поскольку цикл у банков примерно год, то есть они взяли деньги, положили их к себе на депозит, раздали с депозитов в виде кредитов. В настоящий момент кредиты не раздуются, а депозиты присутствуют. А через год надо будет отчитываться перед теми, кто давал депозиты по обещаниям, соответственно надо будет кому-то дать. Но рано или поздно процесс начнется, и хорошо, что хоть так.

А.М. – То есть вы предполагаете, что может не хватить, условно говоря, денег, когда придет время расплачиваться с теми, кто вложил эти деньги под определенные проценты?

Н.К. – Каждый банк это должен решать для себя сам. Я думаю, что когда это время будет подходить, они будут действовать соответственно обстоятельствам. Будем надеяться на то, что появятся какие-то возможности для кредитования, и какие-то отрасли начнутся потихоньку выбираться. На это мы можем только надеяться. Предполагать это невозможно. К сожалению, это не совсем наш кризис, и его ядро не у нас. Мы являемся некой составной его частью, но мы достаточно далеко от его центра. В этом есть какие-то плюсы, есть какие-то минусы, мы не можем влиять на положение вещей. Но я боюсь, что даже в центре никто не может влиять на это.

А.М. – А зачем тогда что-то делать, зачем тогда помогать банкам, если мы не можем влиять на кризис?

Н.К. – Здесь большая опасность того, что деньги, потраченные суммарно на восстановление инфраструктуры, которая будет потеряна, если ни кому не помогать, будут значительно выше, чем те деньги, которые мы тратим, помогая им. Но делать это надо разумно, делать это надо на общих основаниях для всех, потихоньку и с очень небольшой неохотой, тогда мы сохраним эту подушку надолго. Судя по тому, как сейчас идут дела, мы можем остаться без денег уже в середине следующего года. Но я надеюсь, что этот процесс замедлится, особенно в первые месяцы 2009 года, и пусть лучше какая-то подушка все равно, но будет. Нам надо будет поддерживать рубль, затыкать какие-то дыры по социальным программам.

А.М. – Давайте поговорим о страшных перспективах, которые у нас вырисовываются. Я сейчас не собираюсь никого пугать. У нас бюджет на 2009 год сверстан из расчета цены на нефть марки "Urals" в девяносто-девяносто пять долларов за баррель. Если будет так, то бюджет будет профицитным. Если будет семьдесят долларов, то у нас будет бюджет сбалансирован. Если ниже семидесяти долларов, у нас будут проблемы с восполнением бюджета. Сейчас у нас "Urals" стоит чуть больше пятидесяти долларов, если я не ошибаюсь. А прогнозы на начало следующего года в тридцать-тридцать пять долларов. Стоит ли нам действительно чего-то опасаться из-за того, что цена на нефть снижается? И когда нефть росла, то говорили, что здесь спекулятивная прослойка. Когда речь идет о понижении, можно ли тоже говорить о каких-то спекуляциях. Когда оторвутся, отыграются все, кто проиграли во время падения, те, кто играет на понижение? Когда мы здесь дно найдем?

Н.К. – Ну на понижении на нефтяных контрактах довольно тяжело играть, как и на любых биржевых товарных контрактах. Речь идет, скорее всего, о том, что многие фонды частные, которые занимались вложением денег, с нового года в массе своей уйдут. Это будет означать сдувание пузыря на товарных рынках. Это приведет к тому, что цена каким-то образом опуститься. Я считаю, что это не самый главный фактор. А самый главный фактор – это потребление нефти, и прежде всего в Соединенных Штатах и в Китае. Там намечается легкий коллапс. Есть разные оценки по поводу того, какого размера будет этот коллапс. В худшем варианте – прогнозируются цены на нефть к концу следующего года в районе около двадцати и ниже долларов за баррель. Это, действительно, довольно неприятно. И в этой ситуации и Минфину и многим другим министерствам можно только посочувствовать. Бюджет нужно будет резать безбожно. Насколько я понимаю, планы этой резки есть, но они такие общие и, мне кажется, что в них никто особо верить не хочет. И будем надеяться, что нефть упадет хотя бы не ниже сорока-сорока пяти. Это тоже, в общем, довольно неприятно, но все-таки не двадцать и ниже.

А.М. – Хорошо, а давайте представим, что она упала до сорока-сорока пяти или до пятидесяти, то каким образом в этой ситуации с этим самым резервом, который у нас есть, будут поступать, по вашему мнению, финансовые власти?

Н.К. – Бюджет же есть некая совокупность статей. Будет прежде всего досконально рассмотрена каждая статья, каждая строка. С моей точки зрения, там достаточно много воды. Но если воду удалить, то самое страшное для нас – это резервы на различные социальные программы, а также на межрегиональные бюджетные отношения. Это тоже очень важная вещь, с точки зрения социальной стабильности и вообще стабильности в стране. Мне кажется, что эти статьи будут подвергаться ревизии в последнюю очередь. И где-то, мне кажется, что на цифре сорока-сорока пяти бюджет еще можно балансировать более-менее без потерь. Мы все пострадаем, и это факт, но не так, как может быть, когда нефть снизится еще больше.

А.М. – Не так долго нам осталось ждать до того, как наступит следующий год. И как себя будут вести цены на нефть, мы соответственно узнаем очень скоро и тогда и будем считать. Мы остановимся сейчас на следующем. Россия третья или четвертая в мире страна по объему золотовалютных резервов. Как те, кто рядом с нами стоят в этом списке распоряжаются своими кубышками? Они лучше работают, хуже, эффективнее, неэффективнее? На что они тратят, кому они помогают?

Н.К. – Вы знаете, страны абсолютно разные, и в их числе Китай и Япония, например. Это две абсолютно разные страны с абсолютно разными подходами в экономике. Япония вообще вынужденно копит деньги, и часовой механизм, которым они могут влиять на их экономику, значительно превышает наши возможности и возможности Китая.

(Подробности интервью слушайте в аудиофайле)