Зачем нужен закон о молодежи?

А.М. – Традиционно каждый будний день в это время у нас разговор о том, что происходит в Москве. И сегодня мы будем говорить о московской молодежи, московской молодежи во всех ее проявлениях, самых хороших и, к сожалению, не самых хороших. Но обо всем по порядку. Алексей, вы – член Правительства дублеров, я так понимаю?

А.Г. – Да.

А.М. – Чтобы сразу все точки над "и" расставить, давайте, наверное, начнем с рассказа о том, что такое "Правительство дублеров". Получается, у каждого московского чиновника есть свой молодежный дублер? И, вообще, чем занимаетесь?

А.Г. – Начнем. Не у каждого, а у сорока семи. Раз! Таким образом, в студенческом Правительстве дублеров города Москвы это более чем двести пятьдесят студентов и аспирантов в московских вузах, которые являются представителями ста тридцати вузов. Соответственно, мы были созданы три года назад. Был первый созыв студенческой прессы дублеров. Главная цель – это создание механизма подготовки молодежной экспертизы тех нормативных документов, которые выпускает Правительство. Но это в первую очередь распоряжения Правительства Москвы и постановления Правительства Москвы. Работаем мы каждый вторник, как выносится на заседание Правительства постановления, соответственно, дублеры имеют право последнего голоса на данном заседании. То есть последний выступающий чаще всего, это уже вошло в привычку, это представитель студенческого Правительства дублеров, дублер, соответствующего министра либо руководителя Департамента, либо Комитета. Готовимся мы таким образом, что к нам в течение двух недель перед данным вопросом приходят эксперты, рассказывают, что за проект постановления выносится. Вернее, не что, что мы знаем и по плану, имеется в виду, какие конкретные мысли хотели заложить разработчики. Мы задаем вопросы, вырабатываем свое мнение, свою позицию, определяем выступающего, либо сначала даже не выступающего, а форму, как мы будем реагировать, высказывать свое мнение. У нас есть три наиболее распространенных формы – это либо вопрос на заседании Правительства. Но вопрос, безусловно, не тот, который мы спрашиваем, информативный вопрос, информативный мы задаем еще на рабочих группах, а вопрос, который позволяет обнажить какую–то проблему. Либо обнажить проблему, которая не решается, чтобы мэр сказал, что необходимо это решить, либо обнажить проблему, которая, как нам кажется, решена неправильно, чтобы мэр сказал, что это неправильно, если чиновник ведет честно, а если чиновник ведет не честно, тогда мы уже говорим, что это не соответствует истине тому, что вы говорите. Следующая форма нашей реакции на проект постановления Правительства – это заключение письменное, которое предоставляется мэру. Но мы в последнее время не практикуем эту практику, а наиболее распространенным сейчас стало это выступление студенческого дублера на заседании Правительства Москвы. Мы выступаем, наши предложения чаще всего поддерживаются, но бывает, что и не всегда. Но и мы с ними тоже не всегда согласны, а после этого, после того, как документ отправляется на доработку или уже выходит итоговый, мы являемся субъектом, который ссылается на согласования в данном итоговом постановлении. Вот, в принципе, в двух словах, с учетом нехватки времени попытался рассказать, чем занимаемся.

А.М. – А неужели каждый вопрос, который выносится на Правительство московское, проходит и через руки дублеров, точнее, через их головы?

А.Г. – Сейчас должен сказать, что есть три формы нашей работы непосредственно с Правительством Москвы. Первая форма, она наиболее распространенная, это когда, просто как я уже рассказал, дублер выступает последним. Вторая форма – это совместное заседание студенческого Правительства дублеров и Правительства Москвы. Но у нас оно было, когда принималось программа "Молодежь Москвы" и когда принималась программа "Рабочие кадры", это поддержка профобразования в городе. И третья форма, которая вот буквально вчера закончилась, это заседание Правительства дублеров под председательством мэра. На три недели в году Правительство Москвы уходит в отпуск и его место занимает непосредственно Правительство дублеров. Все вопросы обсуждаются так же, как и на обычных заседаниях, только на местах министров сидят студенты, выступают студенты в первую очередь, и заключения тоже делают студенты. Из взрослых, скажем так, министров остается только мэр. Причем, если первые два года все–таки мы обсуждали в основном вопросы социальной сферы, то в этом году я вам сейчас расскажу, какая у нас повестка была. Первое заседание – два вопроса. Первый вопрос о развитии сети молодежных кафе, а второй вопрос – программа поддержки соотечественников, проживающих за рубежом. Вторая неделя – первый вопрос у нас был о порядке использования земель, освобождающихся после вывода линий электропередач, линий электроподстанций, а второй вопрос о концепции безопасности пешеходов на дороге. И третья неделя – это два проекта закона. Первый – это концепция закона о молодежи, и второй – это проект закона о приватизации имущества города Москвы. То есть, как вы уже видите, вопросы, мягко говоря, не только социальной сферы и не те вопросы, которые даются на откуп только потому, что незначительны. Например, закон о приватизации, о порядке использования освобождающейся земли.

А.М. – Да я даже больше скажу, чтобы как бы действительно что–то толковое говорить по этим вопросам, нужно, ведь, серьезным багажом знания обладать и как в плане того, что происходит в политике и экономики Москвы, так и чисто профессиональных знаний. То есть тут, естественно, одними словами не обойдешься.

А.Г. – Сейчас у нас как бы уже это немножко полегче. Потому что есть ребята, которые уже третий год в совете Правительства дублеров отработали.

А.М. – Профессиональные политики!

А.Г. – Но это, скорее всего, будет уже наш последний год, потому что мы как раз все заканчиваем вуз и будем уходить. Но все равно уже непосредственно есть ребята, которые имеют опыт, раз! И, во–вторых, насчет того, что профессионально, у нас уже сейчас нет той практики, которая была в первом созыве, это когда дублером министра по направлению становится человек непрофессионального образования. Сейчас у нас есть, это пример, закон о приватизации. Выступал дублер комплекса земельных отношений финансовой академии. А закон о молодежи, как раз я выступал, я студент академии министерства юстиции. То есть у нас как бы сейчас уже определилось–таки направление юридическое, экономическое, даже городское хозяйство отдельно выделилось, которые изначально позволяют, чтобы дублером соответствующего министра стал человек, который уже в течение трех–четырех лет был в этой теме и учился.

А.М. – Вообще, в чем, в принципе, вот если заканчивать разговор о московском Правительстве, о дублерах, сверхидея всей этой затеи Правительства дублеров? Узнавать мнение молодежи по тому или иному вопросу или каким–то образом пытаться экстраполировать вот те вопросы, которые сейчас обсуждаются на будущую Москву, на Москву там, я не знаю, завтрашнего или послезавтрашнего дня, которую вот вы в Правительстве и представляете?

А.Г. – Я сразу могу сказать. Тут нельзя выявить одну единую цель. Потому что расскажу о нескольких главных. Первая, как я уже сказал, это как, знаете, институт непосредственной демократии, привлечение определенного слоя населения, в данном случае молодежи, к принятию решений. Раз! Это мне, как юристу, кажется наиболее такой интересной задачей и самое главное, наиболее она актуальная сейчас, когда у нас уже о многих недостатках демократии говорят уже открыто и как бы пытаются искать новые формы ее развития. Это первое направление. Второе направление, как вы тоже правильно сказали, это то, что мы принимаем решения именно те, которые отразятся на ту Москву, в которой мы будем жить. Все–таки действующее Правительство рано или поздно, но уйдет.

А.М. – Понятно, да.

А.Г. – Соответственно, жить–то будет непосредственно молодежь. Почему бы молодежь не привлечь к принятию этих решений, к созданию тех условий, в которых она в дальнейшем будет существовать. Следующая опять же важнейшая задача, как я уже сказал, у нас все–таки в Правительстве Москвы не самые, скажем так, молодые люди. С одной стороны это безусловно плюс. Потому что это те люди, которые смогли совместить еще советскую закалку с одной стороны, с другой стороны очень качественно адаптировались к новым условиям. Но все равно получился разрыв. Есть люди, непосредственно которые начинали еще в советское время, у которых есть–таки основы системности, мышления комплексного и которые сейчас работают в Правительстве Москвы. Те ребята, которые росли в 90–х годах, они как бы на перепутье стояли и большая часть, она все–таки оказалась для системы госуправления во многом потерянной, если можно так сказать. Причем потерянной не потому, что они плохие, а половине это просто не интересно, они в бизнесе. Другая часть, безусловно, даже если бы и пришла к власти, о качестве принятия решений тоже тяжело говорить. Все–таки и образование было немножко другое. Гораздо хуже чем в советский период и даже хуже чем сейчас. Потому что сейчас уже создается система образования. Поэтому непосредственно сейчас стоит задача создать новые управленческие кадры, которые смогли бы с одной стороны перенять опыт уже имеющейся этой когорты, Правительства Москвы, и непосредственно могли бы внести что–то новое. Вот это, наверное, третья задача. И последняя, которую тоже, наверное, необходимо озвучить, не для кого ни секрет, что у нас сейчас огромная разница между слоями населения, не только денежная, но и в целом. У нас, может, немножко грубо будет сказано, но такая кастовость складывается, да? Если человек простой и у него нет больших связей, то очень тяжело непосредственно пробиться и развиться. Причем, тяжело абсолютно всем. И тем, которые не хотят, и тем, которые хотят, которые обладают реальными способностями. Поэтому непосредственно данный проект позволяет, причем, это проект не единственный, вот если говорить о четвертой задачи, мне кажется, он не единственный, у нас есть молодежная палата при московской городской Думе. У нас сейчас в развитии молодежного парламентаризма создаются молодежные аппараты при муниципалитетах. А это возможность молодежи, которая действительно хочет. И в первую очередь хочет учиться. Не хочу сказать талантливая молодежь и лучшая молодежь. Нет! Которая просто хочет учиться, получать навыки, взобраться в так называемый социальный лифт. И для тех людей, которые не обладают связями, у которых нет определенных денежных средств, возможность тоже развиться для того, чтобы войти, в хорошем смысле слова, в элиту государства. "В элиту" я имею в виду умственную, я имею в виду интеллектуальную элиту, а не денежно–географическую.

А.М. – А, не знаю, мне еще, например, кажется, что молодой человек, студент, и умудренный опытом политик, чиновник, если их поставить рядом, то если будет какой–то инновационный прорывной законопроект, возможно, человек опытный и не возьмется за его продвижение из–за того, что взгляд зашореный, пока через это все пробьешься. А молодежь нет, молодежь может, когда надо, в хорошем смысле этого слова, срефлексировать там, где надо, громко выступить с трибуны. Это на самом деле хорошо. Лишь бы слушали, слышали.

А.Г. – Тут надо сразу отметить, если уж мы говорим о взаимоотношениях поколений, поколения, не буду говорить поколения в политике, поколения в управлении. А здесь есть два аспекта. Первый аспект, он изначально положительный. Знаете, это как ощущение отцовства, наверное, даже правильно говорить, дедовства. Когда умудренный опытом чиновник хочет передать свои знания молодому человеку. Здесь, таким образом, дублер выступает чисто как приемник. Он принимает тот сигнал, который к нему идет. Здесь никаких абсолютно проблем нет, это абсолютно положительный аспект. Это как продолжение обучения и наставничества в целом. Потому что не только обучение, передача принципов, передача ценностей, приоритетов в жизни. Второе направление уже наоборот, когда непосредственно чиновники становятся такими приемниками, а сигнал посылает молодежь. Во–первых, следует сказать, что сама возможность говорить и высказывать свое мнение, она уже изначально позитивна. Возможно, один раз не услышат, второй раз не услышат, на третий раз услышат, на четвертый раз опять услышат. А на пятый раз эта уже практика слушать становится привычной. Могу сказать, что, допустим, по первым нашим выступлениям не то, что не всегда прислушивались, прислушивались–то всегда, но когда, допустим, мы брали итоговые проекты постановлений, не всегда свою идею мы находили. Было с одной стороны обидно, было неприятно, что, вроде бы, и ты сказал, и мэр даже поддержал, почему этого нет в итоговом решении? Потом мы эту тему подняли и сейчас уже непосредственно после нашего выступления мы уже сами, как я сказал, на итоговом согласовании обсуждаем конкретно уже включение в проект постановления. И если мы против на данную редакцию, это уже после выступления, у нас идет непосредственно обратная связь и мэру, и министру, и Людмиле Ивановне Швецовой, это первый заместитель Мэра, руководить по вопросам социальной сферы, которая координирует непосредственно нас, обратная реакция на данный проект постановления. То есть, как бы, двойной контрольный выстрел, если можно так сказать. И сейчас установилась такая практика, когда стараются слушать. Причем, стараются слушать не потому, что это просто говорит молодежь. Знаете, как принято уступать женщине место, то же самое слушать молодежь для людей, которые говорят, что мы против зашоренного взгляда, это как привычкой становится. Нет! Уже сейчас идет потому, что мы стараемся делать такие предложения, которые действительно принимать интересно не просто политикам, которые их принимают, чтобы потом сказать: "А вот у нас есть молодежь, которую мы слушаем", а принимать данное предложение интересно именно управленцам. Потому что они понимают, что именно это решение позволит создать более качественную систему и в целом более улучшить решение этой проблемы, сделать ее более качественно.

А.М. – Что ж, тогда, давайте, об одном из обсуждаемых в эту вашу сессию летнюю законопроектах поговорим. Речь идет о концепции закона о молодежной политики.

А.Г. – О молодежи.

А.М. – О молодежи, да. Вы, судя по всему, этим вопросом в Правительстве дублеров и занимаетесь.

А.Г. – Так получилось, что я стараюсь большинством вопросов заниматься. Потому что уполномоченный представителя мэра в Мосгордуме должен как бы всем заниматься. Вот, но насчет именно закона, я выступал по этому вопросу, так получилось.

А.М. – Вот давайте тогда коротко по этому вопросу пройдемся. И конкретно остановимся на тех пунктах, которые молодежному Правительству либо не понравились, либо понравились, либо потребовали, по мнению молодежи, уточнений каких–то.

А.М. – Я сначала, наверное, скажу непосредственно в целом о подходе. Потому что и мне лично, и большинству членов Правительства не понравился сам подход. Почему? Во–первых, у нас уже есть действующий закон о молодежи. Он принят в 2004–м году, последние изменения внесены в ноябре 2006–го года. То есть, в принципе, относительно не старый закон. Это раз! Во–вторых, почему концепция, а не проект закона? Все–таки концепция, как правильно сказал на одном нашем заседании мэр Москвы Юрий Михайлович Лужков, что концепцию надо принимать тогда, когда не знаете, что делать. Если работа есть, если работа уже накатана, то необходимо совершенствовать методы реализации данной работы, а не думать о концепции. Поэтому, наверное, наша такая, не то, чтобы претензия, а просто вопрос: "Почему мы сейчас обсуждаем, во–первых, концепцию закона, а не проект нового закона?". Это раз! Потому что, если был бы проект нового закона, это было бы гораздо более предметно. Приведу простой пример. Задаешь какой–то вопрос, тебе отвечают: "Это не в концепции, это в законе". А зачем же тогда это рассматривать? Это раз!

А.М. – По–моему, какая–то юридическая неразбериха получается. Мне кажется, просто запутаться можно.

А.Г. – Вот! Это как бы первый аспект такой. И второй аспект, почему мы говорим о концепции нового закона, а не о внесении изменений в действующий закон? Тут в чем проблема?

А.М. – Да! Неужели наша молодежь так изменилась за те несколько лет, что действует прежний закон существующий?

А.Г. – Вот мы, в принципе, тоже посчитали, что, во–первых, знаете, это немножко напоминает семнадцатый год, когда действует революционное правосознание и в целом противоречит уже давно выбранным нашей страной вектором. Вектор – то, что мы будем не разрушать старый мир и строить на его обломках новый, а непосредственно совершенствовать, совершенствовать уже существующую базу. Это будет легко и самое главное, это позволяет те ошибки, которые уже есть, избежать. Это, наверное, были наши такие два основных вопроса. Но, опять же, не претензии, а вопроса. Ответ, в принципе, был дан тем, что согласно методическим рекомендациям мэра о написании проекта закона сказано, что если вносятся изменения более чем на 50 процентов данного закона, то подлежит разработка нового закона и новая, соответственно, концепция предварительного закона. Опять же, у нас есть следующие два вопроса. Если это концепция, и там не написано, где рассматривать. Концепция, как мы считаем, это инструмент подготовки проекта закона. Соответственно, где это рассматривается? На общественных слушаниях. И концепцию, где можно заложить изначально все мысли, необходимо заранее обсуждать с привлечением, в первую очередь, молодежи. Это раз! И это работа была сделана. Такой основной аспект. Поэтому получилось, что мы не против данной концепции закона, мы просто считаем, что она уже себя выработала. Потому что она заранее обсуждалась, в том числе и с нашим участием. И как нам казалось, на основе этих обсуждений надо было уже смотреть предметно проект закона. Но это не было сделано. Вот! И второй вопрос. Почему, все–таки, новый закон? Если 50 процентов, но, знаете, как измерить процент внесения изменений в закон? Это можно сделать, если мы берем старый закон и берем проект нового и смотрим, какие конкретно постулаты меняются. Когда же мы создаем концепцию закона, у нас нет единицы измерения, единицы сравнения с законом. Тоже вопрос! Это если говорить по форме. Если же говорить о содержании уже, безусловно, мы не против разработки концепции, мы не против актуализации норм. Потому что все равно за эти четыре года много произошло изменений. Во–первых, наверное, как мне кажется, одно из главных изменений – это то, что у нас молодежь стала восприниматься не как объект молодежной политики, а как субъект. Вот тут сразу хочу сказать, что здесь Москва очень далеко пошла. Выступал представитель ООН у нас, и он, вообще, сказал парадоксальную фразу, которую я, когда услышал, я просто схватился за голову. Он сказал, что "мы очень рады, что Правительство Москвы рассматривает молодежь не как проблему, а как ресурс". Я просто на самом деле понял, что молодежь можно, знаете, как по степени увеличения внимания. Сначала на молодежь смотреть как на проблему, потом как на ресурс. И ООН, получается, только на этом этапе. Потом как непосредственно объект и только потом как субъект, который направлен как партнер. Если из этого говорить, это говорит о том, что в данном вопросе Правительство Москвы опережающими темпами идет. Это раз! И этот, непосредственно, вектор, он основной, наверное, более такой базисный, который заложен в данной концепции закона. Но опять же возникает вопрос. Молодежь как субъект становится тогда, когда непосредственно появляются такие органы, как пример, молодежная палата при Мосгордуме и студенческое Правительство дублеров. Когда реально молодежь начинают воспринимать, а не влиять на нее. Но, ведь, мы–то были созданы еще при действующем законе. Соответственно, каких–то норм, которые запрещают, либо мешают, нет! Почему бы их не совершенствовать, почему вносить новые? Но принято такое решение. Ладно. Хотя мы, опять же, хочу сказать, мы высказали это все сомнение, мэр нас поддержал. Вот! Но решение–то все равно может быть одно. Необходимо образовать проект закона. Это решение было принято и это, наверное, наше главное положительное решение, которое было принято Правительством на обсуждение. Следующее, если говорить по содержанию, это то, что большое число норм, которые сейчас никак не регламентированы законодательно, а регламентированы только на уровне подзаконных актов. Кстати, я прошу прощения у слушателей за то, что говорю немножечко таким юридическим языком. И сам студент–юрист и обсуждаемая проблема такая. У нас есть много понятий, начиная от понятия "молодой специалист", "молодая семья", "молодежный студенческий отряд", даже "молодежный консультативно–совещательный орган", председателем которого я являюсь. Они закреплены непосредственно в подзаконных актах, в законе этого нет. Поэтому, опять же, одним из плюсов этого документа, о котором мы с вами говорим, концепции закона, является то, что в законе должны быть определены все эти понятия. Но, опять же, возникает вопрос. Закон, в котором будет собрано все, у него могут быть две крайности. Первое, если это все детально расписывать и говорить: "Вот примем молодежный консультативно–совещательный орган в студенческом Правительстве дублеров" можно уйти в одну крайность и прописать, что это такое, чем занимается, его функции, порядок формирования, порядок изменения состава, порядок принятия решения, опять же, это можно все принять. Но тогда мы получим огромнейший закон.

А.М. – Не закон! В создании этого закона получится огромное количество норм!

А.Г. – Да! Норм, которые будут просто нечитабельны. И он будет очень труден для правоприменителя. Это раз! Есть вторая, опять же, такая, как нам кажется, крайность. Можно просто дать это определение. И на основе этого сказать: "А вот и все!". И мы как бы закрепили это юридически. Но, ведь, необходимо все–таки более подробно об этом рассказать. Поэтому, как нам кажется, наиболее верным является в данной концепции, в законе заложить основные направления и предусмотреть разработку уже непосредственно изменений в отраслевом законодательстве. Ну как простой пример. Да, можно сказать о том, что есть молодые специалисты, но параллельно с этим в обязательном порядке необходимо разработать изменения в закон о занятости города и внести туда это понятие "Молодой специалист". И там рассказать о тех преференциях, которые должны быть. Потому что таким образом мы реально получим закон о занятости, где ты открываешь его и видишь весь спектр о занятости. А когда, допустим, в законе о молодежи будут одни нормы, в законе, допустим, о лицах студенческой занятости будут другие нормы закона о занятости, само применение, во–первых, будет сложным. Это раз! А во–вторых, вполне возможно, что эти нормы, которые будут заложены в закон о молодежи по предмету занятости, они будут противоречить закону о занятости. Поэтому мы считаем, что здесь необходимо в концепции и в будущем законе заложить основные базовые аспекты и разработать параллельно с этим, и уже сейчас начать разрабатывать пакет изменений в отраслевое законодательство, причем, как на нашем московском уровне, так и на федеральном. Простой пример, понятие "Молодая семья". В семейном кодексе нет этого понятия. И семейный кодекс – это у нас федеральный кодекс, федеральный закон. Поэтому необходимо вносить изменения не только в действующий закон о молодежи, не только в существующую, скажем так, систему законодательства Москвы, но и в целом в систему законодательства Российской Федерации, направленные на то, чтобы обеспечивать там представительство норм в поддержку, защиту и, самое главное, в создание условий для реализации молодежи и воспитать ее именно как субъект.

А.М. – Но вот вроде бы и старый закон есть и над концепцией нового закона работа идет, но проблемы–то с молодежью, возможно, даже лежат и не в сфере действия законов, о которых мы сейчас говорим, законы, которые каким–то образом должны регламентировать понятия, связанные с молодежью в отраслевых документах. Высокий очень уровень преступности в молодежной среде, и в Москве, и в регионах России в целом. И вот в Москве, опять же, решили возможно каким–то образом упредить дальнейшее негативное развитие ситуации. Заговорили о создании системы ювенальной юстиции. Вот где здесь можно поставить связь между законом о молодежи или новой концепции о молодежи и вот этой системой, которая разрабатывается? Каким–то образом вы держите руку на пульсе вот этих законотворческих и нормотворческих процессах, которые идут в связи с созданием системы ювенальной юстиции?

А.Г. – Для начала скажу, что, безусловно, ювенальная юстиция не является предметом именно закона о молодежи. Поэтому непосредственных норм, связанных с этим, в будущем законе не будет. Вместе с тем такая проблема как защита молодежи от негативных проявлений, она, безусловно, затрагивается и в действующем законе, и в концепции рассматриваемой. Если отдельная глава, которая называется мерой по воспитанию молодых граждан и профилактике негативных проявлений в молодежной среде. Она была в действующем, она будет и в новом. И она закладывает основные аспекты, основные положения, которые уже потом в дальнейшем в подзаконных актах, либо в отдельных законах рамочных, ну, не рамочных, а принятых во исполнение данного закона в дальнейшем развитии будет конкретизировано. Одним из аспектов здесь, безусловно, является ювенальная юстиция. Здесь сразу тоже, наверное, следует отметить, если продолжать разговор в рамках закона о молодежи, наверное, такой маленький недостаток, который мы тоже озвучили. В данной концепции о действующем законе говорится предметно. То есть, допустим, сказано о профилактике негативных проявлений в сфере наркомании, табакокурении, алкоголизме.

А.М. – Об этом только сказано или какие–то заложены опять же, выражаясь вашим языком, направления деятельности по пресечению?

А.Г. – Нет. Если мы говорим "направления деятельности", они заложены в программе. Тут следует сразу отметить, наверное, что у нас есть закон, который ставит основные положения. И уже опираясь на этот закон разрабатываются подзаконные акты. Наиболее действующим подзаконным актом является программа, которая содержит в себе конкретные мероприятия. Но часто получается, что, допустим, мероприятия уже накатаны, они уже появляются, а действующим законодательством они не предусмотрены. Соответственно, даже когда идет вопрос о выделении финансирования под эти мероприятия, возникает вопрос: "А зачем они, вообще, нужны?". Безусловно, они возникают не у тех, кто их проводит, и не у тех, кто занимается этим.

А.М. – А у тех, кто деньги выделяет.

А.Г. – Да. Поэтому эти основные направления должны быть заложены и в законодательстве.