Форма устройства детей в семье

О.К. – Сироты в России, как известно, были всегда – миллионы. И до революции, и сейчас, чуть ли не больше, чем во время гражданской и отечественной войны. Только в Москве более пяти тысяч детей–сирот и детей, оставшихся без попечения родительства. Это что? Все ваши подопечные потенциальные?

Т.С. – Можно сказать так.

О.К. – И московские власти, разумеется, озабочены тем, как устроить ребенка, оставшегося по той или иной причине, в семью. Какие формы устройства в семью существуют?

Т.С. – Существует несколько форм устройства детей в семью – это опека, попечительство, приемная семья, усыновление, удочерение и патронат.

О.К. – А давайте теперь поподробнее на каждой этой форме остановимся, и вы нам расскажете, что такое опека, что такое попечительство. А в чем разница?

Т.С. – Опека назначается ребенку до четырнадцати лет. Попечительство после четырнадцати.

О.К. – И до?

Т.С. – И до восемнадцати.

О.К. – И всегда только до восемнадцати лет? Или есть какие–то исключения?

Т.С. – Нет. Попечительство еще может быть над недееспособными гражданами. Можно попечительство назначить над взрослым человеком.

О.К. – А приемная семья, что это такое? Это родители, которые взяли на воспитание ребенка?

Т.С. – Приемная семья – это профессиональная форма устройства детей. Родители, которые становятся приемной семьей, проходят обучение.

О.К. – Это уже отработанный механизм? Даже при многих детских домах есть и в психологических центрах.

Т.С. – Да. Они обучаются в Школе приемного родителя.

О.К. – Сколько детей может быть в приемной семье?

Т.С. – Пять и более.

О.К. – Но не менее пяти?

Т.С. – Не менее пяти, учитывая определенные условия. Если, допустим, приемная семья, имеющая своих детей, прошла профессиональную переподготовку, она может взять ребенка и стать приемной семьей. Но это на усмотрение органов опеки и попечительства. Все эти вопросы решаются на местах.

О.К. – Вот важно очень не путать приемные семьи с процессом усыновления и удочерения. Усыновление и удочерение – это совершенно отдельная форма устройства детей в семью, да?

Т.С. – Да, разумеется. То, что касается усыновления и удочерения, те люди, которые приняли этого ребенка, соответственно, они несут за него полную ответственность в дальнейшем обеспечении жильем. В чем тут разница? Разница с нашими подопечными приемными семьями, дети, по наступлении совершеннолетия, имеют право на получение жилой площади. Этим занимается департамент жилищной политики совместно с департаментом семейной и молодежной политики.

О.К. – И департаментом социальной защиты совместно!

Т.С. – Да. Тут, вообще, нельзя разграничивать наши полномочия.

О.К. – Потому что делаете одно дело. Вот существует миф или не миф, Татьяна Алексеевна, что в наше время очень трудно взять ребенка и усыновить, удочерить. Но вот в этой же студии была патронатная мама и сказала, что это неправда, что это элементарно. И что даже работники перинатальных центров детских домов помогают в оформлении документов и все делают для того, чтобы ребенок был в семье, чтобы он нашел семью.

Т.С. – Для того, чтобы ребенок попал в семью, конечно, мы проводим тщательную проверку условий жилищных кандидата, и обязательно запрашиваем все необходимые документы, которые надо посмотреть. Это и касается его здоровья.

О.К. – И, наверное, степень подготовленности родителей. Вот вы говорили о том, что родители должны пройти соответствующее обучение психологических центров, да?

Т.С. – Это относится только к приемной семье.

О.К. – А если хотят удочерить или усыновить ребенка, то совсем необязательно проходить обучение?

Т.С. – Проходить обучение необязательно.

О.К. – А это правильно? Может, надо подготовиться к этому тоже?

Т.С. – Есть профессиональная подготовка – это приемная семья. И к этому мы подходим более основательно. И есть другие формы, их нельзя путать, нельзя их совмещать, разные формы устройства. Да, у нас очень много есть случаев, когда дети, приходя в семью, не находят там тепла. И родители их возвращают. Такие тоже моменты есть.

О.К. – Это трагические моменты, наверняка!

Т.С. – Да. Ребенок, который подвергся уже определенным психологическим травмам, это получается еще дополнительная травма. Это достаточно сложно. Но, тем не менее, обязать проходить обучение опекунов или попечителей нереально.

О.К. – Итак, мы говорим с вами о формах устройства детей в семьи – опека и попечительство, приемная семья, усыновление, удочерение – это относительно устоявшиеся, довольно–таки известные, зарекомендовавшие себя уже долгими годами формы устройства ребенка в семью. И относительно новая, чуть более десяти лет, форма устройства в семьи – это патронат. Как она развивается, Татьяна Алексеевна?

Т.С. – Да, это очень интересная для нас форма устройства. И я знаю, что многие регионы такую форму устройства не рассматривают как семейную. Москва пошла немножко по другому пути. Было принято решение, что, все–таки, патронату в Москве быть. Что такое патронат? Патронат – это сопровождение ребенка продолжительное, либо непродолжительное, по усмотрению учреждения, которое осуществляет данный вид устройства, и психологическое, и педагогическое.

О.К. – Татьяна Алексеевна, мы много говорим о том, что в Москве делается для профилактики и преодоления социального сиротства. Наверняка, управлением опеки и попечительства, которое вы возглавляете, уделяется этому тоже очень большое внимание, так?

Т.С. – Да, безусловно. Вот в начале мы говорили о разрабатываемом комплексе мер по преодолению социального сиротства.

О.К. – Вот что это за меры?

Т.С. – Основными аспектами, предусмотренными в данной программе, как раз является этот аспект. Что это такое? У нас есть сиротские учреждения на территории города Москвы, есть эти учреждении также и в ведении департамента. На базе этих учреждений планируется создание и открытие новых отделений. Такое отделение как "Маленькая мама", кризисные центры и для мам, и для пап, отделение по работе с неблагополучными семьями.

О.К. – Вы сказали "на базе сиротских учреждений". Это значит на базе чего? Детских домов, интернатов?

Т.С. – Да. Детские дома, дома ребенка, интернаты.

О.К. – Уже где–то созданы эти кризисные центры или пока они только в планах?

Т.С. – У нас есть кризисный центр в городе Москве, он в единственном числе. Называется он центр "Надежда". Сейчас туда поступают мамочки и с детьми и без детей. Разные жизненные ситуации привели их в эти места.

О.К. – Итак, кризисный центр "Надежда". Туда могут и придти молодые мамы, которые ожидают ребенка, мамы, которые остались без супруга, да?

Т.С. – Разные ситуации.

О.К. – И родители, и дети могут попасть туда?

Т.С. – И родители, и дети. У нас есть очень интересная девочка, судьба такая непростая. Сама она еще ребенок, можно сказать, девятнадцать лет ей. Она родила ребенка буквально четыре месяца назад. И насколько она жизнестойкая, насколько она стремящаяся выпутаться из этой ситуации! У нее нет мужа, она находится там уже в течение трех месяцев.

О.К. – А родители есть у нее?

Т.С. – У нее есть мама, у нее есть бабушка с дедушкой.

О.К. – Почему она не с ними, а в кризисном центре?

Т.С. – Непростая ситуация в семье. Есть определенные заболевания у мамы и у всей семьи. Огромная семья и были хорошие там созданы когда–то условия. Но вот они сейчас все стоят, практически, на учете у психиатров.

О.К. – То есть девушка поняла, что ей лучше идти в этот кризисный центр, где ей помогают, наверное, и медики, и специалисты, и есть у нее условия там для того, чтобы можно было жить какое–то время, да, ребенка воспитывать?

Т.С. – Там созданы хорошие условия. Там работают психологи, ей помогают юридически, может быть, как–то решить жилищный вопрос. Потому что находиться в той квартире, откуда она, собственно, была выставлена …

О.К. – Сбежала!

Т.С. – Она не сбежала, ее выставили оттуда. Там невозможно. Поэтому ей нужна сейчас как раз чисто практическая помощь. Специалисты центра пытаются оказать ей содействие в устройстве ребенка в детское дошкольное учреждение и с дальнейшим последующим устройством ее на работу. Действительно, солнечный человечек. Очень будет хорошо, если мы ей поможем.

О.К. – То есть молодые мамы с новорожденными детьми могут обратиться в этот центр, да? Беременные, наверное, тоже?

Т.С. – Могут и беременные. И, очевидно, и дети тоже? Сироты и дети, которые остались без попечительства родителей.

О.К. – Да. До какого возраста туда можно? Любые дети туда обращаются?

Т.С. – У нас есть женщина, которая уже является бабушкой, и которую вынудили просто уйти из семьи. Сын, взрослый сын, создал тоже условия невыносимые для проживания. Но, к сожалению, с такой категорией не то, что не работают, но, к сожалению, эти люди, которые не нуждаются в помощи, они нуждаются просто во временном пристанище. Вот эта женщина, она несколько раз приходила в центр. И был разговор о том, что нет никаких намерений и желания каким–то образом получить себе, может быть, отдельное жилье или каким–то образом решить свои жилищные вопросы. Она не хочет причинять вреда, зла своему сыну. Но, тем не менее, приходит туда, какое–то время там находится, получает квалифицированную помощь.

О.К. – Питание, разумеется.

Т.С. – Питание, разумеется.

О.К. – И возвращается потом к себе.

Т.С. – Возвращается опять в свой дом.

О.К. – А "Надежда" – это как прибежище, да, "тихая гавань"?

Т.С. – Получается, что для нее это так.

О.К. – Какие–то трудные семейные моменты кризисные пережить в этом центре у вас. Центр находится под опекой как раз вашего управления, да? Или департамента семейной и молодежной политики?

Т.С. – Да. Он находится как раз в ведение департамента семейной и молодежной политики. И, как раз, об открытии таких центров и идет сейчас речь.

О.К. – Да. Одного центра на Москву мало, ведь, да?

Т.С. – В этом комплексе мер мы планируем такие центры открывать, потому что они востребованы. Правда, туда попадают только москвички, у них должна быть прописка в паспорте. Это обязательные требования.

О.К. – А какие еще планы в этом направлении, Татьяна Алексеевна? Еще несколько кризисных центров создать? Какие–то новации, нововведения планируете?

Т.С. – Да. У нас есть такой проект, открывать на базе наших учреждений сиротских отделения пятидневного пребывания детей. Если молодая семья только что вновь создалась, родили ребенка. Понятно, что они столкнулись с определенными проблемами на своем жизненном пути. Это и трудоустройство. Им надо, может быть, учиться, может быть, им не позволяют жилищные какие–то условия. И если ребенок устраивается на пятидневку, они могут его забирать на субботу, воскресенье, то у родителей получается достаточно большой спектр и возможностей, и времени гораздо больше для того, чтобы они решили какие–то свои задачи.

О.К. – Но подождите! Это же обычный ясли–сад, пятидневка, получается?

Т.С. – Получается, что так.

О.К. – Возвращаемся к старым советским временам, когда был пятидневный сад, пятидневные ясли.

Т.С. – Как показывает практика, это очень хороший опыт и хорошая практика.

О.К. – То есть вы планируете возродить в Москве именно вот эту вот систему – создание пятидневных яселек и садиков, да?

Т.С. – Не идет речь об этом. Потому что, все–таки, вопросом садиков и ясель департамент образования занимается, а на базе наших учреждений это не большие отделения. Там, помимо того, что находится ребенок, там еще получают помощь психологов, помощь юристов сами родители молодые.

О.К. – То есть это несколько иная форма, чем ясли–сад?

Т.С. – Иная.

О.К. – Потому что именно на базе ваших центров, центров, которые будут создаваться при департаменте семейной и молодежной политики. Я знаю, что очень скоро по вопросу как раз профилактики и преодоления социального сиротства в Москве будет заседание правительства Москвы, вот буквально через пару недель. И, естественно, ключевым вопросом будет рассматриваться вот как раз эта тема, которую мы сегодня с вами поднимаем в эфире. Какие–то материалы вы, наверняка, готовите, Татьяна Алексеевна на заседание правительства Москвы, да? Скажите, что вы конкретно ждете в результате? Думаете, эта программа будет утверждена? Какую программу вы им предлагаете?

Т.С. – Мы очень надеемся, что наша программа будет поддержана мэром и правительством Москвы. Работаем сейчас, готовим материалы, готовим выступления. Я думаю, что тема злободневная и никого не оставит равнодушными. Достаточно большой спектр вопросов, новых вопросов, который рассматривается в этой программе. Мы хотим показать, что те сиротские учреждения в том виде, в котором они существуют сейчас, уже не актуальны. В них нет такой необходимости, как это было, допустим, в послевоенные времена. Это, наверное, основное, на чем мы хотели бы сделать акцент. Далее мы очень надеемся на то, что у нашего департамента будут налажены хорошие взаимосвязи с органами местного самоуправления и мы найдем взаимопонимание в решении этих вопросов. У специалистов, которые работают в области преодоления социального сиротства, порой они сталкиваются, допустим, с такими чисто бытовыми вопросами.

О.К. – Например?

Т.С. – Как определить семью благополучную или не благополучную. У нас есть акты обследования, которые мы готовим по выходу в семью. И там одна из позиций – определение социального неблагополучия.

О.К. – Вот здесь как раз вы должны работать с органами опеки и попечительства на местах, то бишь с департаментом территориальных органов исполнительной власти и конкретно с муниципалитетами?

Т.С. – Да. Непосредственно с муниципалитетами мы и взаимодействуем. Надеюсь, что наши труды не останутся, не пропадут даром.

О.К. – Да. Потому что в каждом районе, разумеется, можно выявить, неблагополучную семью, потенциальную неблагополучную семью?

Т.С. – Да.

О.К. – Бить во все колокола и не допустить того, чтобы дети оставались без попечения родителей.

Т.С. – И как работать с этой семьей. У нас до сегодняшнего момента, до, вообще, поднятия этой темы, существовала определенная практика. Показатель эффективности деятельности на местах в органах местного самоуправления – это как раз раннее выявление ребенка и устройство его либо в сиротское учреждение, либо на семейную форму устройства. Сейчас мы хотели бы сделать акцент, не оставляя, конечно, работу с ребенком – это основное, но необходимо работать и с семьей. Семью, желательно, сохранять, конечно, если это возможно в данном случае. Есть моменты, когда семья просто растерялась. Столкнулись с какими–то экономическими проблемами и, понятно, что принятие нашего скоропостижного решения, пришли специалисты, увидели, что мама невменяемая, забрали ребенка, поместили в учреждение и поставили на этом жирную точку.

О.К. – Вот так, с ходу прямо, да? В результате одноразового посещения может быть?

Т.С. – Если к ним поступил сигнал, что мама находится в состоянии алкогольного опьянения или жестоко обращается с ребенком, то это возможно, уже в первое посещение они принимают такое решение. Но если мы говорим о том, что необходимо работать с семьей, надо сохранять семьи, лучше кровной семьи у ребенка ничего не будет.

О.К. – Разумеется, да. То есть вам нужно работать в первую очередь на профилактику выявления вот этого раннего сиротства?

Т.С. – Да. Мы думаем о том, что необходимо в каждом районе создавать координационные советы, межведомственные советы, которые будут работать как раз вот по этому направлению, по профилактике сиротства. В эти советы должны входить обязательно и сотрудники УВД, и сотрудники поликлиник, учителя. Здесь должен быть большой состав, который будет иметь больше возможностей.

О.К. – А должны работать специалисты в команде, да? Вот вы говорите, психологи, и врачи, и учителя, и, возможно, милиция, детская комната милиции и, разумеется, представители департамента семейной и молодежной политики. И все это направлено на раннее выявление сиротства. Не столько на его выявление, сколько на профилактику, да?

Т.С. – На профилактику.

О.К. – Тем более, государственная поддержка в этом плане весьма и весьма ощутимая.

Т.С. – Да. Правительством Москвы выделяются большие бюджетные средства на эту программу. И вы, наверное, знаете, что у нас в Москве очень неплохие деньги выделяются на, как раз, развитие вот этих семейных форм устройства, на оплату родителям. У нас же есть возмездная форма устройства – опека. Возмездной опекой она называется. Допустим, когда человек захотел взять под опеку ребенка, он может это делать на возмездной основе. Если у него нет желания и потребности в этих средствах, то, конечно, его право решать.

О.К. – Он может отказаться, да?

Т.С. – Да. Но, тем не менее, как мы посмотрели, такая востребованность у людей есть. Они собирают огромные кипы документов для того, чтобы получать эти деньги.

О.К. – А большие деньги, кстати?

Т.С. – Десять тысяч рублей ежемесячно получает подопечный ребенок, пособие его составляет такую сумму.

О.К. – В месяц, независимо от возраста, да?

Т.С. – Да. Независимо от возраста. Там есть еще единовременные годовые плюс к этим пособия. И есть пособие по поступлению ребенка в учебное учреждение. Но это только то, что касается выплат. То, что касается нашего комплекса мер по преодолению социального сиротства, тоже выделяются большие деньги на, как раз, деинститулизацию этих учреждений, которые предполагают открытие вот этих отделений – и кризисных центров, и отделений для выпускников сиротских учреждений. Я только сказала о некоторых из них, но планов у нас достаточно много.

О.К. – Что ж, спасибо вам большое, Татьяна Алексеевна! Планов, действительно, много, нововведений и новаций тоже, это чувствуется. И, дай бог, чтобы формы устройства детей в семьи совершенствовались с помощью, конечно, вашей неуставной работы.

Т.С. – Дети у нас замечательные. Когда мы посещаем наши сиротские учреждения, глядя в эти глаза солнечные, улыбки, просто у всех возникает желание взять ребятишек домой.

О.К. – К себе, да?

Т.С. – Да. Действительно, детей чужих не бывает. И дети очень хорошие, они благодарны, на любовь откликаются. Хочется, чтобы их не было там в наших домах сиротских.