Развитие системы здравоохранения в столице

О.К. – Какие новые учреждения здравоохранения появились в нашем городе в этом году? Что сделано в плане усиления материально-технической базы? Мы знаем, как много внимания уделяют этому власти города, и не только города, но и страны.

С.П. – Для начала я хочу сказать, что вся деятельность Департамента здравоохранения и Правительства Москвы основана на программно-целевом подходе к решению этих вопросов. Я принес в студию нашу программу, она называется "Столичное здравоохранение" и рассчитана на три года. В прошлом году мы ее защитили перед Правительством Москвы, и эта программа является движущим аспектом дальнейшего развития нашего здравоохранения. В реализацию этого проекта заложены немалые деньги. На две тысячи восьмой год – в районе ста пятидесяти миллиардов рублей, дальше идет по нарастающей – сто семьдесят, третий год – сто девяносто пять миллиардов рублей. Это на все наше столичное здравоохранение, включая борьбу с социально-значимыми заболеваниями, развитие медицинской науки, в том числе и на материально-техническую составляющую всего этого процесса. Это оснащение медицинским оборудованием всех наших учреждений здравоохранения, ремонт и строительство новых учреждений здравоохранения и ремонт старых, изношенных зданий и сооружений. К Году семьи есть постановление Правительства Москвы о развитии материальной базы детского здравоохранения, где тоже заложены немалые деньги в ремонт наших детских поликлиник, их переоснащение, строительство новых поликлиник в тех районах, которые у нас развиваются, и родильные дома – это наша основа основ. В прошлом году у нас родилось больше ста тысяч детей, в этом году мы выходим на еще большую цифру. Практически забота Москвы о подрастающем поколении основательна и велика. Это радует, прежде всего, тех, кто начинал работать в старых зданиях, старых помещениях, людей, которые мечтали работать на высококлассном оборудовании. Сейчас для нас это действительность и реальность. В этой основной программе есть масса подпрограмм, которые мы выводим отдельным постановлением Правительства Москвы. Что касается детских учреждений, в две тысячи шестом году в Северном округе была построена детская поликлиника на триста двадцать посещений в смену. Открыт Институт детской неотложной хирургии под руководством профессора Рошаля, раньше он располагался в старых помещениях. Теперь это новое, отремонтированное, реконструированное здание, оснащенное современным оборудованием. Был открыт Центр для детей с пороками черепно-лицевой области, это тяжелые патологии у детей, которые мы, к счастью, имеем по ходу жизни ребенка компенсировать, оперировать и возвращать их к нормальной жизни. И еще много других учреждений детского здравоохранения. Но не только детские, но, конечно, и взрослые больницы и поликлиники подошли к строительству. Программа развития каждого района обсуждается с нами, потому что мы знаем количество населения, мы видим мощность тех поликлиник, которые находятся в этом районе. Естественно, без нас эта программа не согласовывается. Если необходимо, мы обозначаем эту проблему: например, в этом районе застройки необходима поликлиника, необходим диспансер, детская поликлиника. Если у нас стационар в Центре более-менее благополучен, – так у нас Москва развивалась, сначала центр, а потом уходили на окраины – то в новых районах, например, Бутово, нет ни одной больницы, ни одной стационарной койки. А везти больного в тяжелом состоянии из Бутово в центр города скорой помощью – это потеря времени. Принято решение о строительстве больницы в Южном Бутово, чтобы населению было удобно получать помощь по месту жительства.

О.К. – И когда там появится больница?

С.П. – Пока определяется пятачок, префектура дает стройку. Если все будет нормально, к две тысячи двенадцатому году мы получим там больницу на тысячу коечных мест.

О.К. – А как вы оцениваете количество поликлиник в нашем городе? Очень часто радиослушатели звонят в эфир и говорят, что не хватает врачей-специалистов, мощностей поликлиник. Просят, чтобы построили пристройку к поликлинике или новую открыли. Мне кажется, что это слабое звено.

С.П. – Я бы не сказал, что это слабое звено, а то было бы больше потерь среди нашего населения. Уровень смертности и рождаемости выравнивается. Основная масса поликлиник была построена где-то в пятидесятых – семидесятых годах, планировка помещения устарела. Когда мы защищали новую программу, мэр поручил нам разработать программу инвентаризации, после этого мы готовим предложения по ремонту, реконструкции, о пристройках и строительстве новых поликлиник, выводе поликлиник из жилых домов. Часть поликлиник находится на первых – вторых этажах жилых домов, это проблема, это неудобство для населения. Нам пишут письма, что, например, в поликлинике стоит рентгеновское оборудование, а не вредно ли оно для здоровья?

О.К. – Не вредно?

С.П. – Конечно, не вредно, там система защиты есть. Я понимаю население, которое, в принципе, у нас очень грамотно в отношении любой формы безопасности своей жизнедеятельности. Поэтому такая задача стоит перед нами, причем по всем учреждениям здравоохранения. И мы сейчас вплотную работаем над этим вопросом с МосКомАрхитектурой. Каждую неделю проводится совещание, определяются пятачки, мощности, заносятся в проектную документацию. Практически мы должны до две тысячи двадцатого года переоснастить, отремонтировать и подстроить всю нашу систему поликлиник и стационаров.

О.К. – Значит, в целом, поликлиник и больниц в нашем городе хватает, и строительство, которое ведется, плановое?

С.П. – Строительство плановое. Как я уже говорил, строящиеся районы – это проблема, надо ставить там поликлиники.

О.К. – Но что касается вновь строящихся районов, то здесь, наверное, при строительстве жилья сразу учитываются и объекты здравоохранения.

С.П. – Когда идет разработка планировки, эта планировка посылается в Департамент здравоохранения. Мы описываем нашим архитекторам наличие здесь поликлиники, или их недостаточность, если этот район не оснащен нашими амбулаторно-поликлиническими условиями. Тогда принимается программа, которая согласовывается с нами, и наши замечания учитываются при проектировании этого района под строительство. Потом дается задание на техническое задание, мы говорим архитекторам, какая поликлиника где находится, какой объем помощи она должна выполнять.

О.К. – А что в Москве с медицинскими кадрами? Одно время очень не хватало участковых врачей, педиатров, эндокринологов.

С.П. – Будет неправильным сказать, что в Москве все хорошо с кадрами, у нас есть проблема с амбулаторно-поликлиническим звеном, потому что в наших стационарах кадровая обеспеченность по любому профилю практически полная. То есть в стационаре уже очередь для того, чтобы поработать доктором, в больнице даже просто терапевтом.

О.К. – Да что вы? Значит, в последние годы ситуация кардинально изменилась?

С.П. – Да, изменилась. Конечно, для врачей всегда было престижно работать в стационаре, ментальность, но позиция поменялась с девяносто восьмого года. Учитывая, что у нас был большой дефицит кадров, Правительством Москвы было принято решение об открытии на базе Российского государственного университета факультета, который целенаправленно готовит врачей для работы в Москве участковыми терапевтами и педиатрами.

О.К. – Уже сколько выпусков состоялось?

С.П. – Первый выпуск был в 2005 году, а потом шестой, седьмой, восьмой. Уже у нас работают в сети около семисот наших выпускников. Причем работал факультет на договорной основе, студенты подписывали с университетом и Департаментом трехсторонний договор, согласно которому, после окончания университета они три года отрабатывают в нашей поликлинике.

О.К. – Как раньше, по распределению.

С.П. – Это не совсем распределение, это в принципе, договорные отношения. Эти студенты имеют какие-то преференции при поступлении на этот факультет. Была опаска, что фокус не удастся, но группе преподавателей, которая работает с этими студентами, наши главные врачи поликлиник, куда они приходят, и начальники округов четко поставили задачу, чтобы они относились к этим студентам как к своим детям, которых надо вывести в жизнь. Этот воспитательный подход к студентам дал свой положительный результат. У нас уходят единицы, все остальные студенты идут работать в поликлиники, девяносто восемь процентов первого выпуска осталось работать в поликлинике. Кто-то там и остается, кто-то идет повышать свою квалификацию, кто-то уходит в аспирантуру.

О.К. – Но все равно остается в городской системе здравоохранения. То есть на сторону – это в коммерческие медицинские учреждения.

С.П. – Да. Понимаете, сейчас у коммерции у наших врачей изменилось отношение, потому что не все там гладко: и с качеством, и с охраной прав работающих. Здесь-то они у нас защищены: и Трудовым кодексом, и профессиональными союзами – здесь они под защитой от любых неправомочных действий администраций, получают нормальную зарплату. Я не сказал, что еще большой плюс – это национальный проект, который был введен в 2005 году, и зарплата наших докторов повысилась, причем довольно-таки значительно. Сейчас средняя заработная плата участковых врачей – где-то в районе тридцати одной тысячи, средний медперсонал – в районе девятнадцати, это большая разница между тем, что было, и тем, что есть. Это заставляет людей оставаться в амбулаторно- поликлинической сети.

О.К. – Сейчас уже нет этой проблемы, которая была лет пять – шесть назад, когда катастрофически не хватало участковых врачей?

С.П. – Проблема была и остается. Мы ее потихонечку заполняем нашими выпускниками. Она когда-то решится, потому что наша задача – еще дальше развивать амбулаторно-поликлиническую сеть в плане обеспечения ее узкопрофильными специалистами: эндокринологи, рентгенологи, врачи-лаборанты. Но та молодежь, которую мы и направляем, отработав три года, может переквалифицироваться в более узких специалистов, пройдя повышение квалификации.

О.К. – Но пройдут они, начиная с самой низкой ступени – с поликлиники?

С.П. – Это самое важное, потому что для того, чтобы быть хорошим специалистом, надо знать все с низов, надо знать, чем дышит санитар. Тогда ты будешь знать, что такое здравоохранение.

О.К. – А какие сейчас самые распространенные социально-значимые заболевания у нас в городе?

С.П. – Во-первых, это сердечно-сосудистые заболевания. Смертность от них стала меньше, потому что ввели программу по борьбе с сердечно-сосудистыми заболеваниями, есть достаточное количество медикаментозного обеспечения, в том числе инструментального медицинского обеспечения. Я думаю, большую роль в свое время сыграло введение кабинета контроля. Когда пациент приходил в поликлинику, ему здесь мерили давление, брали анализ сахара, холестерин, смотрели, есть ли у человека предрасположенность к, допустим, гипертонической болезни. Если было что-то в анализе, его дальше раскручивали по остальным специалистам и подбирали соответствующее лечение. Не всегда пациенты отвечают взаимностью врачам, здесь важна и собранность самого пациента в этом отношении. Что еще этому способствовало – развитие кардиохирургической службы. При острых инфарктах миокарда мы имеем возможность вмешиваться малоинвазивными методами, чтобы предотвратить дальнейшее развитие процесса. У нас в этом направлении работают несколько больниц, куда доставляют пациентов. Конечно, остается онкология. Если программа по профилактике заболеваний молочной железы дала свой положительный эффект, и мы поменяли в корне полис диагностики поздних стадий рака на более ранние стадии, появилась возможность лечить пациентов и уходить от этого вопроса в некоторых моментах, то про мужчин мы совсем забыли.

О.К. – А теперь спохватились.

С.П. – Спохватились потому, что пошла соответствующая статистика рака предстательной железы. Четыре года назад, когда мы защищали программу диспансеризации, был вопрос о том, что здесь нам надо приложить максимум усилий. В первый год у нас резко возросла диагностика рака. То есть не увеличилось количество заболевших раком, а возросла диагностика, что напугало тех, кто не подозревал ничего такого. Но это позволило начать своевременное лечение тех пациентов, которые и не думали, что у них есть эта проблема. Теперь каждый мужчина в определенном возрасте должен хотя бы сдать анализ на простатоспецифический антиген, и после этого доктора будут решать, стоит ли дальше его обследовать или через определенное время он может прийти и повторить этот анализ. То же самое с эндокринной патологией. Сахарный диабет остается одной из ведущих патологий, но, к счастью, у нас есть все необходимые препараты для лечения, самое главное – это вовремя прийти к доктору, не бояться сходить к врачу из-за мысли "Вдруг там что-нибудь найдут?". Лучше пусть найдут, но найдут вовремя и откоррегируют его дальнейшее лечение и поведение.

О.К. – То есть сейчас выделаете упор на профилактику или на ранее выявление заболеваний?

С.П. – И на профилактику, и на ранее выявление заболеваний, потому что все в мире говорят, что профилактика дешевле, чем лечение.

О.К. – Опять же обязательная диспансеризация сейчас возродилась, давно забытая.

С.П. – Ее не забывали. В массовых масштабах она у нас шла. В девяносто восьмом году мы защитили эту программу перед Правительством Москвы. С девяносто восьмого года мы постоянно расширяем круг патологий, которым необходима диспансеризация. Это дает свой эффект, когда мы начинаем выкладывать цифры того, что у нас есть. Эта диспансеризация была подкреплена национальным проектом, то есть, в принципе, все поняли, что здоровое поколение – это основа экономической составляющей государства. Чем больше мы говорим людям о том, что надо сходить к врачу, чем больше они откликаются на наши приглашения, тем лучше мы видим эту статистику по городу.

О.К. – А статистика улучшается?

С.П. – Да, конечно. Мы не говорим, что дадим какие-то большие цифры сдвига, но даже один процент кроет под собой многие тысячи людей, которых не постигла та или иная участь.

О.К. – А вообще продолжительность жизни увеличилась за последнее время?

С.П. – Увеличилась. Конечно, мы не достигли мировых уровней, но продолжительность жизни увеличилась. Увеличилось количество проблем для нас. В хорошем смысле слова. Мы научились лечить болезни, которые раньше были неизлечимы, значит, надо тратить больше средств на медикаменты и оборудование. Нарастающий процесс говорит о том, что смертность снизилась, пусть количество больных увеличилось.

О.К. – А медицинское оборудование, которое сейчас поступает в московские больницы, поликлиники, отечественного производства?

С.П. – Разное. Где-то мы не достигли уровня западноевропейских стран в определенном оборудовании, например, компьютерные томографы определенного экспертного класса. Хотя у нас есть наши магнитно-резонансные томографы, которые собирают отечественные предприятия. Они стоят у нас, но для более высокого качества оборудование для более значимых отделений приходится приобретать на аукционах и конкурсах. Но рентгеновское оборудование, основная масса цифровых флюорографов и цифровых рентгеновских аппаратов тоже нашего производства. И мы даже не думаем о том, что купить такое оборудование где-то за рубежом.

О.К. – То есть оно ничем не уступает зарубежному?

С.П. – Ничем абсолютно, хотя зарубежное покупать нам тоже приходится.

О.К. – Но ведь сейчас самое главное – растить здоровое поколение, и поэтому такое большое внимание уделяется здоровью детей в детском саду, школе, есть программа вакцинации, календарь прививок…

С.П. – Это же профилактическая направленность, и если судить по тому же гриппу и ОРЗ, уже несколько лет нет эпидемий. Это говорит о том, что то, что мы делали раньше – специфическая и неспецифическая иммунопрофилактика – дает свой результат. Есть иногда рост по определенным возрастным группам, но такого вала, как в предыдущие годы мы не замечали, нормально проходил этот период времени. Надеюсь, что и в этом году будет так же.

О.К. – Возвратимся к программе эффективного развития столичного здравоохранения. Все-таки какие приоритеты на следующий год и на год уходящий?

С.П. – Первый приоритет – это гарантированное оказание медицинской помощи. Это есть в программе, она ежегодно принимается Правительством Российской Федерации. В трехлетнюю программу входят государственные гарантии, которые мы каждый год защищаем финансово и с точки зрения материально-технического оснащения. Второй приоритет – это детское здравоохранение. Третий приоритет закладывается на следующий год, Год равных возможностей – это наши инвалиды, особенно те, кто лишен возможности передвигаться или передвигается с помощью специальных средств. Опять же – социально-значимые заболевания: онкология, туберкулез, психические заболевания. К сожалению, у нас есть рост последней патологии, а материально-техническая база оставляет желать лучшего. Основное усилие будет направлено на создание комфортного пребывания больных с этой патологией в наших учреждениях. То же самое СПИД. Эта проблема остается, она пока никуда не делась. И не денется. И с ней надо бороться. Успехи есть, но мы, конечно, не обольщаемся, держим ситуацию под контролем, знаем, как она будет развиваться, медикаментозное обеспечение есть.