Перестановки в Правительстве и Кремле

А.М. – Естественно, не один день еще мы будем говорить о том, что произошло в нашей стране 2 марта, точнее, то, что произошло, всем уже понятно. Какие будут последствия – вот то, чем озабочены сейчас большинство политологов и политических журналистов. Сейчас все задают вопросы, что будет делать Дмитрий Медведев. В первую очередь, всех интересует, какие кадровые перестановки он хочет произвести. На следующий после выборов день Президент сразу дал понять, что до 7 мая в Кабинете министров ничего меняться не будет, министерства, наоборот, будут еще более активно работать, во всяком случае, Президент их к этому призвал. Все сейчас говорят об Администрации Президента: то, чем данный орган занимается, не совсем понятно. Тем более, орган, обладающий колоссальной властью. Очень важно знать, что там будет происходить. Михаил Юрьевич, попрошу вас немного объяснить, что это за орган такой – Администрация Президента – и почему так всем интересно, что там произойдет?

М.В. – Естественно, в последние годы, да и в 90–е годы, Администрация Президента была своеобразным штабом, который непосредственно реализовывал политику Президента, это традиционно более влиятельный орган, имеющий больший "доступ к телу", активнее контактирующий с Президентом, чем Кабинет министров, орган менее прозрачный и менее публичный, что тоже порождало целый ряд загадок. Теперь появляются новые загадки, потому что понятно, что Медведев и Путин (Путин – в качестве премьер-министра) найдут общий язык и их человеческие отношения, по крайней мере, в первое время, вряд ли будут давать какие–то трещины. Столь же понятно, что чиновники никогда не прекратят выяснять отношения, кто здесь главный, вне зависимости от того, кто будет руководителем аппарата Правительства и Администрации Президента. Люди могут быть настроены на диалог, но чиновники так устроены, что конкуренция начнется очень быстро и очень быстро начнется тестирование Медведева на степень самостоятельности (какие решения он готов принимать самостоятельно), будет больше внимания уделяться тому, с кем Медведев готов советоваться по второстепенным и третьестепенным вопросам. Понятно, что по первостепенным вопросам он будет советоваться с Путиным, а по тем вопросам, которые нет необходимости проговаривать, будет борьба, что советовать ему по этим позициям. Что касается кадровых назначений, пока, в принципе, колоссальных перетрясок не ожидается. Слухи есть самые разные. Последние разговоры связаны с тем, что в Администрации Президента может сохранить руководство Сергей Собянин, подобно тому, как Александр Волошин сохранил его при президентстве Путина, либо ее возглавит Владислав Сурков, возможно, появятся и другие фамилии, потому что, если еще два месяца мы будем жить в состоянии неопределенности, любые схемы, которые к настоящему времени согласованы, могут быть реализованы. Аппаратный мир так устроен. Наверное, возрастет число заместителей главы Администрации Президента, но я думаю, что это такие технические нюансы, которые сегодня не так принципиальны слушателям. Сегодня основные дискуссии, основные споры, конечно, идут по составу Правительства. Еще одна маленькая ремарка: по составу Администрации я не ожидаю, что Медведев приведет туда большое количество собственных выдвиженцев. Даже не в силу преемственности, а в силу того, что у Медведева скамейка запасных существенно меньше, чем была у Путина во время прихода на пост Президента. Медведев привел на руководящие посты целый ряд своих выдвиженцев: в Поволжье – Александр Коновалов, глава Высшего арбитражного суда Антон Иванов, глава Службы судебных приставов Николай Винниченко, ряд судей Конституционного суда, в Газпроме есть несколько выдвиженцев Медведева. По большому счету, Медведев работал с теми людьми, которые были к его приходу, и многие сегодня люди в окружении Медведева – это не его личные выдвиженцы. Поэтому какой–то серьезной экспансии Медведевских назначенцев, что на смену питерским приходят Медведевские – такого не произойдет. Что касается Кабинета министров, тут, конечно, много интересного. Первоначально, в декабре, многие эксперты считали, что решение Путина возглавить Кабинет министров – это такой технический ход, связанный с тем, что поддержка Медведева выглядит недостаточно и что нужно временно обозначить, что Путин во всем прикрывает Медведева. Его поддержка однозначна, не может быть никаких других кандидатов от власти на пост Президента и т.д. Так это выглядело примерно до февраля, в феврале в этом появились сомнения. Путин на пресс–конференции сказал, что он собирается возглавить Правительство на 4 года, а это уже более серьезная заявка. До этого ждали, что Путин будет немного номинальным премьер–министром, т.е. будет 1–2 супер–вице–премьера, которые будут вести основную работу, а Путин раз в неделю будет встречаться с членами Президиума Правительства и выполнять вполне представительские функции. А сейчас, похоже, что Путин сам привык к идее того, что он будет премьером и относится к этому более серьезно. Соответственно, возрастает цена вице–премьерского поста, заместителей Путина, и здесь начинается борьба. Путин сам сказал, что число вице–премьеров будет увеличено, этот институт усилится, но дело в том, что сегодня в Правительстве есть целый ряд политических тяжеловесов в окружении Путина, которых меньше, чем на посту премьер–министра представить себе трудно. Это Сергей Иванов, первый вице–премьер; будет странно, если он уйдет, несмотря на весь драматизм ситуации, которая была вокруг него в прошлом году. Это Дмитрий Казак, министр регионального развития, человек непростой, которого консолидированная элита выдавила на Северный Кавказ, он вернулся, он обижен на многих из тех, кто его выдвигал, но это сегодня достаточно сильная фигура. Это Алексей Кудрин, министр финансов, один из ближайших доверенных лиц Путина, который сумел ограничить попытки нецелевым образом использовать стабилизационный фонд. Это "Газпром". Самое интересное, что список кандидатов в Совет директоров "Газпрома" закрывается 8 мая, на следующий день после инаугурации и сюрпризы еще гипотетически возможны. Дата не выглядит случайной. Это Игорь Сейчин, прихода которого в Правительство ждут и он, возможно, возглавит аппарат Правительства, хотя, опять же, за два месяца все может поменяться. Это, как минимум, пять человек. Это Сергей Нарышкин, нынешний глава аппарата Правительства. Появились слухи об утверждении должности вице–премьера по земельным вопросам, по силовому блоку, по укреплению оборонной промышленности. Наконец, идет борьба вокруг отдельных министерств. Одно из дискуссионных министерств сегодня – это Министерство иностранных дел. Существует мнение, что под Лавровым в последнее время закачалось кресло, и борьба здесь активизировалась. И традиционный ряд министерств, например, министерство культуры, по которому давно ждут замены министра. В принципе, после 2 марта, самое интересное только начинается.

А.М. – Вернемся к некоторым из министерских портфелей. Начнем с министерства финансов. Говорят, что где–то очень высоко есть люди, которые очень не хотят, чтобы Кудрин продолжал оставаться на посту главы минфина. Это чьи–то домыслы или сведения подкреплены влиянием каких–то групп? Или пока Путин будет на посту премьера, Кудрин никуда не денется?

М.В. – У Кудрина такая работа, чтобы никому не нравиться. Кудрин является одним из доверенных лиц Путина, многие не без оснований, наверное, считают, что в 2004 году именно Кудрину планировалось предложить пост премьер–министра, но после аппаратных интриг там премьером стал Фрадков. После того, как Кудрин усилился (по итогам отставки Правительства Фрадкова он получил ранг вице–премьера), а минфин стал объектом серьезных атак: известно дело Сторчака, заместителя министра финансов, одного из сподвижников Кудрина, находящегося сейчас в следственном изоляторе. Думаю, что в условиях, когда одной из задач серьезной экономической политики, внешней политики является недопущение распространения в России негативных последствий улучшения экономической конъюнктуры мировой, потребность в антикризисном штабе есть. А прошлой осенью мы увидели, что штаба не существует, когда шло повышение цен и регионы, в принципе, оказались предоставлены сами себе в борьбе с этим повышением цен. Кудрин выглядит достаточно логичным кандидатом на роль человека, который мог бы выступить в качестве антикризисного управляющего. Насколько он тут заменим, можно спорить, насколько другой человек сможет избежать расхищения стабилизационного фонда, зависит, какой там человек, потому что часть из тех, кто атакует минфин, имеют виды на стабилизационный фонд. Каким образом сложатся отношения у Кудрина, если он останется министром финансов с макроэкономическим блоком Правительства, пока многие прочат на него Аркадия Дворковича, руководителя Экспертного управления Президента, тоже пока вопрос. Но думаю, что в личностном плане Кудрин является одной из опор Путина, он не в состоянии иногда остановить атаки на минфин, мы видим, что Сторчак по–прежнему в следственном изоляторе, но, тем не менее, это один из пятерки или семерки политических тяжеловесов.

А.М. – Теперь Лавров. За разговорами о том, что тяжело российскому обывателю осознавать, что Путин больше не Президент, такая фигура, как Путин немного уходит в тень. По сути, за последние годы Лавров проявил себя как человек, замену которому так вот походя назвать сложно.

М.В. – Давайте смотреть так: на ночной пресс–конференции после выборов 2 марта, Дмитрий Медведев недвусмысленно обозначил, что внешняя политика – это на сегодня для него одна из ключевых сфер работы. Многое будет зависеть от того, хочет ли Медведев немного скорректировать внешнеполитический имидж России. Если посмотреть на это выступление Медведева, чем оно интересно: те, кто хочет видеть в Медведеве человека, гарантирующего продолжение курса Владимира Путина, те слышат от Медведева много заверений о том, что внешняя политика будет прежней и много других заявлений; те, кто хотел видеть, что Медведев – это совершенно иного плана политик, тоже слышат от Медведева фразы, в которых хотят услышать подтверждение своих представлений. Приходя на избирательный участок, Медведев говорит: "Сменилось время года в России", а на ночной пресс– конференции он уходит от ответа на вопрос про оттепель. Похоже, что Медведев настроен эксплуатировать те ожидания, которые, в том числе, возникают по оттепели, чтобы они, по крайней мере, работали на него, в том числе, в западной аудитории. А в ближайшие месяцы к Медведеву очень внимательно будут присматриваться на западе, но я не думаю, что будет жесткая волна критики в его адрес. Пока его воспринимают доброжелательно, по крайней мере, до летнего саммита Большой восьмерки в Японии, вряд ли в отношении него будут какие–то выпады. Некоторая логика в том, чтобы продемонстрировать коррекцию внешней политики, не принципиальна, потому что внешняя политика Путина тоже была разной. Это 2006–2007 годы, когда мы видели колоссальную проблему с имиджем России и т.д. Не сказать, что внешняя политика была всегда конфронтационной, даже сегодня по Косово Россия заняла достаточно сдержанную позицию. Наверное, логика в том, чтобы немного изменить лицо российской дипломатии, существует. Я не думаю, что Лавров является каким–то аллергеном зарубежного сообщества, понятно, что он чиновник, он дипломат. Вот Игорь Иванов там был, в свое время, его предшественник, человек, который реализует ту политику, которую верховная власть диктует. Возможно, какая–то потребность в имидже и коррекции, раз все–таки

Медведев во внешней политике будет активен, потребуется. По крайней мере, разговоры такие есть, но два месяца впереди. Когда Путин был у власти, Медведев тоже был у власти, правда, не так высоко. Будем надеяться, что все у него впереди.

А.М. – Пока Путин был у власти, говорили, что вокруг Президента, рядом с Президентом, под Президентом – две группы влияния: так называемая группа силовиков и группа социальщиков, либералов, юристами их иногда называли. Можно ли сказать, что при Медведеве уже образуются определенные группы, понятно, что там уже не силовики и юристы, там уже есть деления на 4 ветви. Стоит ли об этом говорить так серьезно, как о том, что было у Путина в плане групп влияния?

М.В. – Конечно, надо сказать, что разговор о том, что окружение Путина сдвинулось на силовиков и либералов – это серьезное упрощение, на самом деле, там было 7 или 8 групп. Центр политической конъюнктуры, возглавляемый мной, недавно опубликовал доклад, в котором мы попытались обобщить те разговоры, те случаи, которые есть об окружении Медведева. Мы выделили не то, что 4 группы, мы выделили чиновников, политиков и бизнесменов, так или иначе связанных с Медведевым по степени их близости к Медведеву и политической самостоятельности. В первую группу мы выделили чисто выдвиженцев Дмитрия Медведева, т.е. людей, которых он ставил на ключевые посты (в начале эфира мы называли фамилии Коновалова, Антона Иванова). Вторая категория – это его политические союзники, люди, либо оказывавшие активную поддержку Медведеву во время споров о преемнике, либо так или иначе совместно с ним работающие, но очень высокого статуса: глава Администрации Президента Сергей Собянин, бывший глава Администрации Президента Волошин, второй ряд бизнесменов: Роман Абрамович, Алишер Усманов и еще ряд фигур. В третью категорию мы выделили соратников Медведева, т.е. людей, работавших с ним вместе в последние годы, не являвшихся выдвиженцами Медведева, но постепенно с ним сработавшиеся. Известный пример – Наталья Тимакова, которая работала в Администрации Президента и отвечала за продвижение, в том числе и Медведева, и ряда других фамилий. Четвертые – это так называемые "попутчики", люди, которых так или иначе относили если не к людям, поддерживающих Медведева, то, по крайней мере, к тем, кто рассчитывал подняться после продвижения Медведева. Многие относят сюда главу Роснаркоконтроля Виктора Черкесова, который находился и находится в открытом конфликте с ФСБ, с его главой Николаем Патрушевым, но, как считается, был не против продвижения Медведева. Есть еще ряд фигур, так или иначе работавших с Медведевым, которые уже сработались, но у них не обязательно есть какое–то понимание, что они в команде Медведева насовсем, но опыт работы существует, а опыт работы, все–таки, важен. В аппарате такая идентификация "свой – чужой" еще важнее, чем в обычной жизни, но и на самом деле, очень важно, близко ли мы знаем человека или первый раз его видим.

А.М. – Что говорят специалисты: возможна ли за внешним, казалось бы, очень тесным сотрудничеством Президента и премьера, за этим тандемом, борьба околопрезидентских, околопутинских кругов и, соответственно, медведевских, который был вторым лицом в государстве?

М.В. – Это тоже длинный разговор, попробую его упростить. Конечно, чиновники всегда будут между собой конкурировать психологически, и Медведев, конечно, будет испытывать поддержку в людях, с которыми он имеет большой опыт работы. Во–вторых, когда сегодня говорят, что в России кончилась политика, все предрешено, это не совсем правильно, потому что на самом деле, политика никогда не кончается до тех пор, пока имеющихся в распоряжении государства ресурсов меньше, чем претендентов на эти ресурсы, стремящихся их освоить, до тех пор политика всегда будет существовать, приобретая разные формы. Это может быть публичная борьба между партиями, борьба между отдельными группировками, между отраслями, как это было при президентстве Путина, да и при президентстве Ельцина. Поэтому в конфликт заложено не то что люди изначально плохие, а то, что люди заняты распределением. Как и не бывает того, что денег нет, но денег нет на всех. Это обычная ситуация, поэтому, конечно, конкуренция будет существовать и, если будут экономические проблемы, которые возможны ближе к концу года, то конкуренция будет только обостряться.

А.М. – Завершающий вопрос: на простых россиянах эта борьба групп влияния каким–то образом отразится: негативно, позитивно или как–нибудь вообще?

М.В. – На первый взгляд, нет. Но, в таком случае, вряд ли слушателям будет интересно. Первый вопрос, который сегодня существует: повлияют ли на Россию последствия мирового экономического кризиса, появится ли антикризисный штаб, который сумеет минимизировать последствия кризиса, а, может, и заработает на нем, на самом деле, потому что если из России не просто не уйдет капитал, который еще не приходит, кредитный дождь прольется только над банками и над гражданами. Второй момент связан, может быть, с положением жителей отдельных территорий, отдельных отраслей, куда там пойдут деньги, пойдут ли они вообще на развитие отдельных регионов и Москвы. Естественно, пенсионная реформа начнется или нет словом "страшная", с другой стороны, понятно, что пенсионный фонд сегодня находится в кризисе и, хотя власти и общество не готовы к повышению пенсионного возраста, наверное, в ближайшее время этого и не будет, но, тем не менее, тема рано или поздно обязательно появится.