Грядут перемены в верхах российской власти?

Н.Я. – Как вы оцениваете все, что происходит в стране после даты икс, после второго марта? Теперь мы фактически имеем двух Президентов: одного – ныне действующего, другого – избранного, которого все поздравили с избранием.

И.Х. – Ситуация прогнозируемая, спокойная, люди живут надеждой. Те, кто хотел бы жить лучше, надеются, что это будет достигнуто при новом президенте. Не важно, как прошли выборы, кто в них участвовал, какова была процедура преемственности, передачи власти. Русские люди – романтики, сказочники, они каждый раз надеются, что с новым приходом, не важно кого, все равно будет лучше. Сейчас начинается период надежд. Это простые люди. А политические люди и партии, которые участвовали в выборах, живут другой надеждой. Она тоже абстрактна, не имеет обоснования. Надежда, что появятся свободные СМИ, партии заработают свободно, все изменится, потому что Владимир Путин, оставаясь очень сильным, займется экономикой и приведет правительство в порядок. А Дмитрий Медведев, поскольку он представитель либерального крыла Кремля, займется внутренней политикой и даст свободы. Вот такими надеждами все и живут.

Н.Я. – Известна поговорка про то, как хорошо, что у Кремля много башен. Ясно, что на первых порах вряд ли личностью Дмитрия Медведева будет многое объясняться из того, что происходит во внутренней и внешней политике. Действительно ли Владимир Путин будет заниматься исключительно правительством?

И.Х. – Нет, конечно. Я думаю, что вся эта интрига с премьер–министром была произведена с одной целью, чтобы дать Медведеву привыкнуть к этой ситуации, научиться чему–то, ведь у него нет большого опыта управления.

Н.Я. – Он много лет уже во власти.

И.Х. – Но президентская работа настолько специфична, что любому человеку нужен переходный период. Если Владимир Путин выдержал этот период, потому что Борис Ельцин передал ему власть, а вся элита с этим согласилась, то передача власти Дмитрию Медведеву не означала согласия всех башен. Многие башни были серьезно против. Поэтому, чтобы в течение двух лет Медведев встал на ноги, чтобы он мог продолжать работать дальше и не допустил свары внутри, нужно укреплять позиции. Так что Владимир Путин будет заниматься не только экономическими реформами, но и расставлять нужных людей так, чтобы мир и спокойствие внутри власти сохранялись.

Н.Я. – Вы упомянули 2 года. Вы 2 года отвели Владимиру Путину на посту премьера?

И.Х. – Мне так кажется. Может быть, я и не права, но считаю, что премьеру все прощают через 2 года. Через 2 года, к концу следующего срока, наступает другая интрига. Президенту, чтобы избираться на следующий срок, надо все ошибки на кого–то свалить. А ошибки будут, и проблемы будут, инфляция уже есть. Разность в доходах продолжает расти. 20 процентов самых богатых аккумулируют все на свете, а 20 процентов самых бедных абсолютно нищие в нефтяной стране. Проблем будет полно, эти проблемы начинают сваливаться на премьера, и он весь этот отрицательный груз тащит. А Владимир Путин не любит тратить свой рейтинг, обменивать его на реформу. Но готов, пока доверие к нему сохраняется. Если оно начнет падать, ему выгоднее будет уйти и поставить другого премьера.

Н.Я. – Все всерьез обсуждают вопрос про 2012 год и, соответственно, думают, какого Президента мы получим.

И.Х. – Все зависит от того, насколько хорошо себя будет чувствовать Дмитрий Медведев, и как они, не ссорясь, сработают в паре. Я думаю, если все пойдет по плану Путина, то Президентом в 2012 году будет Медведев, а Владимир Путин займет ту позицию, о которой мечтает. Он сможет возглавить все, что угодно, самую влиятельную компанию, может быть, "Газпром", он сможет контролировать все потоки, с ним будут все считаться, он будет гуру, как Ден Сяопин. И при этом на нем не будет висеть текущая ответственность.

Н.Я. – Вернемся к ситуации с выборами. Международные наблюдатели сделали свои заявления, кто–то чуть более жесткие, кто–то чуть менее жесткие. Все поздравили Дмитрия Медведева, упомянув, что он при любом раскладе победил бы. Но почему власти понадобились, по мнению многих, практически безальтернативные выборы?

И.Х. – Я думаю, это результат того, что провалился эксперимент, связанный с созданием имиджа национального лидера, когда Владимир Путин возглавил "Единую Россию", а все, в том числе "Единая Россия", приняли идею, что они – партия Путина. По реальным цифрам оказалось, что доверие к партии не изменилось. Мало того, "Единая Россия", взлетев, встала затем куда–то проседать. И у Владимира Путина, как лидера партии, рейтинг не увеличился.

Н.Я. – Партия для него оказалась не паровозом, а грузилом.

И.Х. – Я думаю, это была подстраховка, потому что вначале Дмитрия Медведева объявили приемником, после этого взлетел его рейтинг. Люди показали, что доверяют, но до какого–то предела. Дальше, если Дмитрий Медведев и Владимир Путин идут в паре, и Путин объявляет, что будет премьером, это хорошо. Но, что будет, если дальше появятся люди, очень похожие по имиджу на приемника. Например, Касьянов, бывший премьер. Он начинает говорить те же либеральные вещи, что и Дмитрий Медведев: что главное – это свобода, мы за то, чтобы Россия была европейской страной, за независимые суды. Все запутаются. А прогнозировать четко, что будет, насколько можно будет избежать второго тура, было достаточно сложно.

Н.Я. – Но ведь одних либеральных речей недостаточно, чтобы люди начали путаться. У Богданова тоже довольно либеральные речи…

И.Х. – Нет, у Богданова нет никакого бекграунда тяжеловесного политика, а у таких, как Касьянов, все серьезно. Нельзя сравнивать Касьянова и Богданова. Другое дело, что у Касьянова тоже могло быть 2%, и он никому не был опасен. Но он мог набрать в будущем, поэтому убрали всех, кто может что–то набрать в будущем. Оставили или тех, у кого статус–кво, как вечные Зюганов и Жириновский, которые уже давно никому не угрожают, зато изображают очень хорошие оппозиционные цифры, или маргиналов, которые сами будут уничтожены этой кампанией, и про них можно будет забыть. Вторая причина, почему никого не подпустили кроме националистов и коммунистов, я думаю, связана с тем, что Медведев будет определять европеизм в политике, и нужно, чтобы никто больше не делил этот имидж.

Н.Я. – Если вернуться еще на три месяца назад, к тем невысоким цифрам, которые набрали правые партии на выборах в Госдуму, какие выводы можно сделать? Правая идея окончательно умерла в России? Мы ведь не будем объяснять все исключительно приписками, занижением. Как относиться к тому, что у правых такой провал вторую думскую кампанию подряд? Вот сейчас, спустя три месяца после подведения итогов, можно со спокойной душой и сердцем это анализировать.

И.Х. – Это связано, прежде всего с тем, что правую идею забирает власть. Посмотрите, что предлагали правые: снижение налогов, сохранность частной собственности, не очень сильно мучались по поводу социальной политики, по поводу жизни простых людей, больше были увлечены экономикой. И посмотрите законы, которые проводила "Единая Россия", и что произносят представители власти Александр Жуков, господин Кудрин, победивший на выборах Медведев, который очень большое внимание обращает на рынок, капиталы и так далее. Правым ничего не остается. Они сделали ошибку, им надо было позиционироваться идеологически более понятно от власти. Им надо было, как я им предлагала, быть социал–либералами. Причем этот социал–либерализм должен был иметь свою историю. Не конъюнктурно, как в 2007 году вдруг начали говорить левые лозунги…

Н.Я. – Многих это тогда напугало.

И.Х. – Они своих потеряли, а новых не приобрели, потому что люди им не поверили. Я в 2002 году говорила, что, во–первых, нужно четко обозначить вы в оппозиции или нет. Если в оппозиции, то спокойно, без радикальной шизы, потому что вы представители правых, показать, чем вы отличаетесь. Поэтому постепенно получилось так, что правый проект двигает "Единая Россия". А вот левый проект двигает Миронов. Немножко дали Жириновскому, немножко коммунистам. Вторая проблема – лидерство. Нет харизматичных лидеров, если даже они появляются, их задавливают старики, новых не выращивают. Понимаю, когда нет средств информации, вырастить тяжело. Но все равно, можно же внутри себя выращивать, а потом выдвигать. Вылупился Яшин в "Яблоке", и что? И ничего. Поссорились, и Яшин никуда двинуться не может, ни одного критического слова сказать не может в сторону шефа. То есть что "Яблоко", что СПС, что другие демократические организации – это такие клубы любителей создания своего псевдо–лидера, авторитет которого держится только на том, что он держит всю структуру, весь аппарат внутри партии. То есть правые и демократы не отвечают на вызов. Если вы хотите бороться с системой, а она такая серьезная, тяжелая, богатая, со спецслужбами, то, путь вас мало, но вы должны быть как единый кулак. Более того, вы должны двигать молодых, энергичных, харизматичных.

Н.Я. – Вот 4 года назад в СПС поставили молодого руководить – это не сработало.

И.Х. – В том то и дело, что поставили. Разве он мог самостоятельно действовать, разве у него был ресурс, соизмеримый с Чубайсом? Партии должны отлепиться от Кремля. Сейчас партия впала в оппозицию, а Чубайс говорит, что нужны выборы без выбора, потому что, если дать выбор, то люди выберут фашистов. Поэтому ничего нельзя понять у них. "Яблоко" ведет себя более последовательно, но никак не объединятся ни с кем. А радикальные Каспаров, Лимонов бьются на улицах и перессорились даже с правозащитниками. Это никак не профессиональные и не серьезные действия.

Н.Я. – Оставим правые идеи и обратимся в будущее. Экономика и финансовые проблемы, их множество, они валятся, как ком, и их придется решать бывшему президенту и будущему премьеру. Неизвестно, сколько ему времени будет отведено и каковы будут его пути. Где–то можно будет политическую волю проявить, рискуя потерять в рейтинге. Надо будет бороться с нарастающей инфляцией и другими проблемами. Власть готова уже принимать вызовы мировых финансовых проблем или, на ваш взгляд, она будет вариться в своем соусе и выяснять, кто что контролирует и за что отвечает?

И.Х. – Одно без другого не бывает. Сейчас начнется новый период – год-полтора будет идти процесс перераспределения больших денег. Это будет касаться всех крупных компаний. Для защиты они попытаются превратиться в государственные корпорации, это единственный способ защиты. Иначе могут отобрать и передать или выкупить. Это будет касаться и политической власти, в том числе, и в субъектах Федерации, в том числе и в Москве. Им всем надо будет договориться. Тем, кто пришел, но не имел куски, надо взять эти куски, а тем, кто их имел, важно их сохранить. Это новая метла, пусть она и контролируется Путиным. Все равно будет перераспределение собственности.

Второй процесс – будут пытаться принять вызовы, потому что то количество денег, которое валится на страну, приводит к страшному росту потребительского спроса. Спрос стимулирует рост цен, а с этим они справиться не могут. Это палка о двух концах. Очень высокий спрос населения, которое готово много денег тратить на потребление, обеспечивает экономический рост в России. Он основан на росте доходов хотя бы у 50 процентов населения за счет нефти. С другой стороны, этот же экономический рост приводит к инфляции. Это означает, что экономика полученные нефтедоллары съесть не может. Не в смысле потребителя, а производства. Нет нужного количества малых и средних предприятий, очень капиталоемких, высокотехнических отраслей, которые, не коррумпируя деньги, поглощают их и превращают в товар. За 8 лет руководства Путина у нас количество дорог с твердым покрытием сократилось. Это катастрофа. Люди замерли в провинции. Железнодорожные тарифы растут, люди не могут выехать. Авиатарифы запредельные. Если люди встали, они ничего не создают. Нет мобильности рабочей силы, нет роста производительности труда. То есть эта экономика выглядит, как воздушный шар. Она надулась, и если ее ткнуть, например, падением нефтяных цен на 20–30 процентов или американским и европейским кризисом, когда все деньги рванут сюда, и эта экономика взорвется, потому что рубль станет дорогим. Один доллар будет равняться десяти рублям. Хотя патриотам это приятно.

Н.Я. – Но экономика не переварит 10 рублей за 1 доллар.

И.Х. – У нас национальное производство перестанет быть вообще конкурентоспособным по сравнению с импортом. Мы погрязнем, как в 1997 году. Дефолта не будет – у нас огромные резервы. Но перегретая экономика, которая не может переварить количество денег, не может даже честно их потратить на строительство дорог, потому что 50% будет уворовано. То есть это все опять выльется на рынок, а дороги опять будут дикие. Если раньше коррупция – это были разговоры о нравственности при бедности, сегодня, когда денег в стране стало много, коррупция становится угрозой национальной безопасности. Поэтому Медведеву и Путину придется серьезно работать в двух направлениях: убирать коррупцию и создавать другую структуру экономики.

Н.Я. – Какие–то серьезные кадровые перестановки стоит сейчас ожидать в федеральном правительстве?

И.Х. – Я думаю что да, хотя это зависит от срока…

Н.Я. – Или Владимир Путин уже отформатировал Правительство под себя, будущего премьера?

И.Х. – Не думаю, потому что Администрация Президента – это серьезный орган, который будет теперь работать на Медведева. Путину надо будет поделиться, часть людей отправить в Администрацию Президента. Других фигур, с которыми Дмитрий Медведев конфликтовал, надо забрать к себе в правительство. Того же Сечина. Известно, что он и Медведев в не очень дружественных отношениях, поэтому Сечин уйдет в правительство. У каждого премьера свой руководитель аппарата. Каждый премьер ставит своих людей на ключевые департаменты аппарата Правительства, которые контролируют министерства. Там все будет серьезно. Все еще впереди.