Конституция 1993-го года и её роль в истории России

Р.Щ. – Поговорим о том, что вот уже 15 лет Россия живет по Конституции, принятой в 1993 году. Какова роль этого документа в новейшей истории России? Сергей Александрович, а мы живем по Конституции или пытаемся жить?

С.Ф. – Наверно, второе будет более правильным, пытаемся жить по Конституции, и пока не все получается.

Р.Щ. – Любопытная статистика. Журналисты газеты "Приморье" год назад решили узнать, читал ли кто–нибудь из местых основной закон. Решили выбрать ровно сто случайных совершеннолетных прохожих. Как вы думаете какие были ответы?

С.Ф. – Я думаю, очень низкие будут результаты.

Р.Щ. – 98 человек сказали "однозначно нет", один что–то такое читал, и еще один сказал "частично да". Это нормальное явление.

С.Ф. – Нормальное в той ситуации, в которой находится страна. Правовому просвещению и повышению правового самосознания, культуры, к сожалению, в стране почти не уделяется никакого внимания. Исходя из этого, надо понимать что, люди самостоятельно этот документ просто читать не будут.

Р.Щ. – Вы, один из авторов основного закона, назвали 12 декабря днем памяти Конституции, сказали в интервью одной московской газете, что она просто обречена, а почему?

С.Ф. – Я думаю, что это была принципиальная ошибка, которую допустила наша власть, когда этот праздник перестал быть государственным праздником и стал рабочим днем. Это для меня звучало как сигнал к тому, что внимание к Конституции будет уменьшено. И, к сожалению, те результаты, о которых вы мне сейчас сказали, соответствуют тому, что власть постепенено перестала говорить об этом документе как об основном законе, по которому должна жить страна. После этого последовали такие законы, которые начали постепенно обходить ту или иную части Конституции. Сказать о том, что власть не понимала, что люди это видят, я сомневаюсь. Думаю, что такой шаг был сознательным, потому что, с одной стороны нам все время говорили, что Конституцию менять не будем, что Конституция нужна и мы ее трогать не будем. А с другой стороны законодательство пошло уже по отдельным позициям в таком направлениям, когда просто не замечали Конституцию. И результат этих опросов соответствует тому, что стало происходить. Самое неприятное в стране то, что к Конституции проявляется массовое равнодушие сегодня.

Р.Щ. – 98 % не читали, и, видимо, не хотят даже читать.

С.Ф. – Для демократического государства это гибель, для авторитарного государства это нормально.

Р.Щ. – Сергей Александрович, а почему только Конституция была принята 12 декабря 1993 года? Советсткого Союза уже давно не существовало, почему не 1992 год?

С.Ф. – В 90–м году, когда был избран Съезд народных депутатов из 1060 депутатов России, перед нами стал вопрос, как идти на экономические и политические реформы. Была брежневская Конституция 1978 года, которую, конечно, невозможно было на съезде по–другому принять или изменить.

Р.Щ. – Но там были тоже права человека?

С.Ф. – Там было очень много интересного и противоположного, несовместимого с тем, что можно было делать в экономической области, т.е. советский закон наказывал людей за то, что нужно было делать в рынке, это называлось спекуляцией. Хотя страна может развиваться, если она конкурентна во всех областях жизни, прежде всего в экономике, не просто в плановой, а в экономике конкурентной, в политике конкурентной и т.д. У нас была конкуренция только в военной области. И не случайно мы были в передовых рядах в мире в этом плане, во всем остальном конкуренции практически не было, и для того, чтобы ее добиться, нужно было переустраивать и экономику и политическую систему. Выбор это той конкуренции, когда лучшие из лучших идут, не там в Кремле тебе выбирают по списку, кого выбирать, а когда люди выбирают тех, кого они считают наиболее подготовленным, наиболее эффективным как народного депутата. И тогда стал вопрос о том, чтобы принять некий документ – Декларацию о суверенитете Российской Федерации в 90–м году, 12 июня. Мы долгое время праздновали это как Декларацию о суверенитете Российской Федерации. И он позволил нам начинать изменять законодательство и в экономической, и в политической областях для того, чтобы не оглядываясь пока на Конституцию. Но там же на съезде была образована конституционная комиссия, которую возглавил председатель верховного совета Ельцин и которая начала готовить новую Конституцию очень интенсивно и грамотно.

Р.Щ. – Т.е. просто не успевали к 1992 году?

С.Ф. – Она была практически готова к 1992 году и даже стал вопрос о том, чтобы в 1992 году ее принять. Но в 1992 году мы пошли на гайдаровские экономические реформы, и в это время Борис Николаевич призвал и его депутаты поддержали, чтобы не отвлекаться, а основные силы направить на принятие законов, касающихся экономической реформы, обеспечивая их законодательством, а Конституцию пока отложить. И 1992 год превратился в очень серьезную борьбу между Верховным советом и Президентом и Правительством, которая закончилась в конце 1992 года тем, что Гайдар был снят на съезде, появился новый премьер. В последующем атака пошла на Президента, на девятом съезде пытались ему объявить импичмент, война была насмерть.

Р.Щ. – Верховный совет видел, что реформы не пошли? Большинство депутатов были не на стороне Ельцина?

С.Ф. – Было такое подозрение, потом оно на референдуме подтвердилось, что соотношение сил в депутатском корпусе и соотношение сил в обществе неодинаковое. Здесь преобладает одна часть – консервативная, в обществе преобладает более прогрессивная часть.

Р.Щ. – Вы считаете, что реформы Гайдара поддерживало население России?

С.Ф. – Но их поддержали на референдуме, когда с помощью председателя Конституционного суда было заключено некое соглашение и 26 или 25 апреля был проведен референдум по четырем вопросам, это известный референдум "да, да, нет, да", после которого уже встал серьезный вопрос о том, чтобы изменить Конституцию потому, что Конституция давала двоевластие в России. Это самое страшное, что вообще может быть в политической системе в любом режиме, потому что, как правило, это может приводить к войне или узурпации власти одной стороны. В 1993 году именно поэтому начали готовить новую Конституцию, но поскольку в конфликте был Президент, естественно, он объявил конституционное совещание и призвал по–новому начинать подготовку новой Конституции Российской Федерации. Она была написана пятью авторами: Сергей Сергеевич Алексеев, Сергей Михайлович Шахрай, Анатолий Александрович Собчак и еще два юриста, которые готовили эту Конституцию. И Борис Николаевич 29 апреля представил ее для губернаторов на закрытом заседании.

Р.Щ. – В мае 1993 года проект основного закона был одобрен Верховным советом. Как–то резко уменьшались полномочия Президента, потому что проект ставил Ельцина под контроль Верховного совета, и в июне 1993 года Президент внес свой проект на конституционном совещании, и у него там было прав больше, чем у Верховного совета, уже начиналась как бы гражданская война.

С.Ф. – Я хочу понять, что такое "у него было прав больше". Я скажу вам права, какие были у Съезда народных депутатов, каких не было у Президента. Съезд народных депутатов имел право объявить импичмент Президенту, Президент не имел право распустить Парламент, Парламент имел право отправить в отставку Правительство.

Р.Щ. – Своеволие.

С.Ф. – Да. И имел право утвердить того, кто будет во главе Правительства. Таких прав не было у Президента. Съезд народных депутатов имел право объявить референдум, Президент не имел такого права. Поэтому говорить о том, что у Президента было больше прав, чем у Съезда народных депутатов, я бы не стал. Именно в этом был и весь вопрос. Когда возникает конфликт, нужны какие–то механизмы, с помощью которых можно было отрегулировать этот процесс.

Р.Щ. – Такие механизмы были созданы?

С.Ф. – Нет, но сейчас они созданы.

Р.Щ. – Я говорю про 1993 год.

С.Ф. – В той Конституции таких механизмов не было, поэтому встал вопрос о том, чтобы создать такую Конституцию, которая давала бы возможность обеим сторонам в случае конфликта иметь возможность регулировать эти процессы без применения оружия.

Р.Щ. – Поэтому Ельцин и пошел на нарушение Конституции, подписав указ №1400?

С.Ф. – Он не поэтому пошел на нарушение Конституции, он пошел на нарушение Конституции потому, что стране угрожала гражданская война, реальная. Вы вот сказали об ограничении его полномочий, они и состоялись на одном из Съездов народных депутатов. Но они еще полномасштабно готовились и на следующий съезд, который должен был состояться в декабре 1993 года.

Р.Щ. – Итак, съезд состоялся бы в декабре 1993 года. Если бы не было указа №1400, то Ельцину объявили бы импичмент?

С.Ф. – Или объявили импичмент, или очень сильно ограничили его полномочия. Но мы начинаем с того, почему появился Президент Ельцин, почему вообще появился Президент? Когда Верховный совет год поработал, и в течение года не смог даже сформировать Правительство, все поняли, что нужна мобильная эффективная и исполнительная власть. И тогда прошел референдум, о том, чтобы была должность Президента Российской Федерации. Более того, в той Конституции до 1993 года Президент был главой исполнительной власти, т.е. делились полномочиями для того, чтобы эффективно проводилась экономическая реформа. То, что она будет "больной", все знали об этом, но кто–то боялся этой "боли", дистанцировался от этого и наоборот, начал нападать, чтоб людям показать какой он хороший. А другие понимали, что останавливаться нельзя, "боли" еще больше будет, нужно эффективно идти вперед. Ошибки, безусловно, были, никто этого не отрицает, но в тот период в такой трудной обстановке избежать ошибок было очень трудно. Важным было сделать их как можно меньше. Тогда Ельцин и подписал такой указ, чтобы упредили эти события.

Р.Щ. – Вы отговаривали его, или были "за"?

С.Ф. – Я сомневался в том, что такой указ нужно подписывать, и считал что его надо серьезно готовить, может быть, находить другие пути для решения этой проблемы. Но это наш внутренний разговор был, потом же я все делал для того, чтобы реализовать положение этого указа. Меня успокаивало одно, что он не просто разогнал Парламент, он объявил новые выборы – это очень важное положение.

Р.Щ. – И сам сказал, после избрания Парламента через полгода будут президентские выборы, а такого не случилось?

С.Ф. – А что от этого изменилось?

Р.Щ. – Не знаю, ну просто обещал?

С.Ф. – В Конституции позволялось доработать этот срок до следующих выборов, он их дорабатывал до 1996 года.

Р.Щ. – Он поправки в проект Конституции сам вносил?

С.Ф. – Вносил в последний день, когда ему на подпись принесли этот документ он внес несоклько поправок в Конституцию.

Р.Щ. – Ну какие, существенные?

С.Ф. – Там были и незначительные поправки, некоторые были существенные поправки. Поправка была такая. Он написал отдельный пункт, что Президент имеет право председательствовать на заседаниях Правительства. Это не возглавлять, а председательвовать. То, что, кстати, Путин очень широко использовал, Борис Николаевич почти не использовал, да и то один раз было в большом зале расширенное заседание, он его вел. Вторая поправка была о Совете Федерации, что Совет Федерации формируется по одному человеку из исполнительной власти, и одного из законодательной власти, это его рукой было приписано. Там предпологалось немного не так, возможны были выборы сенаторов, как мы сегодня говорим, хотя это неправильно они называются сенаторами. Третья поправка была по количеству Конституционного суда, предлагалось 21, но остановились на 18. Но четвертая поправка была существенная, когда было написано, что Президент имеет право принимать указы, то он добавил слово "нормативно".

Р.Щ. – Т.е. равно закону?

С.Ф. – Ну если нет закона, да. Кстати так и есть, если нет закона, Президент указом регулирует это положение до принятия закона. Как принимается закон, указ этот отменяется.

Р.Щ. – А какие–то пункты его категорически не устаивали в новом основном законе, или не было такого?

С.Ф. – Может быть что–то не устраивало, но, на мой взгляд, он построил довольно демократичную систему. У нас было две палаты коституционного совещания на последнем этапе – государственная и общественная. Эти палаты рассматривали каждая свои позиции положения Конституции. Они стекались в рабочую группу, естественно, они противоречили, и некоторые противоречия были тупикового характера, когда нельзя было принимать ни ту, ни другую сторону, но и нельзя было найти компромиса. И тогда Борис Николаевич создал такую арбитражную конституционную комиссию, которую возглавил академик Кудрявцев, и куда вошли самые лучие юристы страны. И своим указом определил, что сделает, что скажет этот арбитраж, то и будет. Уже никто не вмешивается и он не вмешивается, что они решат. Таких положений было 17 за все время работы, и все 17 положений вошли в конституцию один к одному без какого–либо изменения и с его стороны и со стороны других.

Р.Щ. – Когда вы готовили проект новой Конституции, вы, конечно, изучали конституции других стран, это без всяких сомнений?

С.Ф. – Мы не изучали, нам некогда было этим заниматься, потому что процесс был всего в течении одного месяца.

Р.Щ. – Всего один месяц?

С.Ф. – Да, один месяц мы подрабатывали тот проект Конституции, который был принят первым коституционным совещанием. И принят он был12 июля 2003 года. Но, поскольку сильно изменилилсь обстоятельства, ситуация, мы должны были в основном изменить государственное устройство Российской Федерации. И на это было отпущено всего один месяц. 8 ноября Президент подписал, 10 ноября мы его опубликовали, 12 декабря его принимало всенародное голосование.

Р.Щ. – А вот оппоненты Ельцина говорят, что именно 12–го он хотел, потому что Конституция была недоработана. Потому что он боялся, что депутаты будут не за него в новой Думе, торопился он именно к этому числу. Это так?

С.Ф. – В моей памяти было все по–другому, честно говоря, нам в голову не пришло принимать Конституцию в этот день. Это был звонок мне Юрия Алексеевича Рыжова, он был послом России в Париже, и он в порядке совета говорит: "Сереж, здесь дельное предложение дает правовик, как раз Россией он занимается, изучает, очень увлекается нашим правовым делом в России, он предлагает быстренько сейчас, если у вас не готово еще, подработать Конституцию и постараться 12 декабря ее принять".

Р.Щ. – Т.е. француз посоветовл?

С.Ф. – Да. Я сразу принял это и оценил, я позвонил Борису Николаевичу он говорит, а мы успеем? Т.е. он не схватился, как вы интерпретировали, и говорит – да, давай! Он сказал: "А мы успеем?" Я говорю: "По–моему, успеем, Борис Николавевич". Он говорит: "Вперед". Вот и все. А дальше мы уже готовили указ о созыве совещания, и всех прочих вещей. В процессе подготовки совещания у него был помощник Юрий Михайлович Батурин. Изумительный человек, космонавт, сейчас он герой России, он был его помощником по правовым вопросам и по национальной безопасности. Я думаю, что он его информировал каждый день о том, что проходило. Но, поскольку я был в этом процессе абсолютно, до часу, до двух часов ночи мы работали, нам не было нужно такой промежуточной встречи с Борисом Николаевичем. Когда было нужно что–то сделать, я обычно писал записки и на эти записки он быстро очень реагировал.

Р.Щ. – Сергей Александрович, а в основом законе есть лазейки для изменения Конституции?

С.Ф. – Ну не лазейки, там есть целые положения, о том, как можно изменять Конституцию. Первая и вторая части Конституции, которые посвящены конституционному строю и основным правам и свободам человека, они неизменяемы. Конституция запрещает это изменять и говорит, что если вы в этой области хотите что–то изменить, тогда нужно принимать новую Конституцию. Она может принята двумя вариантами: либо конституционное собрание, пока закона о нем нет, либо референдумом, всеобщим голосованием. И если мы говорим о третьей части Конституции, где расписывается все более подробно, она имеет возможность быть измененной, в соответствии с первой и второй частью не меняя, она может изменяться квалифицированным большинством Государственной Думы, Совета Федерации при одобрении 45 регионов. Но сейчас их меньше, потому что регионы начинают объединяться, но, во всяком случае, не меньше половины.

Р.Щ. – Что бы вы сейчас добавили к Конституции, какой пункт?

С.Ф. – Я бы что добавил?

Р.Щ. – Да, конечно.

С.Ф. – Ну не знаю, я бы во–первых, конечно, уже наступает время, хотя для "Единой России", по–моему, это не имеет никакого значения, я бы ввел, конечно, парламентские расследования.

Р.Щ. – Не пройдет Сергей Александрович, не пройдет.

С.Ф. – Не пройдет, но я бы ввел. Понимаете, когда в Конституции мало сдержек и противовесов, то сегодня исполнение положения Конституции все лежит на гражданском обществе, которого нет.

Р.Щ. – Общества у нас нет на самом деле?

С.Ф. – Да. А если эти полномочия дать повыше, и контрольные функции дать Парламенту, наверно отношение к Конституции было бы немного иное. Но тут другое происходит, что некоторые проявляют инициативу и все больше полномочий отдают Президенту.

Р.Щ. – Но это уже другая история, для другой передачи.