Политика России в ближайшие годы

Р.Щ. – На прошедшем недавно международном экономическом форуме Дмитрий Медведев сделал несколько важных заявлений о том, какой будет политика России в ближайшие годы. Владимира Путина на форуме не было. Это желание довести до бизнеса, что у властей, то есть у Владимира Путина и Дмитрия Медведева, единая есть позиция?

М.Р. – По традиции в Санкт–Петербургском экономическом форуме премьер–министр не принимает участие или не играет большой роли. Статус форуму задают Президент и министры экономического блока.

Р.Щ. – То есть ничего необычного не было?

М.Р. – Так было всегда.

Р.Щ. – Выступление первого вице–премьера Шувалова удивило бизнесменов. Он говорил о необходимости сокращения доли государственного аппарата в экономике. Почему такое заявление сделал Шувалов, а не Медведев? Это должен был говорить Президент.

М.Р. – Если бы иностранные бизнесмены внимательно слушали послание Президента Путина Федеральному Собранию, звучавшему последние 8 лет, для них это заявление не было бы новостью, особенно послание 2005 года. В экономический части подготовки посланий активное участие принимал Шувалов. На форуме Шувалов озвучил те же базовые идеи, которые не раз высказывал Президент. Он говорил о необходимости сокращения и ограничения роли государства в экономике, о том, что надо развивать свободное предпринимательство. На форуме все эти идеи были собраны воедино и предъявлены зарубежной бизнес–общественности.

Р.Щ. – Можно как–то перевести на русский язык сокращение роли государства в экономике?

М.Р. – Это довольно трудно, потому что, к сожалению, в тезисах, с которыми выступил Шувалов на форуме, нет главного, там нет конкретики.

Р.Щ. – Там только общие слова и желания.

М.Р. – Там есть конкретные пункты, но они не сильны. Из советов директоров в компаниях с участием государства будут выводиться представители государства, то есть чиновники, а вместо них будут привлекаться независимые директора. Человек, который хоть немного представляет себе, как устроена российская политическая система управления экономикой, государством, прекрасно понимает, насколько эти директора будут независимы. Они будут настолько же подконтрольными государству, как и те люди, которые работают сейчас и по статусу являются чиновниками. Я не готов сказать, что это плохо.

Р.Щ. – Это не плохо, не хорошо, это просто факт.

М.Р. – По сути не изменится ничего, кроме названия. Раньше был представитель государства, чиновник, теперь директор. Вторая высказанная Шуваловым конкретная позиция – это нерасширение списка стратегических предприятий, предназначенных для приватизации. Возможно, этот список даже будет сокращаться, это хорошо.

Р.Щ. – Конечно, это неплохо.

М.Р. – Это довольно давно идущий процесс, но надо посмотреть, что происходит с этими предприятиями. Они так или иначе попадают под контроль государственных корпораций. Сейчас едва ли не на всю промышленность предъявила претензии государственная корпорация "Ростехнологии". Вокруг этого идет очень сильная борьба. То поступают сигналы, что удалось заставить их несколько умерить свои аппетиты, то наоборот. Давно идет борьба вокруг указа Президента, где будет перечень предприятий "Ростехнологии". Даже если в предприятиях будут частные доли, они все равно попадут под контроль "Ростехнологии". То есть естественно, что Шувалов выступил с таким достаточно либеральным заявлением на подобном форуме. От нас этого ждут, ждут сигналов о том, что мы не собираемся принципиально ужесточать свои позиции.

Р.Щ. – Мне казалось, что западный бизнес ждал более либерального выступления Дмитрия Медведева. Оказалось, что самое либеральное выступление было у первого вице–премьера Шувалова.

М.Р. – Не знаю, чего ждал от форума западный бизнес. Дмитрий Медведев и без того выступал в ходе предвыборной кампании очень либерально по разным аспектам. В частности, он выступил с предельно либеральной речью на экономическом форуме в Красноярске.

Р.Щ. – Программа четырех "И". А в Санкт–Петербурге добавилось еще и пятое "И".

М.Р. – И даже шестое, это Интернет. Были заявления о снятии административных барьеров, заявления о том, что свобода лучше, чем несвобода. Куда уж либеральнее? Дмитрий Медведев свою порцию либеральных заявлений сделал давно. Шувалов – один из ключевых людей в правительстве, отвечающих за экономику. Вполне естественно, что ему и надо было делать подобные заявления. Дмитрий Медведев делал существенно более масштабные заявления, он предъявил претензии на новую роль в мировой экономике. Отчасти это возвращение к роли, которую мы играли во времена СССР. Но отчасти это и новая роль, потому что во времена СССР у нас была вторая экономика мира, но мы практически не участвовали в работе мировых экономических регуляторов.

Р.Щ. – То есть Владимир Путин в феврале прошлого года в Мюнхене провозгласил политическую декларацию о том, что мир не однополярный, а теперь провозглашены такие же заявления и в области экономики.

М.Р. – Совершенно верно, это экономическая многополярность мира. Россия – один из ключевых факторов мировой многополярности. Дмитрий Медведев сказал, что Россия глобальный игрок, и она должна быть участником выработки правил игры на мировом рынке. Он много говорил о том, что мир испытывает кризис, в первую очередь, сырьевой. Он сказал об экономическом эгоизме США.

Р.Щ. – Национальный эгоизм – это хорошо.

М.Р. – Дмитрий Медведев говорил о том, что экономический эгоизм перерастает в экономический национализм. Он отметил и то обстоятельство, что идеологию экономического национализма исповедует страна, от которой все ждут импульсов стабильности на мировом рынке, страна, которая является крупнейшим акционером таких мировых регуляторов, как МВФ и Мировой банк, страна, чья валюта воспринимается как резервная, страна, от который исходит глобализационный импульс. Она должна не только присваивать себе преимущества глобализации, но и нести ответственность за провалы глобализации.

Р.Щ. – Ричард Пайпс после заявления Дмитрия Медведева так откликнулся на выступление Президента России: "Я думаю, что Дмитрий Медведев преследовал двойную недостижимую цель: отвернуть ЕС от США и вернуть России роль сверхдержавы".

М.Р. – В известной мере это прослеживалось.

Р.Щ. – Как?

М.Р. – Это прослеживалось даже не столько в выступлении Дмитрия Медведева, сколько в реакции на его выступление европейских бизнесменов. Они без обиняков и подробно развивали мысль о том, что поведение американцев деструктивно, что они вовлекают весь мир в экономический кризис, что Европа должна иметь более самостоятельную экономическую политику.

Р.Щ. – Ничто и не мешает иметь ее.

М.Р. – Они говорили, что Европа должна страховать те риски, которые идут из–за Атлантики. Выступление Дмитрия Медведева можно так интерпретировать, потому что, когда он говорил об экономическом эгоизме, он имел в виду не экономический эгоизм развитого Запада вообще, а, прежде всего, экономический эгоизм Америки. Пытался ли он таким образом вбить клин между Европой и США? Такой клин и так существует.

Р.Щ. – Может быть, он хотел его увеличить.

М.Р. – Наши претензии на роль сверхдержавы абсолютно оправданы, но они раздражают значительную часть американского истеблишмента. Пайпс является одним из главных спикеров по этой проблеме. Он постоянно говорит, что советует своим русским друзьям заниматься своими внутренними делами, делать в России что угодно, устраивать жизнь по своему вкусу, но ни в коем случае не лезть в мировую политику. Подобные заявления анекдотичны, поскольку то, что для Америки, отделенной океанами, является мировой политикой, для России – это приграничная политика. Вся мировая политика происходит у наших границ или через страну от наших границ. Китай, Ирак, Иран, Евросоюз располагаются в непосредственной близости от наших границ. Мы – вынужденный участник мировой политики и мировой экономики. С одной стороны говорят, что от России зависит энергетическая стабильность Европы. С другой стороны говорят, что Россия не является сверхдержавой, ей не надо лезть не в свое дело.

Р.Щ. – Пайпс ехидно сказал, что Россия гордится тем, что ее стабфонд 500 миллиардов долларов. Столько денег в год Америка тратит на благотворительность. Может быть, он прав?

М.Р. – Столько денег в год Америка тратит на благотворительность и на военные расходы.

Р.Щ. – После форума "New–York Тimes" написала, что Президент Дмитрий Медведев – ученик Владимира Путина. Путину не пришлось писать текст за него, они думают одинаково, и так же, как они, думает большинство русских. Есть ли смысл в этой фразе?

М.Р. – Дмитрий Медведев, действительно, политический ученик Владимира Путина но, будучи учеником, Медведев все–таки не Путин. Большинство русских не думает точно так же, как Путин или Медведев. В чем–то их взгляды совпадают, но думают они по–разному. У них несколько разнятся приоритеты в политике. Российские граждане поддерживают Владимира Путина. Означает ли это, что они также думают, как и он? Наверное, в главных стратегических вопросах это так.

Р.Щ. – Вернусь к речи Шувалова, который говорил о необходимости сокращение доли в экономике государственного аппарата. Шувалов – человек Путина.

М.Р. – Шувалов сказал: "В инновационном обществе избыток государства также опасен, как и его недостаток". То есть Шувалов говорил о сбалансированности роли государства в экономике, о том, что государство не должно выходить из экономики, а неолибералы говорят, что государство и экономика вообще не должны пересекаться. При этом Шувалов – человек правительства, он проводит политику Путина.

Р.Щ. – Он пришел с Путиным из Кремля.

М.Р. – А в Кремль он пришел из правительства.

Р.Щ. – Его забрал с собой Владимир Путин. Именно поэтому Шувалов озвучил эту идею, а не Дмитрий Медведев.

М.Р. – Это идея, которую Шувалов, хотя и не озвучивал раньше, но исповедовал, писал о ней, предлагал для президентских посланий много лет. Кроме того, уровень экономической внутрироссийской политики или экономической политики по отношению к иностранным инвестициям – это значительно менее высокий уровень проблематики, чем та, о которой высказался Дмитрий Медведев. Дмитрий Медведев высказался о мировых проблемах.

Р.Щ. – С этим я согласен.

М.Р. – Он говорил, как человек, который имеет возможность рассуждать о мировых экономических проблемах с такой же авторитетностью, с такой же базой, таким же потенциалом за спиной, как это делают другие лидеры "Большой восьмерки". Это его уровень. А Шувалов только сказал, что нам надо ограничивать участие государства в экономике.

Р.Щ. – Это выступление было интереснее.

М.Р. – Оно было хорошо выстроено, оно было ярким.

Р.Щ. – Но когда начинаешь его анализировать, понимаешь, что оно ни о чем? Это просто декларация на будущее.

М.Р. – С одной стороны, есть либеральная оболочка, в которую входят слова о сокращении роли государства в экономике. С другой стороны, в выступлении есть пункт об увеличении числа госкорпораций. Но это не выступление ни о чем. Для инвесторов важен вектор. Им дали понять, что где–то могут происходить какие–то ужесточения, но в целом серьезного изменения государственной политики в экономике не будет. Инвесторам этого достаточно.

Р.Щ. – То есть западные бизнесмены приехали на форум, чтобы им показали, каковы правила игры?

М.Р. – Они всегда приезжают на подобные форумы.

Р.Щ. – Они получили ответы на свои вопросы?

М.Р. – Пожалуй, да. Им сказали, что экономическими проблемами озабочено правительство, Президент тоже высказывался на эту тему. В том числе он говорил о внутрироссийских экономических проблемах. Озабоченность вызывает избыток вмешательства государства или чиновников в экономические процессы. Инвесторам сказали, что такое вмешательство не будут увеличиваться. Как в формате пленарных заседаний, так и в формате работы секций, в кулуарных беседах они получили достаточно информации, чтобы уехать удовлетворенными тем, что ухудшаться условия для инвестиций в России не будут. Еще до форума был принят Федеральный закон о порядке осуществления иностранных инвестиций в хозяйственные общества, имеющие стратегическое значение для страны. Так были определены правила игры, сказано, что ухудшений не будет.

Р.Щ. – Я прочел список приехавших. Интерес к форуму был большой или очень большой?

М.Р. – Обычно считают триллионами долларов, сколько стоит каждый участник форума. Я не помню сумму форума в Санкт–Петербурге, но она очень велика.

Р.Щ. – На мой взгляд, ни экономический, ни политический курс меняться не будет.

М.Р. – Сейчас произошло одно принципиальное изменение политико–экономического курса. Его результат мы увидим в течение года. Тогда станет понятно, это изменение на словах или на деле.

Р.Щ. – Вам как хотелось бы?

М.Р. – Это изменение влечет за собой ряд неоднозначных последствий, но хотелось бы, чтобы изменения происходили на деле. Россия выбрала свой курс. Россия периода Путина была страной, которая занималась реконструкцией экономики и политической системы, созданием управляемой страны. Сейчас у России появился проект, который называется "государство конкуренции". Этот термин пришел на смену тому, что господствовал в 70–80–ых годах, тогда Россия была "государством развития". Мы стали государством, которое заявило, что мы будем делать мощный технологический рывок. Этому будет подчинено все: развитие образования, инновации и так далее. Этот принципиально новый политический курс, который совпал с приходом к власти Дмитрия Медведева.

Р.Щ. – Что это означает для страны – это тема отдельной передачи.

М.Р. – А новый курс, безусловно, у нас есть.