Россия и Япония: как решить территориальный спор?

Р.А. – Вышла книга Юрия Лужкова и Игоря Титова "Курильский синдром". Почему эта книга актуальна сегодня?

В.С. – Проблема Южных Курил и так называемая "территориальная проблема" наших взаимоотношений остается актуальной, по–прежнему у двух стран стоит задача заключения мирного договора.

Р.А. – Его до сих пор нет.

В.С. – Но есть совместная декларация, которая появилась в 1956 году. Она ратифицирована и, фактически, представляет собой мирный договор, как определенный тип международного правового документа, который фиксирует завершение состояния войны между двумя странами. Часто звучит ошибочное мнение, что мы с Японией до сих пор находимся в состоянии войны. Это не так. Совместная Декларация в первой статье объявляет, что между СССР и Японией прекращено состояние войны. Все основные пункты этого документа представляют собой набор требований, предъявляемых к документу под названием Мирный Договор. Но в нем нет статьи о линии прохождения границ. Проблема в том, что по итогам Второй мировой войны решением союзных стран в отношении Японии, которая признала себя побежденной, все Курильские острова и южная часть острова Сахалин перешла к СССР. Сахалин был возвращен. Это было решение Ялтинской конференции, и на Потсдамской конференции это решение было подтверждено. Поэтому мы исходим из того, что граница у нас легитимная, она опирается на итоги Второй мировой войны, зафиксирована разными документами. Но у нас с Японией нет двустороннего документа, где были бы подтверждены эти границы.

Р.А. – Это основная проблема наших взаимоотношений?

В.С. – Японская сторона не согласна с этими итогами, она считает, что Курильские острова, или, как они их называют, северные территории – это территории, которые Японии принадлежали всегда, но были незаконно у нее отторгнуты. Япония требует их возвращения, мы с этим не согласны. Дело в том, что Япония в 1951 году подписала Сан–Францисский Мирный Договор с державами коалиции. Там есть статья о том, что она отказывается от всех прав на Курильские острова. Но там есть мина замедленного действия, там не указано, кому передаются Курильские острова. Кроме того, тогда по ряду причин, больше связанных с другими странами, например, с Китаем, СССР отказался стать участником договора и не подписал его. Проблема осталась с тех пор. Другого договора, где была бы зафиксирована линия наших границ, нет, поэтому спор идет до сих пор. У нас одна позиция, у Японии противоположная. Пока, к сожалению, мы не можем найти точек соприкосновения, хотя активно их ищем.

Р.А. – В России проблем от этого нет. Выработана общая линия, существует общее понимание того, как должен происходить процесс заключения мирного договора, понятно, что Курильские острова принадлежат России. Это официальная позиция России.

В.С. – Подавляющее большинство в России придерживается такой позиции. Проблема в том, что мы не можем заключить мирный договор, если не будет согласна другая сторона.

Р.А. – Какие силы в Японии тормозят подписание мирного договора? Есть ли там разногласия по этому поводу? Насколько я знаю, премьер–министры, которые приходят к власти в Японии, постоянно обещают решить эту проблему, но она уже долго не решается.

В.С. – К сожалению, эта проблема стала камнем преткновения в наших отношениях, она бросает тень на них. Происходит это только из–за позиции японской стороны, которая не согласна с нынешним статусом Курильских островов. Конечно, надо сказать, что общественное мнение Японии подготовлено только к исключительно справедливому со своей точки зрения решению проблемы. Все премьер–министры заявляют о своем стремлении решить эту проблему. Я бы не сказал, что там какие–то силы тормозят процесс подписания договора. Позиция Японии пока не позволяет нам нащупать точки соприкосновения. Переговоры велись по дипломатическим каналам, встречались ученые, политики, общественность, было бессчетное количество симпозиумов, проведено много круглых столов по этому поводу. Мы упомянули книгу Юрия Михайловича Лужкова и Титова. В ней тоже довольно подробно излагается история проблемы. Вывод заключается в том, что наша позиция ясна. К сожалению, японская позиция тоже ясна, понятна их логика. Точек соприкосновения нет, поэтому нельзя говорить о том, что кто–то тормозит подписание мирного договора. Пока даже нет перспективы выхода на компромиссное или устраивающее обе стороны решение. Решение может быть только тогда, когда наш и японский народ скажет, что это замечательное решение, оно принято в интересах нашей страны и, наверное, в интересах нашего партнера, мы его приветствуем и готовы поддержать. Пока этого нет. Какие бы мы варианты не обсуждали, все они упираются в принципиальную позицию нашего партнера, так рушатся все попытки договориться.

Р.А. – Не самый удачный опыт решения подобного вопроса был в Палестине. Там территории управлялись британским мандатом. Сначала там были британцы, потом пришли другие люди. Предлагалось для Курильских островов создать мандат, где было бы прописано, что на этой территории делает Россия, а, например, в экономических вопросах можно дать больше возможности Японии?

В.С. – Есть две стороны проблемы. С юридической точки зрения есть итоги Второй мировой войны, на их основе существует нынешнее положение. Никто в России не считает, что итоги войны оставили какие–то белые пятна, поэтому надо придумать какой–то мандат. Но надо найти какие–то формы взаимодействия и сотрудничества, чтобы эти острова превратились не в предмет противостояния, а в мостик между двумя странами, тем более, что Курильские острова является самыми близкими точками между нашими странами, они примыкают к японскому острову Хоккайдо.

Р.А. – Россия делала такие предложения?

В.С. – Мы предлагали сотрудничество в рыборазведении, освоении природных ресурсов, сохранения экологии, природной среды, в создании заповедников и других формах сотрудничества. К сожалению, сразу возникает вопрос юрисдикции. Как только мы говорим, что мы готовы подумать над льготным режимом, может быть, даже предусмотреть преимущества для японских компаний за рамками разговоров о суверенитете, японская сторона на такой вариант не соглашается. Время идет, возникают новые объективные потребности, новое стремление к сотрудничеству. Если сейчас посмотреть на наши отношения, то можно заметить, что даже по сравнению с началом 90–ых годов проделан огромный путь. У нас идет очень интенсивный политический диалог, начиная с межмидовских встреч, у нас очень хорошие связи по линии практических вопросов. Это связи между нашими правоохранительными органами, между нашими военными, между другими структурами. Ученые хорошо сотрудничают, есть прекрасные связи в области культуры, искусства, есть большой взаимный интерес, в последние годы наблюдается большой рост экономических связей. Если раньше мы призывали Японию прийти, рассказывая о наших несметных богатствах, но не могли предложить адекватных рыночных условий, то все это встречало довольно холодную реакцию японских деловых кругов. А сейчас ситуация складывается таким образом, что они сами заинтересованы прийти, занять в России свою нишу. Вот сравнение прошлого года с позапрошлым: рост торгового оборота составил 65 процентов, то есть мы за один год шагнули сразу за двадцатимиллиардную отметку. В этом году есть все признаки, что мы достигнем оборота в 25 миллиардов, может быть, и больше.

Р.А. – Если бы был мирный договор, может быть, эта цифра была значительно больше.

В.С. – Возможно. Есть психологический тормоз. Все зависит от того, как ставить эту проблему. Если не делать ее камнем преткновения, может быть, в психологическим плане это было бы меньшим тормозом. К сожалению, наши японские партнеры выдвигают ее на внешнем уровне как одну из ключевых проблем. Сейчас нет объективных условий для ее решения. В отличие от других проблем в отношениях между странами, здесь не стоит вопрос о том, что есть какая–то неясность, путаница, кто чем владел, что куда переходило. Есть четкие итоги Второй мировой войны. Когда мы начинаем искать решение, мы приходим к тому, остаются ли эти итоги или их надо пересматривать. Конечно, в Европе есть примеры, когда обе стороны по договоренности по–новому смотрят на свои границы. Но для таких решений должны созреть определенные условия, когда мы друг друга воспринимали бы как союзника, как партнера, как самую необходимую друг другу страну, с которой надо договариваться. К сожалению, сейчас мы только в самом начале пути построения стратегического партнерства. Пока это только задача, которую мы начинаем выполнять, и нельзя сказать, что мы близки к ее выполнению.

Р.А. – Путь предстоит еще долгий.

В.С. – Безусловно.

Р.А. – Будем надеяться, что проблема разрешиться в пользу и России, и Японии.

В.С. – Между МИДами ведется постоянный диалог на эту тему. Мы придерживаемся того, что не надо эту проблему загонять в дальний ящик, надо вести диалог, надо искать решения, но при этом не надо придумывать искусственных схем и заявлять об исключительном прогрессе в тех условиях, когда для этого нет условий. Иначе создается ошибочное представление, посылается неверный сигнал нашей или японской общественности. Де–факто Курильские острова – это наша территория, а японская сторона выдвигает требования, поэтому характеристика дипломатического процесса может восприниматься по–разному. То, что у нас воспринимается как успешное продвижение, может в Японии рассматриваться как неудача.

Р.А. – Машина пропаганды там работает хорошо.

В.С. – Общественное мнение приучено к тому, что японская позиция абсолютно справедливая, но пока партнер, Россия, не может в этом убедиться, и ее надо убеждать. Задача в том, чтобы сделать эту проблему неконфронтационной, чтобы не было ее восприятия как предмета вражды. Мы должны создать среду близких, союзнических взаимоотношений. Эта задача далекого будущего, потому что вся послевоенная история не способствовала быстрому решению проблемы. Была холодная война, переход Японии в союзнические отношения с Соединенными Штатами Америки. В тех условиях Япония была страной, которая находилась с нами по ту сторону конфронтации. Очень трудно из этого сейчас взрастить новые отношения.