Саммит Большой Восьмерки

Р.Щ. – Главная тема – саммит Большой Восьмерки в Японии, что уже произошло, что происходит, что будет происходить. На этом саммите никакие документы не подписываются, почему тогда к нему такое большое внимание во всем мире?

Е.В. – Безусловно, решения в рамках саммита не носят обязательного характера, тем не менее, в ходе него затрагиваются достаточно актуальные для всего мирового сообщества проблемы. Это проблема международной энергетической безопасности, финансовый кризис, проблема климата, голода в Африке. Я думаю, что внимание приковывается к вопросам по принципу их актуальности.

Р.Щ. – Вы назвали все элементы повестки дня этого саммита, но у меня deja vu, потому что в Шотландии в 2005 году обсуждались эти же вопросы,

в прошлом году обсуждались они же. Из года в год обсуждаются одни проблемы?

Е.В. – Безусловно, и в следующем году мы будем свидетелями того, что эти проблемы будут на повестке дня.

Р.Щ. – Значит, эти проблемы неразрешимы?

Е.В. – Пока эти проблемы неразрешимы. Это признают и сами лидеры государств, они пытаются выработать некий механизм решения этих проблем, но пока я не вижу перспектив для их решения, поскольку проблема энергетического кризиса будет только актуализироваться, проблема голода никуда не девалась. Не исключаю, что она будет и дальше.

Р.Щ. – Может быть, она примет еще большие масштабы.

Е.В. – Финансовый кризис тоже есть, то есть проблемы остаются. Для нас, для России, было бы интересно понаблюдать за двусторонними переговорами Дмитрия Медведева с его коллегами.

Р.Щ. – В наших СМИ преподается саммит, где, напомню, не подписывается никаких документов, как событие чрезвычайной важности. Его долго ждали и вот, наконец, это случилось. Вы следите за зарубежными СМИ, там этому тоже удаляют такое большое значение? Это сильно волнует простого канадца, японца, англичанина или француза?

Е.В. – Я думаю, что простого англичанина или француза это волнует в той степени, насколько решения, принятые в рамках саммита, коснутся его лично, насколько его лично затронет проблема энергетической безопасности, финансовый кризис и насколько будут видны перспективы решения этих проблем. В этой связи такое большое внимание приковывается СМИ этих стран к саммиту. В западных и российских СМИ это преподается как событие мирового масштаба, которое происходит раз в год. Перед саммитом готовятся некие итоги деятельности мировых лидеров со времени предыдущего саммита.

Р.Щ. – Западным СМИ, конечно, очень интересно, как будет себя вести Дмитрий Медведев. Они считают, что он либерал, им интересно, какие доводы он будет приводить? Это очень важно для Запада.

Е.В. – Безусловно. Но, на мой взгляд, на Западе нет сейчас четкого понимания того, кем является Дмитрий Медведев.

Р.Щ. – А у вас есть?

Е.В. – Я попробую сказать несколько в обтекаемой форме. На Западе есть две версии: либо Дмитрий Медведев – это безусловно самостоятельная фигура, либо это приемник Владимира Путина в полном смысле этого слова, тогда деятельность Дмитрия Медведева ограничена фактором Владимира Путина. Я думаю, что отчасти Дмитрий Медведев, конечно, обладает внешнеполитической самостоятельностью, но, на мой взгляд, мы сейчас наблюдаем некое распределение ролей внутри властного тандема. Дмитрий Медведев пытается придерживаться мягкой линии в общении со своими западными коллегами, а Владимир Путин достаточно жестко продвигал интересы России. Дмитрий Медведев старается придерживаться смягченной риторики, я бы сказала, политики пряника.

Р.Щ. – Западные СМИ отмечали, что во время встреч, когда там был Баррозу, Хавьер Солано, что Дмитрий Медведев ведет себя как западный политик. Это отход от интонации Владимира Путина, значит, это самостоятельный политик.

Е.В. – Я думаю, это его личная линия в рамках курса России.

Р.Щ. – Главными элементами повестки дня саммита стали энергетика, климат и вопросы расширения самой "большой восьмерки". Меня удивляет, почему в ней нет Бразилии, Китая, Индии?

Е.В. – Здесь нет ничего удивительного. Долгое время она существует как обособленный элитный клуб западных демократий. Поэтому прием в этот клуб стран с так называемой незападной экономикой и демократией поставил бы под сомнение элитность "большой восьмерки". Но можно предположить и вступление Китая, Индии и Бразилии в нее.

Р.Щ. – Америка будет против вступления Китая.

Е.В. – Вопрос вступления этих стран – это вопрос времени, но какого времени?

Р.Щ. – И какого же?

Е.В. – Достаточно долго США будут против вступления Китая, не смотря на то, что и США, и Китай являются импортерами энергоресурсов, то есть по идее, они должны объединять свои интересы для противостояния энергетической агрессии ресурсоемких стран. Но это и конкурирующие экономики, конкурирующие государства, поэтому в долгосрочной перспективе вступления Китая не будет. Китай будет принимать участие в ее работе в нынешнем формате.

Р.Щ. – Как наблюдатель.

Е.В. – То есть как гость.

Р.Щ. – России выгодно, чтобы Китай, Бразилия, Мексика, ЮАР ступили в "Большую восьмерку"?

Е.В. – Нам это выгодно с политико–имиджевой точки зрения, поскольку таким образом Россия пытается позиционировать себя как лидер незападных держав, чтобы перейти со вторых ролей на первые.

Р.Щ. – США безуспешно пытаются ввести в Большую Восьмерку Израиль и Австралию. Здесь все против?

Е.В. – Это конъюнктурный вопрос. Израиль и Австралия являются стратегическими партнерами США.

Р.Щ. – Это ближайшие США государства.

Е.В. – Так США хотят укрепить свои позиции, усилить их в Большой Восьмерке, поскольку мы сейчас видим центробежные движения со стороны Франции, Германии.

Р.Щ. – Будущее выдвинутого в этом году на первый план проекта по ограничению парниковых газов во всех СМИ вызывает большое сомнение. Строгие нормы могут стать непосильной ношей для стран с переходной экономикой и даже повредить некоторым странам, у которых сейчас просто ослабла экономика. В совокупности выбросы газа в США и Китае составляют 40 процентов. Разве они пойдут на сокращение выбросов?

Е.В. – Конечно, они на это не пойдут. Поэтому пересмотр Киотского протокола, как ни странно, в интересах Японии.

Р.Щ. – Почему?

Е.В. – Поскольку это мировой процесс, и все страны, участвующие в клубе, должны быть в нем заинтересованы. Премьер–министр Японии это рассматривает, прежде всего, как попытку реставрировать собственные политические позиции в стране и стать родоначальником новой экологической системы.

Р.Щ. – Дай бог, чтобы разрабатывалась такая программа, но ключ разрешения этой проблемы у США и Китая. Я нашел данные, что в Китае еженедельно вводится одна угольная станция, есть такой план. Если США и Китай сокращают выбросы, значит, надо больше импортировать природного газа, то есть проблема нерешаема.

Е.В. – Даже если что–то и будет выработано в рамках саммита, это останется только на бумаге. Китай, несмотря на то, что является крупной угольной державой, очень зависит от импорта энергоносителей. Промышленность Китая растет, так же, как и промышленность США. Поэтому здесь на первый план выходит проблема дефицита углеводородов, а не проблема климата, это вторая тема в повестке дня.

Р.Щ. – Но она не менее важна.

Е.В. – Конечно. Тем не менее, у меня есть ощущение, что государства пытаются отойти от этой проблемы, несколько ее подвинуть. Каждый вносит свой, по большей части отрицательный вклад в процесс поддержания экономического баланса в мире.

Р.Щ. – Согласен. Но для нас более важны двусторонние переговоры Дмитрия Медведева. Надо посмотреть, как он себя будет вести. Наиболее важные участники переговоров с ним – это Гордон Браун и Джордж Буш, так пишут наши средства массовой информации. Джордж Буш – это хромая утка. Какой смысл с ним говорить, если через полгода он покинет Белый дом, и никто его всерьез уже не принимает?

Е.В. – На мой взгляд, это дань дипломатии. Дмитрий Медведев, будучи Президентом России, должен встретиться с Президентом Америки.

Р.Щ. – Они, напомню, встречались в апреле этого года в Сочи.

Е.В. – Но не в статусе Президента.

Р.Щ. – Все знали, что Дмитрий Медведев уже Президент.

Е.В. – Тем не менее, здесь вопрос формальностей. Кроме того, Дмитрию Медведеву надо коснуться проблемы размещения системы ПРО в Восточной Европе, обсудить ее.

Р.Щ. – Дмитрий Медведев может привести новые доводы против размещения ПРО в Восточной Европе помимо тех, что приводил Владимир Путин? Да и зачем их искать, если ясно, что система ПРО будет в Чехии и Польше?

Е.В. – Это вопрос не доводов Дмитрия Медведева, а вопрос внешнеполитической стилистики. Исходя из того, как Дмитрий Медведев будет отстаивать интересы России, мы сможем сделать некие выводы о том, насколько его внешняя политика самостоятельна, и какой линии он собирается придерживаться во время своего Президентства в дальнейшем, через год–два. Я думаю, что сейчас нам интересно послушать не доводы, потому что они по большей части не будут отличаться от доводов его предшественника.

Р.Щ. – Все хорошие доводы против ПРО уже были озвучены Владимиром Путиным.

Е.В. – Но нам интересно послушать стилистику, риторику Дмитрия Медведева.

Р.Щ. – Любопытно, почему Дмитрий Медведев в разговоре с Бушем сказал, что его беспокоит размещение ПРО в Литве. Такие слухи появились, но я об этом не читал. Это тайные переговоры Вильнюса и Вашингтона?

Е.В. – В СМИ это активно обсуждается. Я могу только поспекулировать на этот счет.

Р.Щ. – Пожалуйста.

Е.В. – Определенные переговоры на данном уровне идут. Вместе с тем, сейчас Соединенные Штаты Америки, возможно, прощупывают почву на предмет того, насколько возможно найти альтернативу Польше в Восточной Европе. Чехия более или менее согласна с американским проектом.

Р.Щ. – С поляками еще не все понятно.

Е.В. – Варшава проявляет строптивость. Поэтому эти переговоры можно рассматривать с позиции их целесообразности для ПРО и как элемент давления на Россию. Литва по сравнению с Польшей ближе расположена к России. Таким образом, США косвенно подтверждают, что ПРО направлена на Россию. Это вызывает естественную негативную реакцию Москвы.

Р.Щ. – Это не может быть игрой? Может быть, никто не собирается на самом деле ничего строить в Литве, а ее собираются только использовать как уступку России: "Хорошо, не хотите, чтобы в Литве было ПРО, ладно, она будет только в Чехии и Польше".

Е.В. – Конечно, это игра, но не в этом смысле. На мой взгляд, таким образом американцы пытаются торговаться с поляками, надавить на них: "Если они не хотят ПРО, разместим ее в Литве". Соответственно, так поляки лишаются достаточно прибыльного для себя актива. Конечно, этот вопрос касается России, но, прежде всего, он касается США и Польши.

Р.Щ. – Я прочел из польской газеты, что Америка кинула Польшу. Она обещала модернизировать польскую армию, а теперь отказывается от этого. Это причина охлаждения отношений?

Е.В. – Я думаю, что причина не в этом.

Р.Щ. – Американцы разводят руками, говорят, что они не обещали ничего модернизировать.

Е.В. – Причина в размерах средств, которые пытаются получить поляки в обмен на согласие разместить у себя ПРО. Это предмет политического и экономического торга. После отставки Буша он продолжится.

Р.Щ. – Мне кажется, что двусторонние переговоры с Бушем будут более простыми, чем с Брауном. Сейчас Буш много шутит, конечно, почему бы ему не пошутить? Для него это просто развлекательная поездка.

Е.В. – Конечно, он сам себя воспринимает как хромую утку. Это мы видим и по нынешнему саммиту, и по саммиту США–ЕС. Для Буша это своего рода политическая тусовка.

Р.Щ. – Там он может улыбаться, будучи спокойным за свое будущее. Дмитрий Медведев никогда не встречался с Гордоном Брауном. В отношениях наших государств целый клубок проблем: дело Литвиненко и попытка выдать Лугового, проблема Британского совета в России, споры акционеров совместной компании ТНК–BP. Зачем Брауну поднимать на этих переговорах тему Литвиненко и Лугового?

Е.В. – Я думаю это, прежде всего, обусловлено желанием Брауна продемонстрировать отсутствие в Великобритании негативных тенденций по отношению к России. Возможно, он хочет и показать, что Россия причастна к охлаждению отношений Москвы и Лондона. Дело Литвиненко и Лугового не снято с повестки переговоров Москвы и Лондона, Браун и сам заинтересован в том, чтобы снять негативную риторику, для этого, может быть, и нужно было поднят эту тему.

Р.Щ. – А, может быть, стоило оставить на потом встречу с обсуждением дела Литвиненко и Лугового, когда Медведев приедет в Лондон или Браун приедет в Москву?

Е.В. – В ходе этой встречи Браун надеется заручиться поддержкой своих коллег по "большой восьмерке". Например, США серьезно поддерживают Великобританию во многих их инициативах. Это имиджевая проблема на уровне мирового саммита, важно этот вопрос поднять не во время кулуарных встреч.

Р.Щ. – Все журналисты перед отправлением Гордона Брауна на Хоккайдо спрашивали: "А вы поднимите тему Литвиненко и Лугового?" Он заложник ситуации. Если откажется, его не поймут, если согласится, придется выполнять обещание.

Е.В. – Политическое положение Брауна не очень устойчивое.

Р.Щ. – Это очевидно.

Е.В. – Скорее всего, здесь он играет на двух фронтах, на поле лейбористов и консерваторов, чтобы угодить всем. Его политические оппоненты критически относятся к этой проблеме и к России в целом.

Р.Щ. – Думаю, что на встрече Дмитрия Медведева и Николя Саркози сложностей не будет. Франция председательствует в Евросоюзе, Дмитрий Медведев попросил поддержку по поводу заключения договора между Россией и ЕС, Саркози ему ее пообещал. У меня складывается впечатление, что Европа немного охладела к этому договору.

Е.В. – Я думаю, что вы не ошибаетесь, думаю, что и Россия охладела к этому договору. Процесс форсирования подписания этого соглашения идет на уровне институтов, на уровне бюрократии, к нему возвращаться необходимо, потому что процесс запущен. В целом Москва достаточно успешно поддерживает отношения с Евросоюзом на уровне двусторонних отношений. На мой взгляд, соглашение о партнерстве и сотрудничестве не соответствует концепции Москвы. Единая Европа не в интересах России, по крайней мере, на уровне институтов.

Р.Щ. – Накануне саммита опять появились карты, где были изображены Курилы как японская территория. Японский представитель сказал, что нормальному развитию отношений между нашими государствами мешает наличие островной проблемы. Но Япония не считает необычным публикацию такой карты, это в интересах Японии. Я представляю себе, что было бы, если бы мы напечатали карту России с Крымом. Мировое сообщество заклеймило бы нас. А здесь тишина.

Е.В. – Это в стиле японского руководства. Япония достаточно ревностно относится к этому вопросу, пытается хотя бы на уровне риторики, информации продемонстрировать, что она и дальше будет настаивать на решении этой проблемы.

Р.Щ. – Обязан ли премьер–министр поднимать этот вопрос, понимая, что для Дмитрия Медведева на саммите это даже не второстепенная, а третьестепенная проблема?

Е.В. – Это третьестепенная проблема и для Японии, поскольку наши экономические отношения активно развиваются. Стало просто политической необходимостью поднимать этот вопрос, даже обузой для Японии и для России. Но вопрос поднимается, Япония ревностно оценивает шаги России в этом направлении.

Р.Щ. – Сейчас интересно посмотреть за поведением Дмитрия Медведева.

Е.В. – Посмотрим, насколько его линия будет соответствовать курсу его предшественника.