За кулисами встреч на высшем уровне

А.М. – Говорить мы будем о политике, но не ждите рассуждений о том, когда будет Третья мировая война, будем ли мы дружить с Америкой или воевать. Сегодня мы будем говорить о политике, но с неожиданной стороны. У нас в гостях люди, которые побывали на очень многих мероприятиях из международной жизни самого высокого уровня. Скажу сразу – это не Президенты, не премьер–министры, не олигархи. Это артисты, это музыканты, это исполнители. Если честно, то у них хочется узнать очень многое. Но давайте сразу приступим к обсуждению заявленной темы. Как вообще происходит ваше участие в подобного рода мероприятиях, о которых мы только что заявили. Вас приглашают заранее или все происходит спонтанно? Как вы туда едете, где вы там живете? С кем вы там общаетесь или не общаетесь? Охраняет ли вас ФСО или, наоборот, шерстит?

А.З. – Нужно сказать, что всегда это происходит заранее, оповещают нас заблаговременно. И мы готовимся очень серьезно, конечно, как и все другие артисты. Приезжают только так называемые VIP–коллективы, только самые, самые замечательные коллективы, такие как ансамбль Моисеева или ансамбль "Березка". То есть, приезжают коллективы, которые могут удивить и поразить глав государств.

Д.С. – Визитные карточки страны.

А.З. – Совершенно верно. Чтобы можно было на них посмотреть и сказать: "Вот это была Россия! Это было хорошо! Это было здорово!" Когда происходят все эти встречи, то концерты всегда проходят на запредельном уровне, потому что эти концерты репетируются по нескольку раз в день. Репетируются так, что под конец концерта остается только сказать: "Эх!" И все. Сил уже больше ни у кого нет. Потому что по пять–шесть раз идет прогон какой–то, все в костюмах. Не дай бог у кого–то что–то случится. Не дай бог, что–то случится с микрофоном, у оркестранта что–нибудь отскочит. Каждая репетиция – это концерт. Мы часто приезжаем за двое суток, даже за три дня до мероприятия. Но всегда это много раз репетируется. Так, чтобы можно было поражать, чтобы это было со знаком восклицания.

Д.С. – Мы узнали, что оказывается есть огромное количество резиденций наших Президентов. Мы имеем в виду нынешнего Президента, Дмитрия Анатольевича Медведева и Владимира Владимировича Путина. Это всем известно, но в начале мы думали, что существует чудесная резиденция в Константиновском дворце в Санкт–Петербурге. Мы там несколько раз выступали и можно сказать, что там был просто фантастический прием. Это был Саммит Восьмерки и до этого там было несколько очень серьезных форумов. И там были совершенно запредельные условия для нас, людей, которые ведут достаточно спартанский образ жизни. Мы не настолько люди капризные и прихотливые. Но здесь нам создали все условия, где мы могли помимо выступления просто очень здорово отдохнуть. Сочи – неоднократно мы были в сочинской резиденции, там мы жили в санатории "Русь". Мы выступали там в нескольких залах, где были приемы очень высоких гостей. В частности, последний визит Джорджа Буша там проходил. Кстати, могу сказать, что Александр так здорово запевал "Калинку" во время своего выступления, что Буш не просто начал плясать, но подбежал к Александру. Это было супротив всякого протокола и, я думаю, что после этого никакой войны у нас не будет, никогда в жизни. Естественно, что очень многие события были связаны с олимпийскими играми после того, как стало известно, что Сочи будут принимать олимпиаду. Теперь выяснилось, что есть еще сам Кремль, есть Ново–Огарево, есть "Волжский утес" в Самаре, где мы также выступали. Теперь выяснилось, что есть еще и Ханты–Мансийск. Там проходил саммит Россия–ЕС, где велись переговоры Дмитрия Медведева с Баррозо и Соланой. На мой взгляд, это был один из самых лучших концертов, потому что на него вывозился целый оркестр из Москвы. Действительно, была замечательная репетиционная работа. Принимал участие лучший бас Большого театра – Михаил Казаков. Был самый сильный состав нашего коллектива "Тенора XXI века", который только возможен. Несмотря на то, что по регламенту все пели всего по одному произведению, но это нужно было спеть, как в последний раз. И это прошло очень здорово, и все были очень довольны. Мы уже научились понимать, как нас принимают, потому что иногда бывает так, что среди гостей по протоколу находится всего пятнадцать–двадцать человек и, естественно, они не могут создать атмосферу большого зала. А мы привыкли к успеху, чего уж там скрывать. Когда, допустим, в каких–нибудь филармониях, провинциальных городах, зал стоя приветствует, мы такие счастливые выходим всегда с концерта. А тут у нас был один случай, это было в Сочи, когда Президенты очень серьезно нам аплодировать, выступление шло под рояль и мы как–то очень обрадовались, что решили что можем подарить им еще одну песню. Мы спели на бис еще одну русскую народную песню, очень радостные вышли со сцены и получили нагоняй. Нас поблагодарили, но сказали, что три минуты лишнего регламента – это не дай бог. Хотя нам казалось, когда кричат "Браво!" со своих мест, а потом Президенты подошли и пожали нам руки, то можно еще одну песню исполнить. Всем гостям и нам было очень приятно и почетно попасть вот в такую обойму и постоянно выступать. Особенно сейчас, когда Россия находится на таком витке своего развития, когда нас вновь начинают серьезно уважать. И это не только благодаря футболу и хоккею, а и последним годам, наверное. Благодаря всему, что происходит.

А.З. – Еще баскетболу и Билану.

Д.С. – Хорошо, тогда с победой русского вокала, вас, Александр.

А.М. – Хочется вот еще о чем поговорить, хотя, может быть, это и государственная тайна. Не делали ли вы каких–то выводов из того, когда ваши выступления значатся в протоколе, условно говоря, до мероприятия "икс" или после мероприятия "икс", для чего нужно ваше выступление? Чтобы создать определенную атмосферу до важного совещания или, наоборот, чтобы ее закрепить после? Это как–то варьируется от события к событию?

А.З. – В принципе, это всегда после. Потому что, как правило, решаются какие–то государственные дела, большие проблемы. Ну а потом, как радушный хозяин, наш руководитель делает такой концерт: "Вот теперь наши артисты для вас что–нибудь исполнят"

Д.С. – Бывает такая ситуация, что переговоры идут несколько дней, а мы выступаем в первый день переговоров, но когда уже наведены какие–то мосты. Тогда, может быть, второй день идет легче, и у участников переговоров более благодушное настроение.

А.З. – Дело в том, что был удивительный визит Буша, потому что это, наверное, самая высокая персона, которая была за последнее время. Почему–то так получилось, что меры безопасности и все, что там происходило, было настолько демократично, что казалось, что все шло не совсем по протоколу. Был случай, когда после того, как Владимир Владимирович Путин, Дмитрий Анатольевич Медведев и Джордж Буш подошли к артистам на сцену, мы еще раз исполнили "Калинку". Более того, они потом пришли в то помещение, где мы все томились в пятичасовом ожидании этого концерта. Они пришли и отдельно всех поздравили, очень тепло поблагодарили. И, по–моему, это были не сухие протокольные слова, а просто какие–то искренние слова. Им очень понравилось. Все работали с большим куражом. Я еще хочу добавить,

почему это все делается заранее? Потому что у всех артистов свои гастрольные графики, и они очень напряженные. Мы заранее прописываем все маршруты. И здесь, когда даже за два–три месяца нам сообщается о таком концерте, очень часто бывает, что он попадает на какое–то мероприятие. Здесь происходит две ситуации: либо мы принимаем усилия и переносим другое мероприятие, либо устраиваем, как мы называем "ласковый май". Нас в коллективе семь человек, плюс два нештатных тенора, которые нас очень часто выручают. Грубо говоря, четыре человека остается в Москве, а четыре едут на Саммит. Слава богу, все всегда вживую.

Д.С. – Это естественно. Вообще эти концерты все вживую, конечно.

А.З. – Мы практически всегда поем вживую. Выступлений под плюсовую фонограмму у нас было, дай бог вспомнить, три–четыре раза за все время нашего существования – это было связано с телевидением, потому что мы очень серьезно выпадали из концепции.

А.М. – Как люди, которые не относятся к VIP–персонам и к их ближайшему сопровождению, в частности, артисты, вписываются в концепцию соблюдения жесточайшего режима безопасности, который действует на подобного рода мероприятиях. Как вам – доверяют, не доверяют?

Д.С. – Я так понимаю, что обстановка как–то отличается от советской. Я уж не знаю, как было тогда это все. Сейчас элемент демократии все–таки есть. Особенно страшного ничего не происходит. Да, ответственность огромная. Да, потому что на тебя смотрят, во–первых, свои высшие люди государства, руководители государства, а во–вторых, еще и чужие. Они на тебя посмотрят один раз в жизни, и у них будет впечатление на всю жизнь. По–разному, конечно, все это происходит. Есть и какие–то неудобства, конечно, но артисты это все понимают.

А.З. – Из администрации Джорджа Буша пришло письмо с благодарностью каждому коллективу, который выступал во время того визита, и это было очень приятно. Что касается приема и размещения – по–разному бывает. Есть определенные условия, к примеру, помещения в Ханты–Мансийске были оборудовано так, что были гримерки, были отдельные комнаты для каждого коллектива и так далее. Но есть отдельные резиденции, где все артисты находятся в одной большой комнате или в одном большом зале и там ждут. Но мы никогда не испытываем недостатка в каких–то первостепенных предметах.

Д.С. – Нам с "Березкой" в одном зале было очень приятно.

А.З. – Да, с "Березкой" это было хорошо.

А.М. – Теперь давайте перейдем к вещам вам более приятным. Хотя куда уж приятнее. Про репертуар. Насколько он широк, как он варьируется? Возможно, разведка узнает, что Джордж Буш больше любит "Калинку", меньше любит "Малинку"? Хавьер Солана, может быть, что–либо другое любит?

А.З. – Репертуар у нас самый разнообразный и, в основном, это шлягеры, такие забойные, как итальянские, русские или европейские, так и американские. На самом деле, если говорить о нашем коллективе "Тенора XXI века", то у нас и были такие вечера, когда утром тебе говорят, что к вечеру нужно спеть такую–то песню, наизусть, на другом языке. Люди за сутки это все дело делают и прекрасно справляются со своими обязанностями. Но опять–таки, кто–то такие вещи должен делать и, слава богу, у нас все с этим хорошо. Все ребята у нас с хорошим музыкальным образованием, все у нас в этом плане хорошо. Наверное, поэтому и участвуем в этих концертах.

Д.С. – У нас бывает так. Допустим, саммит "восьмерки", приезжают деятели разных стран. Тут и артисты подбираются по принципу: "Ты поешь что–то немецкое, ты поешь что–то французское, вы поете на английском языке". Теноров больше используют как итальянскую музыку или как русскую музыку. Если есть задача показать только русское искусство, здесь вариант "Калинка", "Вижу чудное приволье…". Тогда вызывают казачий кубанский хор и так далее. Есть определенная направленность.

А.З. – Нелепо будет предложить спеть кубанскому хору итальянскую песню. Это, как раз, подбирается заранее. Мы сейчас в своих собственных глазах и в глазах тех, кто такие концерты организовывает, немного выросли. Потому что сейчас очень часто бывает, что нам не только говорят, что вы поете вот это или вот это, а в начале все–таки спрашивают: "А что у вас есть?" Я сейчас составил полный список нашего репертуара, причем с четким ограничением. К примеру, вот эта песня у нас самая "забойная", вот эта лучше, вот эта хуже, а вот эту, пожалуйста, мы споем, но сами не получим от этого большого удовольствия. А вот это наоборот. И вот с этим стали считаться. И все стали понимать, что если мы говорим, что это хорошо, то оно и есть хорошо. В частности, на последнем саммите мы пели песню "Посвящение Карузо", которая вписалась в этот концерт идеально. Очень хорошая оркестровка, которая ложится на голоса теноров и это шлягер, который знают все. Здесь уже не важно, сидят ли итальянцы, сидят ли французы или испанцы. Это известнейшая песня, которую поют все коллективы в мире на разных языках. Мы пели на итальянском языке, и все поняли, что это лучше, чем нас загонять в какие–то рамки и говорить, что нам петь. Мы, в итоге, эту песню выучим, но это будет "ни уму, ни сердцу", как говорится. Мы сделаем, и это будет хорошо, но она нам не понадобится до следующего визита.

Д.С. – Но мы все равно это сделаем хорошо.

А.З. – Спеть цыганскую песню можно, но цыгане споют это лучше.

Д.С. – Были случаи, когда мы пели "Очи черные" и весь, так называемый русский кич. Кстати говоря, чем выше уровень, тем выше уровень профессионализма. Когда мы поем в концертах, которые, к примеру, организовывают управы, префектуры, то там просят какой–то конкретный репертуар, который к нам не совсем относится. Любой человек может это спеть. А те люди, которые понимают, что они показывают теноров, то они должны показать то, что другие спеть не могут. Тенора – это, прежде всего, высокий вокальный полет, который доступен единицам.

А.З. – Победитель Евровидения тоже может.

А.М. – Вы сейчас группу "Абба" имеете в виду?

Д.С. – И "Абба" тоже, если постарается.

А.М. – Вспомните какие–нибудь забавные моменты, которые были у вас. Джордж Буш, который пустился плясать "Калинку" – это хорошо. Он вообще, парень свойский. Жаль, что уходит в отставку.

Д.С. – У нас была еще одна смешная история, связанная с ним. Помнишь, как он пошел потом к казакам?

А.З. – Это замечательная совсем история. Дело в том, что мы "Калинку" пели совместно с кубанским казачьим хором. Очаровательнейшие девочки, которые стоят в этом хоре, ревностно опекаемые кубанскими казаками.

А.М. – Парубками.

Д.С. – Там уже не парубки, там такие большие дядьки с бородами.

А.З. – В свое время у нас была достаточно жестокая шутка. Когда мы первый раз приехали в сочинскую резиденцию и выступал кубанский казачий хор, тогда очень серьезную проблему для нашего государства доставлял Шамиль Басаев. И солист кубанского казачьего хора как две капли воды, ну просто как один в один был похож на него.

Д.С. – А остальные, как двоюродные братья.

А.З. – Ходила такая хохма: "Что же они его везде ищут, когда он здесь, рядом". И вот такие ребята, которые, естественно, одеты по всей форме, с кинжалами, с патронташем, с плетками. Правда, говорят, что кинжалы запаянные, но об этом не все знают. И вот когда Джордж Буш выбегает к ним, охрана его очень сильно напряглась в этот момент. Они просто растерялись. Притом была очень высокая ступенька, кто–то ему помогал на нее взбираться. В итоге, он взобрался, пожал руки и пошел целовать девушек из кубанского казачьего хора. И помните, как в фильме "Иван Васильевич меняет профессию", когда герой представлялся: "Очень приятно, царь. Очень приятно, царь. Очень приятно, царь". И далее стоит бородатый Шульгин, который замечательно играл эту роль. И потом такая пауза: в этот момент он наткнулся на это огромное бородатое казачье лицо и увидел весь этот патронташ. Возникла такая неловкая пауза. В это время оркестр грянул еще раз "Калинку", мы допели, он ушел на свое место. Но, честно говоря, это было совершенно вопреки всякому протоколу, и это было очень забавно.

Д.С. – Было забавно и на другом выступлении, когда мы были в одной из комнат Кремля. В зале вообще сидело только два человека. То есть, был наш Президент и был принц Монако. Это выступление у нас было в кромешной тьме. Я сидел за роялем, а ребята пели. И практически все, что я играл, я играл на ощупь. Потому что их осветили, а там была такая небольшая комната и свет, видимо не попал на рояль. А у нас еще было задумано, что я еще, сидя за роялем, должен подать несколько звуков как вокалист, такая "фишка" была – поющий концертмейстер и одновременно тенор. И это произвело какое–то впечатление. Вдруг все замолчали и голос из темноты. И князь повернулся так несколько и что–то сказал. Но все всегда проходит очень хорошо. Если бы проходило плохо, то на следующее мероприятие мы бы просто не получили приглашение. Мы на протяжении трех лет примерно понимаем, кто перестал попадать и по какой причине. Отбор идет очень серьезный. Отказы не принимаются. Мы сами с удовольствием выступаем в таких мероприятиях.

А.М. – Ну что же, есть предложение встречаться чаще и рассказывать нечто вроде "путевых записок" по мероприятиям высочайшего уровня в России и за рубежом.