Деятельность Президента Дмитрия Медведева

А.Н. – Я бы хотел поговорить на тему общественного мнения. Наши сограждане высказываются сразу по нескольким злободневным вопросам. Сегодня ВЦИОМ обнародовал результаты своего исследования. Формально это было приурочено к 100 дням президентства Дмитрия Медведева, но, естественно, события на Кавказе наложили свой отпечаток. Вам известны итоги этого опроса?

А.Х. – Нет.

А.Н. – Хорошо. Тогда я буду их вам называть, а мы с вами их будем комментировать. Прошло 100 дней, формально пора подводить итоги. Сейчас у Дмитрия Медведева рейтинг 72 процента, в июле было 67 процентов, в июне – 65 процентов. В течение летних месяцев идет достаточно размеренный рост, сейчас есть некоторый скачек. Чем это объяснить? Кроме активной позиции Дмитрия Медведева последние две недели с трудом можно сказать, что у него были яркие заявления или реальные действия, которые могли сказаться на его рейтинге.

А.Х. – Во-первых, война сыграла определенную роль. Во-вторых, в телевизоре присутствуют постоянно только два человека. Как не расти их рейтингу, тем более, что их всегда показывают только в положительном свете?

А.Н. – А что сейчас происходит на самом деле, если не апеллировать к телевизору?

А.Х. – О том, что происходит в реальности, говорить сложно, потому что 100 дней – это небольшой срок. Я не могу сказать, плохой он Президент или хороший.

А.Н. – Вы могли бы назвать его явные просчеты, что он не так сказал, что могло бы вызвать удивление? У него все было нормально, выверено, все его действия работали на его рейтинг?

А.Х. – Меня трудно считать обычным телезрителем.

А.Н. – Безусловно.

А.Х. – Мне кажется, Дмитрий Медведев действует в рамках сложившейся за последние годы модели, по которой PR – это жизнь. Мне кажется, Дмитрий Медведев в нее вписывается, он действует так, как надо действовать в рамках этой модели.

А.Н. – У ВЦИОМ есть оценка позиции Дмитрия Медведева по время военного конфликта, то есть это оценка его заявления о вводе войск и его первые комментарии, когда он обрисовывал отношения России и Грузии. "Позиция Дмитрия Медведева мне близка, она в целом отражает мой взгляд на проблему", – с этим мнением согласны 37 процентов российских граждан. "Считаю, что российская позиция по этому вопросу должна быть более жесткой и наступательной, чем следует из заявления Дмитрия Медведева", – так считают 23 процента. Получается, что 60 процентов из тех, кто принимал участие в этом опросе, придерживаются жесткой внешнеполитической линии.

А.Х. – Здесь сложно удивляться, потому что пропагандой эта жесткая линия навязывается уже 4 года. Грузия выставляется в качестве одного из главных наших противников.

А.Н. – Получается, что с повышением возраста респондентов возрастает количество тех, кто считает позицию Президента близкой своим взглядам. То, что позиция должна быть более жесткой, с увеличением возраста считает все меньше людей. Хотя на рубеже 40-45 лет есть резкий скачек, эти люди говорят, что надо было действовать более жестко. Интересно, почему именно эти люди агрессивно настроены?

А.Х. – Это люди немного старше меня, возможно, выросшие глубоко в советскую эпоху. Они брежневским периодом достаточно агрессивно настроены в отношении внешнего мира. Сейчас очень многое повторяется из того периода.

А.Н. – Что вы имеете в виду?

А.Х. – По крайней мере, пропаганду.

А.Н. – Вы уже не первый раз говорите о пропаганде. По данным ВЦИОМ, среди тех, кто выступление Дмитрия Медведева вообще не слышали и не знакомы с его позицией 47 процентов, это люди в возрасте от 18 до 24 лет, то есть молодые люди, которые только начинают активную жизнь, видимо, кто-то из них учится в вузах, а кто-то начинает работать. Они заявлениями вообще не интересуются.

А.Х. – То, что молодежь не смотрит политические программы, известно хорошо.

А.Н. – Война – это не политическая программа. Может быть, люди не понимали, что идет война.

А.Х. – Может быть, не понимали, тем более, что она идет далеко, она вообще не затрагивает Россию.

А.Н. – 79 процентов опрошенных знают, что большинство жителей Южной Осетии имеют российское гражданство. 87 процентов опрошенных считают, что Россия должна защищать права и интересы своих граждан вне зависимости от места их проживания. 93 процента опрошенных считают, что события на Кавказе, так или иначе, затрагивают российские интересы. Неужели это все пропаганда?

А.Х. – В значительной степени это так. Пропаганда имеет колоссальное значение в нашей действительности. Формально Россия, безусловно, имеет значительные интересы на Кавказе, тем более, что большая часть Кавказа ей принадлежит. Это бессмысленно обсуждать. Теоретически, безусловно, страна должна защищать своих граждан везде. Другое дело, как так получилось, что все жители Южной Осетии и Абхазии оказались гражданами России. Это очень тонкий момент с точки зрения международного права.

А.Н. – Такие вещи вряд ли можно просто и доходчиво поместить в опросы социологических исследований.

А.Х. – Я думаю, это невозможно.

А.Н. – Насколько такая технологическая сложность может запутывать картину, когда мы изучаем отчеты социологов? Насколько социологические исследования отражают реальную картину? Вы комментируете цифры, но все объяснение сводится к тому, что люди потребляют в большом количестве информационный навал и начинают думать под копирку.

А.Х. – Я считаю, что это так. Конечно, я не психолог, поэтому мне сложно сказать, насколько опросы отражают взгляды населения. По всему миру общественное мнение формируется под влиянием телевидения.

А.Н. – Что следует понимать под аналитическим военным или политическим анализом? Насколько это отличается от социологии?

А.Х. – Это попытка изучить реальную ситуацию в области политики и военного строительства на основе многих источников.

А.Н. – Наверное, в том числе, и социологических исследований.

А.Х. – Если говорить о политике, это так. Чем больше разных источников анализируешь, тем более объективную картину можно получить.

А.Н. – У социологов есть оценка 100 дней работы Дмитрия Медведева в качестве Президента. Наибольшее количество процентов набирает такое понятие, как "надежда", то есть люди испытывают по отношению к нынешнему Президенту надежду и уважение, соответственно, 49 и 28 процентов. Это надежда на что?

А.Х. – Надежда на светлое и прекрасное будущее. Владимир Путин в течение всех восьми лет так и остался Президентом надежды. Это известно по социологическим опросам.

А.Н. – Когда начинаешь разбирать конкретные вопросы, получалось, что ничего нет.

А.Х. – Получается, что ничего не сделано. Сам он был замечательным, но был Президентом надежды.

А.Н. – Владимир Путин и сейчас это все сохраняет, правда, это исследования Левады. Получается, что Владимир Путин остается самым влиятельным российским политиков. В июле у него было 80 процентов доверия граждан, это люди, которые довольны его работой, сейчас 83 процента, то есть Владимир Путин тоже прибавил.

А.Х. – Ему вообще не от чего страдать. С одной стороны, его показывают меньше, чем раньше, с другой стороны, все равно показывают много и исключительно положительно. Нет оснований для того, чтобы он потерял доверие, по крайней мере, пока не произошло серьезного экономического кризиса.

А.Н. – Вернемся к Дмитрию Медведеву. Его главные качества, которые отмечают наши сограждане, это интеллект (44 процента), профессионализм (31 процент), уравновешенность и активность (по 23 процента), близость народу и умение понимать его нужды (13 процентов), решительность и смелость (13 процентов), простота и скромность (13 процентов). Только 3 процента говорят, что он лукавит и не говорит всей правды о нашей жизни. Также 3 процента считают, что он не справится с управлением так страной, как Россия. У Левады есть отчет по Кавказу. Спрашивается: "На чьей стороне ваши симпатии в грузино-осетинском конфликте?" Но стороне Грузии 2 процента, на стороне Южной Осетии 71 процент.

А.Х. – Интересно было бы ожидать чего-то другого.

А.Н. – Когда смотришь на все эти цифры и сталкиваешься с анализом невовлеченной стороны, возникает сомнение, насколько можно доверять социологическим опросам. Насколько политика влияет на эти цифры? Я не думаю, что социологи что-то накручивают, это реальные цифры. Действительно, люди так говорят, они так думают.

А.Х. – Люди так говорят, в значительной степени они так думают. Я еще раз вернусь к пропаганде, которая подкрепляется общим улучшением экономического положения в стране благодаря высочайшим ценам на нефть в течение всего путинского периода. Про медведевский период еще трудно говорить.

А.Н. – Конечно, пока рано.

А.Х. – Есть чувство некого успокоения, стабильности, повышения жизненного уровня. Принцип "от добра добра не ищут" действует очень сильно.

А.Н. – Как себя государство должно вести? Пропаганду я понимаю, как навязывание населению какой-то государственной точки зрения на проблему, то есть на все. С другой стороны, неужели государство совсем не должно это делать?

А.Х. – Государство должно это делать, оно может представлять свою точку зрения, но на телевидении представлена только государственная точка зрения и больше никакая. В большинстве других средств массовой информации это тоже так. В газетах и в интернете плюрализма несколько больше.

А.Н. – Там и аудитория меньше. Какие риски с этим связаны, в том числе, и для государства?

А.Х. – Естественно, если наступит серьезный кризис, ситуация может очень быстро ухудшиться, не будет никакой страховки от того, что происходит. Население мгновенно перейдет от обожания к разочарованию. При этом нет никаких альтернативных фигур, которые могли бы заменить нынешнюю власть или подержать ее.

А.Н. – Вы под подстраховкой подразумеваете наличие неких персонажей на площадках, которые в случае чего могут подставить плечо. Я вас правильно понимаю?

А.Х. – У нас нет сейчас никакой оппозиции. Она тоже ликвидирована. Это одна из составляющих нынешней политики вместе с пропагандой. Это тотальная политика, то есть монополия на все. Это мы видели на примере СССР, который рухнул на наших глазах. Всего 17 лет назад упал Советский Союз, который был абсолютно незыблем с монополией на власть и на средства массовой информации. Тогда страховка все-таки была, это был Борис Ельцин. Он смог перехватить власть в большей части Советского Союза, теперь такой фигуры нет.

А.Н. – Кто может помешать государству, если произойдет кризис, не говорить об этом? Я пытаюсь понять, к чему это может привести, как государство себя поведет.

А.Х. – В Советском Союзе о мелких кризисах не говорили, а потом случился всеобщий кризис.

А.Н. – Да.

А.Х. – Государство сгнило целиком, у нас это опасно, потому что у нас государство может сгнить раньше, чем Советский Союз.

А.Н. – Какие могут быть варианты?

А.Х. – Вариант может быть такой же, только хуже. От Советского Союза осталась хотя бы Россия, а от России точно ничего не останется.

А.Н. – Очень мрачный прогноз. Может быть, есть более оптимистичный? Что надо сделать, чтобы не допустить такого развития событий?

А.Х. – То, о чем говорил Дмитрий Медведев, очень важно, я имею в виду борьбу с коррупцией. У нас коррупция за время правления Владимира Путина вышла на уровень института. Она стала основой государственного устройства. Из-за этого государство сгниет стремительно. Интересно, насколько у Дмитрия Медведева эта борьба будет реальной, а не декларативной.

А.Н. – Пока это невозможно понять.

А.Х. – Пока это невозможно понять, но если это останется на уровне разговоров, произойдет то, о чем я сказал.

А.Н. – Начал Дмитрий Медведев резво, но последние месяцы об этом никто не вспоминает.

А.Х. – Это естественно, потому что это замах на всю систему нынешней власти, из которой вышел сам Дмитрий Медведев.