Признание независимости Абхазии и Южной Осетии и его последствия для России

Р.Щ. –Собственно понятно, что либералы многие не поддержали признание Абхазии и Южной Осетии. Это была ожидаемая реакция, потому что в принципе позицию российских властей либералы в последнее время не поддерживают, в отношении к Грузии, но хотелось бы сразу спросить. Вы когда было решение по Косово, какого решения придерживались, потому что предчувствую, здесь может быть противоречие.

Н.Б. – По Косово я поддерживал позицию руководства России, я напомню, что Россия была против признания Косово. И несмотря на то, что в ситуации с Косово, Южной Осетии и Абхазии есть очень много различий, можно на эту тему потом поговорить отдельно. Я считаю, что те страны, которые признали независимость Косово поступили достаточно опрометчиво. Я считаю, что они тем самым открыли тот ящик Пандор, проблемы, выплеснувшиеся из которого, мы пожинаем сейчас в ситуации с Южной Осетией и Абхазией. Хоть вы и говорите. Что либералы постоянно критикуют власть, но по позиции Косово позиция нашей партии совпала с позицией российской власти.

Р.Щ. – Эх, не получилось у меня с самого начала поймать на чем–то Никиту Белых.

Н.Б. – Может быть уже тогда как–то ситуацию с Косово завершим. Я считаю, что признание независимости Косово была ошибкой. Тем не менее, проводить параллели между Косово и Южной Осетии, и Абхазией, которое пытаются делать очень большое количество политологов нельзя. Есть несколько причин, я назову наиболее значимые и важные. Первое, по Косово существовало отдельное решение, резолюция совета безопасности ООН, если не ошибаюсь 1244. В соответствии с котором проходили постоянные переговоры Сербско–Косоварские по поводу статуса Косово, при посредничестве ООН. И когда через 2,5 года эти переговоры ни к чему не привели, тогда уже возникли идеи о таких решениях. Я напомню, что к чему призывала и международная общественность, к чему призывали и некоторые российские политики, в части Грузии, Южной Осетии и Абхазии. Это как раз переговоры с участием посредников по статусу этих республик. Чтобы это действительно было решено дипломатическим путем, переговорным путем, а не вот таким образом, односторонним как это сделала Россия, подписав указы позавчера. Все–таки по Косово предшествовал достаточно длительный переговорный процесс с участием международных посредников, чего здесь, в ситуации с Южной Осетией и Абхазией, не было. Во–вторых, ситуация с российскими паспортами. Я напомню, что практически 80 процентов жителей Абхазии и Южной Осетии имеют российские паспорта и являются еще российскими гражданами. В этом плане проведение референдума, который тем более проходил без участия международных наблюдателей и без какого либо контроля, признать решение этих референдумов юридически значимых достаточно сложно. В отличие от Косово, где эти референдумы проходили под контролем, в том числе и международных наблюдателей и подчеркиваю граждане Косово не обладали паспортами других стран и не были гражданами других стран. То есть они действительно завоевывали свою независимость, если так можно говорить.

Р.Щ. – Но если многие жители Южной Осетии говорят о присоединении к России, то наоборот аргумент, что у них есть российские паспорта.

Н.Б. – А никто не говорит о присоединении Южной Осетии и Абхазии к России. Это следующий шаг и это отдельная проблема, потому что пока российское руководство подчеркивает то, что речь идет о независимости, а не дай бог о не присоединении. Поэтому мы сейчас говорим о том, насколько независимости и суверенитет вот этих не признанных республик будет на руку и на пользу. Есть еще один момент. Всегда очень важно определить какие даты мы берем за основу при определении начала новой истории, потому что ситуация по Абхазии и Южной Осетии действительно имеет очень длительную историю и очень сложную историю. Если вспомнить, то еще в той же Абхазии еще в 1991 году подавляющее количество проживающих граждан на территории Абхазии были грузинами, 46 процентов было грузин, абхазцев было 16 процентов, ну и дальше там было достаточно большое количество армян, кавказцев и так далее. В 91–92 году в результате очень сложных действий сначала президентом Гамсахурдиа, потом Шеворнадзе, проходили в Абхазии этнические чистки. Я напомню, что эти этнические чистки проводились в том числе так называемой конфедерацией горских народов. Отряды вооруженных конфедераций возглавлял не безызвестный Шамиль Басаев, и которые привели к тому, что огромное количество грузин вынуждены были бежать с территории Абхазии. И поэтому возникает вопрос, когда мы говорим о референдуме, мы должны учитывать население, которое сложилось сейчас или все–таки мы должны рассматривать какую–то другую. Понятно что референдум по поводу независимости Абхазии от Грузии проходило тогда, когда там проживало большинство Грузин, то такого решения бы не было. Соответственно может ли считаться легитимным решение, когда в результате этнических чисток, значительная часть населения были вынуждены уйти из Грузии. Есть много спорных вопросов. И самое главное, здесь наверняка нет простого ответа. Именно поэтому мы говорим, что все эти вопросы должны были решаться дипломатичным, переговорным путем. Да, действительно с участием международных посредников, естественно Россия здесь имеет свои национальные интересы, она могла бы быть в качестве одного из посредников переговоров. Но этого не произошло и при всех этих различиях о которых я говорю по отношению к Косово, я считаю признание США и ряда европейских стран независимости Косово большая ошибка.

Радиослушатель Алексей. – Если в результате признания Россией Абхазии и Южной Осетии, Запад предпримет какие–то политические и экономические санкции против нашей страны, как это скажется на жизни простых людей, обывателей как я?

Р.Щ. – Вопрос интересный, потому что многие наши так называемые патриоты много говорят о национальных интересах, но ведь не исключено, что именно интерес обычных граждан из–за этого признания могут пострадать.

Н.Б. – Давайте все же системно попытаемся ответить на это вопрос. Речь идет о том как будут дальше развиваться взаимоотношения России вообще с миром, потому что как говорят некоторые эксперты, что в подобной изоляции в последний раз Россия находилась во время крымской войны 1853 года, когда против все. Там нет тех, кто был бы "за" не смотря на то, что наше информационное агентство пытается любые проявления некой доброжелательности воспринимать как поддержку наших позиций. Специально посмотрел сегодня материалы по заседанию Шанхайской организации сотрудничества. Там было принято весьма размытое решение, что да действительно система международных отношений должна быть стабильной и те кто эту стабильность нарушает те должны нести ответственность. Там даже слово Грузия ни разу не было упомянуто, я уж не говорю о каком–то признании независимости Южной Осетии и Абхазии со стороны стран членов ШОС. И если события будут развивать по плохому сценарию, а его сейчас, к сожалению, исключать нельзя. Это будет означать, что Россия рискует остаться, в целом, в международной изоляции. Что это за собой повлечет? Есть вещи дипломатические и эксперты международного характера, исключение России из восьмерки, признание того, что Россия не входит в этот клуб наиболее развитых стран, которые определяют развитие мира. Безусловно, не включение России в ВТО, хотя премьер министр и говорит, что не очень–то туда и хотелось, но тогда не очень понятно чего мы пять лет за это боролись и вели сложные переговоры с поляками, с другими странами которые препятствовали нашему вхождению. А теперь оказывается, что нам это и не интересно. Думаю, что будут большие проблемы, связанные с проведением нашей Олимпиады в 2014 году. Потому что может быть решение олимпийского комитета быть направлено на отмену решения о проведении Олимпиады именно в Сочи в 2014 году, а если нет, то бойкот как минимум. Далее думаю, что совершенно очевидно, это расширение НАТО на Восток, то, что действительно нашим интересам не соответствует, вот теперь это точно будет идти по ускоренному режиму. И Украина, и Грузия, и Азербайджан, возможно и другие страны являющиеся бывшими республиками Советского Союза, я думаю сейчас получат возможность быстро и беспрепятственно, по ускоренному пути войти в этот североатлантический альянс.

Р.Щ. – С вашей точки зрения это нормально?

Н.Б. – Я считаю, что это плохо, я говорю о том, что есть национальные интересы России, которые мы неоднократно заявляли. В том числе не расширение НАТО на Восток это было одним из наших основных интересов. Те решения, которые сейчас были приняты, они просто убивают те усилия, которые принимались, то есть сейчас не обсуждаю правильно или не правильно вступление России в ВТО. В данном случае оперируя к словам премьер министра Путина, что это нам не очень–то и важно. А почему же это было последнее время важно, а теперь вдруг стало не важно. Тоже участие в большой восьмерке, наверняка сейчас найдется масса людей, которая скажет, что нам и не нужна эта большая восьмерка. Но я напомню как мы боролись, чтобы нас в эту большую восьмерку включили и с какой радостью мы этот статус членов большой восьмерки воспринимали. Но это все дипломатические международные вопросы, а на самом деле вот эта изоляция будет ощутима каждым обычным россиянином. Что такое находиться в международной изоляции, что такое холодная война, о которой последние несколько дней все говорят. Это первая милитаризация экономики и общества. То есть мы окажемся неизбежно втянутыми в гонку вооружений и это будет иметь вполне обоснованные аргументы, потому что когда кругом враги, естественно, что страна не может не вооружаться. Любая гонка вооружений мероприятие очень затратное и надо понимать, что эти затраты будут финансироваться за счет наших налогов, точнее за счет перераспределения этих налогов не в сферу образования, здравоохранения, социальной, пенсионной поддержки, а именно на увеличение расходов на оборону и расходы на силовые структуры. Очевидно, что милитаризация экономики будет связана с ее огосударствлением, нельзя же действительно частнику доверить ковать оружие.

Р.Щ. – Судя по всему, как раз иностранцы будут их этой экономики выжиматься.

Н.Б. – Отсюда будут выжиматься иностранцы, это будет естественно сказываться на ситуации на финансовом и фондовом рынке. То, что было понятно уже в первые дни, когда капитализация российского рынка ценных бумаг резко снизилась, а это ведь не только средства каких–то частных инвесторов, а это средства пенсионных, страховых компаний, тех финансовых посредников, которые работают на этом рынке, но работают вообщем–то с деньгами обычных граждан и в конечном итоге это сказывается и на их интересах. Масса бытовых вопросов, я думаю, что вполне возможно серьезное ограничение связанное с выездом россиян за рубеж. Я напомню, что когда год назад у нас был очередной виток конфликта с Великобританией, уже тогда, когда это было по масштабам не сопоставимые вещи и только возникли проблемы с получением визы в Великобританию. То есть такие варианты нам исключать совершенно нельзя. То есть милитаризация экономики, ограничения виз, то есть железный занавес, милитаризация общества в конечном итоге. Потому что это будет означать, что и без того отсутствующая свобода слова, свобода собрания. Конечно, когда страна находится в состоянии полной боевой готовности, то конечно разговоры о том, что а зачем это надо, насколько это все целесообразно, вообще какая–либо дискуссия по этому поводу не просто не полезна, а вредна.

Р.Щ. – Понятно, что могут быть какие–то санкции, хотя сам Запад говорит об этом очень осторожно и наоборот всячески пытается успокоить Россию, что серьезных санкций не будет.

Н.Б. – Я думаю, что это как раз такой случай, когда Запад сам не может понять, что он хочет. Потому что заявления, сделанные очень серьезными западными политиками, буквально друг другу противоречат. Все–таки когда ты говоришь о том, что санкции вводить не будут, это вот заявление представителя иностранного офиса Великобритании, он сказал, что да о санкциях речь не пойдет, потому что Россия слишком крупный игрок и слишком интегрированные международные отношения. Тот же министр иностранных дел Франции, а я напомню, что сейчас Франция возглавляет в качестве председателя ЕС, вполне отчетливо сегодня говорил о том, что на сессии ЕС может быть принято решение о санкциях в отношении России.

Радиослушатель Мария Алексеевна. – У меня реплика. Сегодня и не только сегодня, целыми днями один и тот же вопрос, что кто же врет. Скажите мне по совести, вы сейчас такой за упокой начали по России.

Н.Б. – Вопрос очень серьезный. К сожалению события не только позавчерашние, не только по подписанию указа, но и по всему российско–грузинскому конфликту очень четко дали понять, что на сегодняшний день отсутствуют какие–то каналы объективной подачи информации.

Р.Щ. – Вообще в мире или в России?

Н.Б. – Нет, вообще и в мире. Все–таки две крайности, конечно рассматривая ситуацию исходя из того как ее транслирует первый канал и телекомпания Россия, это получение такого однобокого представления. К сожалению, то есть я очень внимательно смотрел иностранные каналы, не складывается ощущение их объективности.

Р.Щ. – А в чем это выражается эта субъективность и предвзятость?

Н.Б. – В том, как освещаются события.

Р.Щ. – В комментариях или в самих новостях?

Н.Б. – А ведь это вещи связанные, то есть сами сюжеты и комментарии к ним. Я вообще считаю, что это огромная проблема, заключающаяся в том, что вообще сейчас в международной обстановке сейчас сложилась ситуация, когда не у кого из крупных игроков, нет морального права, авторитета морального для того, чтобы кого–то поучать. В данном случае те же США, после ситуации с Косово, это моральное право действительно потеряли. Но его нет и у России, сейчас подписав указ о признании Абхазии и Южной Осетии независимыми мы тем самым вбили дополнительный гвоздь, притом, что мы других критикуем за двойные стандарты, мы же эти двойные стандарты и исповедуем. Если мы так защищаем Южную Осетию и Абхазию, то я тогда не понимаю, почему же мы тогда против Косово выступали, тут есть некая неувязка. И вот, тоже самое, как отсутствует проблема, как отсутствует моральное право у кого–либо из участников международных отношений, навязывать и диктовать свою ситуацию, так вот и в освещении событий, к сожалению, складывается ощущение, что нет реально объективной картины. И вот это очень большая проблема, потому что сейчас делать какие–то выводы, анализы, выяснять кто первый начал, кто больше виноват в событиях восьмого августа. Ни у кого, практически не у кого нет оснований, потому что какой–то объективной информации, на основе которой можно было бы сделать анализ.

Р.Щ. – К сожалению, любая война связана с информационными вбросами.

Н.Б. – Естественно, но все равно предполагается, что общество развивается, что развитие телекоммуникаций, Интернета и прочего всегда приводит к тому, что при желании обыватель может почерпнуть некую объективную информацию. Видно же просто расколот Интернет на две не равные части. И с одной стороны ура патриоты оперируют цифрами, сводками, кадрами, фотографиями и некие чуть ли не прогрузинские общественные деятели, которые точно также оперируют фотографиями, цифрами, сводками и так далее.

Р.Щ. – И тем не менее мы попытаемся в этом разобраться. Мне хотелось бы затронуть еще вопрос о том, как он может сказаться на мировых принципах как суверенитет и вмешательство. Очередной раз подняли разговор о неэффективности ООН, о том нужна ли восьмерка. Какие международные институты действительно сейчас работаю эффективно и на что надо ориентироваться?

Н.Б. – Мне кажется, что некое лукавство, когда вдруг разговоры о неэффективности и не нужности этих международных разговоров сейчас озвучиваются Россией и когда международное сообщество к России негативно относится. Почему–то когда весной состоялось заседание большой восьмерки в Японии, мы почему–то не говорили, что эта организация себя изжила и смысла не имеет, а наоборот всячески говорили, что вот как президент Медведев лихо поставил вопрос о продовольственной безопасности. Страны большой восьмерки действительно в состоянии этот вопрос, не только они в состоянии этот вопрос решить и теперь оказывается, что не очень то и хотелось. А оказывается, что без Китая и Индии это уже не та весовая категория. Я напомню слушателям то, что большая восьмерка создавалась по принципу, что не только страны имеющие больший вес в экономике, но и страны с демократическим устройством государства и защиты прав человека, поэтому Китай и Индия туда не входили, не потому что у них экономика была не достаточно большая, а потому что там очевидно защита прав человека и демократическое устройство государства оставалось под большим вопросом. И собственно говоря, именно поэтому и нас туда принимали в свое время авансом и поэтому вопросы о том, насколько вообще Россия в праве в большой восьмерке состоять, эти вопросы насчитывают уже не один год. Теперь что касается ответа на вопрос, что будет происходить с международной картой мира в целом. Есть конкретные заинтересованные лица, это Южная Осетия, Абхазия, это Грузия, это страны бывшие республики Советского Союза и весь остальной мир. Я думаю, что такой анализ и может нам помочь. Значит первое, а что собственно выиграли сами по себе Южная Осетия и Абхазия, на самом деле практически ничего. Более того, их реальный статус не то что усилился, он мне кажется как раз сдвинулся в некую такую маргинальную сторону, потому что когда признают только одно государство, такие истории есть. Есть такая, многим россиянам знакомая турецкая республика Северного Кипра. Северная часть Кипра в 1976 году была оккупирована турецкими войсками, на том основании, что они защищали права турков киприотов, которые составляли значительную часть населения и образовали государство турецкая республика Северного Кипра. Она признана только Турцией, никто другой ее не признает. И что, от того что ее признала Турция?

Р.Щ. – Получается, что Турция, таким образом, присоединила часть Кипра, а нет ли здесь тоже присоединения к России?

Н.Б. – Нет, они ее рассматривают как совершенно отдельное государство, хотя на этой территории есть собственные военные базы, турецкие, но при этом подчеркиваю, что турецкая республика Северного Кипра не играет какую–то весомую роль в международном сообществе, ее вообще никто не признает. Более того, сейчас по большому счету эта ситуация с турецкой республикой Северный Кипр является как раз основным препятствием для вхождения Турции в ЕС. Потому что им говорят, что вы сначала разберитесь с вами признанной республикой. Я очень боюсь, что подобная судьба ожидает Южную Осетию и Абхазию, если никто из участников международного процесса не признает независимость этих государств, хотя пока не видно, чтобы очередь начала выстраиваться, хотя Куба, Венесуэла, Иран. Надо понимать, что их собственная государственность она в международном сообществе признана не будет. Это означает, что у них собственной государственности, они будут существовать на некие дотации со стороны России, в прямом или завуалированном виде. Так же как турецкая республика Северный Кипр, существует в основном за счет средств Турции. Это действительно будет территория, которая будет курироваться и использоваться Россией для укрепления своего положения.

Р.Щ. – Если говорить о местных жителях, то для них что быть де юре, что де факта часть России, думаю разницы не очень большие, тем более что если они российские граждане, по сути их уже присоединили, я так понимаю.

Н.Б. – Я бы пока так не стал говорить, я думаю, что у них с этим больше возникнет проблем, с перемещением за пределами России, это тоже не менее важно, все–таки живем в неком глобальном мире и люди как–то привыкли к тому, что возможность свободного перемещения денег, работы, трудовой силы, капитала и товаров. Это то, что касается Южной Осетии и Абхазии. Я вообще не вижу большого выигрыша от сложившийся ситуации. Понятно, что сейчас эмоции бьют через край, но все это скоро пройдет и тогда возникнет вопрос, что будет происходить дальше. А дальше, перспектив у этих государств, в связи с их односторонним признанием со стороны Россией независимыми, ничего им дополнительно не добавила. Теперь что касается Грузии, я обратил внимание на то решение, которое принял парламент Грузии по поду оккупации и признания Южной Осетии и Абхазии территориями оккупированными Россией. Один очень важный момент, решение принято единогласно грузинским парламентом. У Саакашвили есть оппоненты, в том числе и в парламенте, то есть там при всей специфичности ситуации там есть разные политические силы. Кто–то там погибает при невыясненных странных обстоятельствах, кто–то вынужден выезжать, но тем не менее, они все–таки существуют. То есть политическая жизнь Грузии достаточна активна и единогласное решение Грузинского парламента говорит о чем, что перед лицом большой внешней угрозы все политические силы сплочаются. И надо понимать, что если Россия ставила себе задачи, вы помните, что в дни после конфликта в ООН это была очень обсуждаемая тема, если Россия себе действительно ставила целью смену власти, то такой шаг, который был сделан по подписанию указа очевидно это шаг в минус. Потому что в таком случае происходит сплочение всех, в том числе и оппозиционных сил, внутри страны. Очевидно что, и об этом сейчас многие говорят, что Россия просто поднимает рейтинг Саакашвили, потому что внутри страны он становится героем, который борется против такого большого монстра, которым представляется Россия. Сразу хочу сказать, что я не при каких условиях не одобряю и не могу оправдать действия Саакашвили, ничто не может оправдать и объяснить идею с бомбардировкой мирного спящего города. Да были провокации, да вся ситуация последние несколько лет, особенно последние несколько месяцев развивалась по нарастающей, но вот этим решением, связанным с бомбардировкой, Саакашвили себя поставил совершенно в другую плоскость. И уже не может претендовать на роль морального авторитета во всей этой ситуации. Он свои руки кровью обагрил. Но тем не менее в этой ситуации положение Саакашвили внутри страны оказывается еще более прочным чем до этого, причем руками России. Третья часть, это страны бывшие республики Советского Союза. Очевидно, что сейчас практически все начинают примерять эту шапку на себя. Думаю, что все понимают, что во–первых, практически в каждой стране есть либо существующая либо сепаратистских настроений. Есть люди с паспортами и соответственно с гражданством другой страны и часто это страна Россия, то есть это и Северный Казахстан и Украина Крым, я уж не говорю про Приднестровье и Молдавию. И вот туту все начинают понимать, что ребята, а что произошло то. Честно говоря, Россия продемонстрировала каким образом она готова решать подобные ситуации. Очевидно, что ни одну из стран это не устраивает. Почему если в вопросах самого российско–грузинского конфликта у нас хотя бы были среди соседей каких–то, кто нас поддерживал, еще раз говорю вопрос признания независимости Южной Осетии и Абхазии мы скорей всего поддержки не найдем. Просто потому что все хорошо понимают, что в случае чего такой же сценарий может быть разыгран на территории их собственного государства. И уже сейчас министерство иностранных дел России уже начинает как–то предварительно давать ответы на незаданные вопросы. В частности вчера министерство иностранных дел сказало, что вопрос по территориальной целостности Азербайджана у России не стоит, на всякий пожарный, чтобы Азербайджан вдруг не подумал что с ним–то будет. Я уверен что сегодня на Шосовской встрече Медведев дал гарантии Назырбаеву, что к Казахстану у нас точно никаких претензий нет не смотря на то, что на территории Казахстана масса людей имеет российские паспорта, никаких проблем нет, но осадок остается. У всех этих стран, которые исторически должны быть более нам близки и более дружелюбны, мы сейчас в их лице получим, так мягко скажем очень холодное отношение. Ну а что касается в целом международного сообщества, то мы видим что происходит.

Р.Щ. – Какие действительно международные институты сейчас будут эффективны или как можно сделать уже действующие институты эффективными, потому что ясно, что пока у России есть вето в ООН, очень сложно принимать какие–то решения, почти всегда есть противоречия между США и Россией, восьмерка вообще является не формальным органом, тем более мы видим какие сейчас там скандалы, региональные организации не всегда могут, СНГ сейчас практически не работает, ШОС мы тоже видим не спасает. Какую мировую архитектуру вы бы посчитали сейчас эффективней, которая могла бы решать подобные конфликты.

Н.Б. – Я считаю, что необходимо усилять и все–таки возвращать реальные возможности работы организации объединенных наций. Все– таки ООН является потенциально той структурой, которая в состоянии выполнять роль и посредника и наблюдателя, и организовывать международный процесс таким образом, чтобы учитывать интересы если не всех то большинства. Другое дело, что по тому как ситуация развивается то я могу скорее спрогнозировать рост популярности новых тем. Именно не спроста сегодня главной темой информационных агентство ШОСу было то, что президент Медведев очень высоко оценивает перспективы ШОСа и не смотря на то, что есть мораторий на принятие новых членов, есть якобы уже некоторые государства, которые хотят войти. Мы сейчас будем эту ситуацию рассматривать, для этого мы предлагаем статус наблюдателя и просто участников тех или иных дискуссионных площадок. Очевидно что будет сделана попытка усилить роль таких новых или относительно новых организаций. Ну как можно усилить роль? Например появлением сильных участников, в данном случае Россия, то есть будет свою силу активизировать для того, чтобы предать новое звучание такого рода союза.

Р.Щ. – Совсем недавно Россия говорила о первостепенной роли ООН, когда еще была свежа война в Ираке.

Н.Б. – Я считаю, что это отдельная работа для историков и политологов сравнить тексты заявлений и выступлений наших российских лидеров за последние два три года. И вот то, что я сегодня говорил по поводу большой восьмерки, я думаю, что тоже самое можно было бы найти и по ООН и по ВТО и по многим другим процессам. Мы сначала говорим, что очень полезно, нужно и значимо, а потом когда нам говорят, что вы не правильно себя ведете, мы как обиженный мальчик говорим, что не очень то и хотелось.

Радиослушатель Александр. – Я хотел бы высказать мнение. Я послушал предыдущих радиослушателей и во многом с ними согласен, молодые у нас слишком руководители. Чувствуется в их выступлениях в связи с вынужденной мерой, я имею в виду защиту Южной Осетии. Какие–то не обосновано амбициозные выступления. А конкретно, Медведев заявил, что мы верховодили и всегда это будем делать. И после этого мы удивляемся, почему никто из СНГ сразу не высказался по этому поводу.

Р.Щ. – А как вы считаете было бы правильно вести себя в такой ситуации?

Радиослушатель Александр. – Центр тяжести всех дискуссий нужно было естественно направить на факт геноцида и дискутировать вопросы наказания Саакашвили, а для этого нужно было завоевывать максимальную возможность выступать на любых трибунах, в том числе на трибуне НАТО. Заказали общее совещание для НАТО, назначили его через неделю и вдруг заявление, неделя нас не устраивает и мы отказываемся.

Н.Б. – В чем я с радиослушателем безусловно согласен, это в том, что мы информационно очень много потеряли и проиграли в международном сообществе и действительно не использовали те площадки, которые были. Потому что, что происходило в течение всего этого времени? Российские позиции высказывались Чуркиным, иногда Наговицыным из генерального штаба. Собственно первые лица не появлялись, в то время как Саакашвили информационно отработал это факт.

Р.Щ. – Создается иллюзия предвзятости американских, английских СМИ, просто когда у них есть возможность взять интервью с Саакашвили, они это просто делают и его показывают.

Н.Б. – Если российские руководители по этому поводу предпочитают некую молчаливую позицию. Я абсолютно уверен, что если бы Медведев или Путин хотел четко в течении дня несколько раз на всех площадках высказывать свою позицию, то возможность бы была предоставлена для это полная. Но то, они высказываются эта малая толика того, что можно было бы сделать и во–вторых это они делают с некоторым запозданием.