В Брюсселе прошел саммит по ситуации на Кавказе

Р.А. – Главная тема, естественно, – это подведение итогов внеочередного саммита Евросоюза, который состоялся в Брюсселе, а главная тема саммита – отношения Европы с Россией. Итак, саммит Евросоюза, в общем–то, завершился для России удачно, в этом эксперты не сомневались. Правда, в западной прессе отмечалось то, что против России введут некие экономические, политические санкции, но все ограничилось тем, что заморозилось принятие нового базового соглашения о России Евросоюзом. Для вас вот такое решение, такие итоги были ожидаемы?

Т.Б. – Честно скажу, что я не ожидал того, что Европейский союз решится на игру в подвешивание переговоров о новом соглашении. Это вопросы впрямую в зависимости от вывода российских войск с территории и Абхазии, и Южной Осетии, а также полностью обвинительная позиция решения саммита в отношении России и отсутствия там каких–либо упоминаний о вине, которую несет грузинская сторона, для меня стали скорее сюрпризом, чем ожиданием.

Р.А. – Кстати, здесь вот интересный вопрос возникает, дело в том, что участники саммита в итоговом заявлении говорили о том, что Россия должна вывести войска с территории Грузии. Такая какая–то абстрактная формулировка, ведь по заявлениям официальных властей, по заявлениям Владимира Путина, по заявлениям Дмитрия Анатольевича Медведева, МИДа России, никаких войск российских на территории Грузии нет. О чем идет речь?

Т.Б. – Речь идет о том, что Европейский Союз рассматривает Абхазию и Южную Осетию как территорию Грузии.

Р.А. – То есть именно в этом плане?

Т.Б. – В связи с тем, что Европейский Союз не собирается в ближайшее время, по меньшей мере, признавать независимость Абхазии и Южной Осетии, эти две территории рассматриваются им в качестве территории Грузии. Именно в этой связи в решении саммита в документе, одобренном на саммите, черным по белому написано, что Европейский Союз приостанавливает переговоры о новом соглашении, пока Россия не вернет свои войска на позиции до седьмого августа. Другими словами, не выведет свои войска через Рокский тоннель на российскую территорию.

Р.А. – То есть между строк мы можем прочитать, что пока Россия не откажется от признания Абхазии и Южной Осетии, пока не выведет оттуда свои войска, ни о каком соглашении и речи быть не может?

Т.Б. – Да, безусловно, это ясные вещи.

Р.А. – На ваш взгляд, такая позиция поменяется или нет?

Т.Б. – Я не думаю, что эта позиция может быть изменена, поскольку это решение саммита двадцати семи стран членов саммита. То есть те страны в ЕС, которые, условно говоря, России сочувствуют, которые являются более стабильными партнерами России, они уже пошли навстречу своим антироссийски настроенным партнерам, и тем самым исключили пункт решения саммита и тем, что указали на непропорциональное применение Россией силы.

Р.А. – Новый базовый договор между Россией и Евросоюзом остается в подвешенном состоянии. Чем это грозит России и, вообще, отношениям между Россией и Евросоюзом?

Т.Б. – В связи с тем, что прошлые соглашения между Россией и Европейским Союзом действуют и ежегодно продлеваются сроком на один год, то такое решение не грозит России ничем существенным. Более того, в силу того, что вся эта история с подготовкой договора, как мы знаем, в течение последних двух лет стала средством многочисленных политических спекуляций: Польша останавливала начало этих переговоров, потом Литва, то, на мой взгляд, символический смысл этих переговоров уже давно перевели в практический и, выражаясь грубо, страны Европейского Союза превратили вопросы переговоров в некий балаган и политическую разменную монету. Поэтому Россия здесь, с практической точки зрения, материальной, ничего не теряет, а того, чтобы взять период размышлений и немножко подумать над тем, когда: сейчас, через год, через полтора продолжить эти переговоры, ничего в этом сложного для России нет.

Р.А. – Вот буквально сегодня стало известно новое заявление главы британского парламента, главы МИДа Британии, Форин–офиса, Дэвида Милибэнда о том, что якобы Россию ожидают политические, экономические санкции, в том числе большие экономические потери. На ваш взгляд, что имел в виду Дэвид Милибэнд, и не касается ли это саммита, очередного саммита, который состоится в октябре?

Т.Б. – Я думаю, что Европейским Союзом будет выбрана сейчас такая своего рода тактика подвешивания, когда перед Россией будет ставиться условие, и одновременно будет говориться: "А через три недели мы вновь этот вопрос обсудим, посмотрим на ваше поведение". По опыту сотрудничества с Европейским Союзом в предыдущие годы мы знаем, что такого рода практика может продолжаться довольно долго и бесконечно, и одни требования будут сменять другие, поэтому Россия здесь рискует оказаться в положении постоянно оправдывающегося. Если говорить об экономических последствиях, то, безусловно, определенно негативные последствия от ухудшения отношений, в целом, могут быть, поскольку в экономике России ЕС довольно тесно взаимосвязаны, и европейские правительства при желании могут оказать опосредованное влияние на своих инвесторов и на своих экономических игроков, работающих с Россией на российском рынке.

Р.А. – То есть, грубо говоря, иностранные инвесторы могут уже начинать вынимать капитал, да, из российской экономики?

Т.Б. – Я думаю, что это не примет масштабов обвального характера, но вместе с тем, безусловно, какие–то попытки двигаться в этом направлении будут.

Р.А. – Как вы считаете, обострение отношений, в том числе с НАТО, вход нескольких кораблей, в том числе американских военных кораблей в акваторию Черного моря, как–то скажутся на дальнейших отношениях России и Украины? То есть, как они будут развиваться?

Т.Б. – Я думаю, что, в первую очередь, конечно, судьба Украины в руках украинского народа, и это страна, которая отличается исключительно высокой динамикой внутриполитической ситуации, и изменения там всегда возможны, изменения там всегда ожидаемы – изменения в расстановке политических сил. В том числе, вместе с тем, я разделяю опасения о том, что Украина сейчас постепенно смещается в центр внимания из центра российско–американских противоречий, и в этом смысле сторонам нужно проявлять, на мой взгляд, предельную осторожность и бдительность в том, чтобы не скатиться к конфронтационным отношениям в треугольнике Россия – Соединенные Штаты – Украина. Но к Европе это не имеет непосредственного отношения, поскольку Украина ориентируется, в первую очередь, на США.

Р.А. – И еще один вопрос, он касается даже не Европы, а, поскольку вот как раз–таки южных соседей России – это Турция, премьер–министр Турции Реджеп Тайип Эрдоган внес свои предложения по урегулированию ситуации на Кавказе, предложил создать такую своеобразную рабочую группу, в которою должны войти Азербайджан, Армения, Грузия, Россия. Вот как вы смотрите на такие инициативы?

Т.Б. – Я, честно говоря, с большим трудом думаю, что эту инициативу можно только приветствовать. Я с большим трудом представляю себе многосторонние форматы с участием России и нынешнего режима в Тбилиси.

Р.А. – Как вам кажется, в последнее время очень много слухов ходит о том, что Вашингтон может поставить своего человека взамен Михаила Саакашвили – это будет Нино Бурджанадзе. Вот такой вариант событий вы исключаете или нет?

Т.Б – К сожалению, я не могу настолько предметно комментировать эту политическую ситуацию в Грузии но, судя по всему, господин Саакашвили пока испытывает доверие со стороны своих вашингтонских покровителей.

Р.А. – В свою очередь Российское оборонное ведомство, заместитель начальника генштаба Анатолий Наговицын много раз заявлял о том, что Грузия продолжает вооружаться, продолжает обновлять свое вооружение, свои вооруженные силы. Не исключаете ли вы повторения подобного, что было в Цхинвали, в Южной Осетии и Абхазии?

Т.Б. – Я, честно говоря, не думаю, что после урока, который грузинская сторона получила в течение этого конфликта, Грузия будет в ближайшее время готова связываться в прямую вооруженную конфронтацию с Россией. Безусловно, если это не станет частью более системного, более масштабного обострения между Россией и США – это возможно, но не самостоятельно.

Р.А. – Как вы считаете, найдутся ли европейские страны, которые признают независимость Абхазии и Южной Осетии?

Т.Б. – Нет, таких стран не будет.

Р.А. – Даже в долгосрочной перспективе?

Т.Б. – Я думаю, в долгосрочной перспективе там десяти–пятнадцати лет это можно допустить, но в более близкой перспективе это совершенно невозможно, поскольку те европейские страны, которые не признали Косово, например, Испания или Словакия и Греция, не будут поддерживать сепаратистские государства на Кавказе.

Р.А. – А те, которые признали?

Т.Б. – Те, которые признали Косово, такие как Франция, Германия, Великобритания и ряд других, четко сформулировали свою позицию относительно Грузии уже, и в том числе на вчерашнем саммите.

Р.А. – Ну, вообще, вот если гипотетически предположить, что власть в Грузии поменяется, то возможен ли такой вариант, что Грузия сама признает независимость когда–нибудь?

Т.Б. – Безусловно, ничего исключать нельзя. Я думаю, что в конечном итоге это все–таки произойдет. Единственное, что это потребует очень продолжительного периода времени.

Р.А. – Что, на ваш взгляд, сейчас должна делать Россия в отношениях с Евросоюзом, какие шаги предпринимать?

Т.Б. – Я думаю, что сейчас более адекватной ситуацией российской позиции было бы взять некий период на размышление и попытаться сформулировать то, что, каким может быть подлинное стратегическое партнерство между Россией и Европейским Союзом, избавленное и неуязвимое для такого рода политических обострений, как мы видим сейчас. Россия могла бы переосмыслить, что ей нужно от ЕС и понять, какого отношения Европейского Союза к ней она хочет, и уже на этой основе возобновить переговоры о новом соглашении.