Итоги экстренного саммита в Брюсселе

Р.Щ. – В Брюсселе закончился саммит по ситуации на Кавказе. Как изменились отношения России и ЕС? Их после экстренного саммита очень негативно оценивают некоторые СМИ. Британская "Дейли мейл" приводит такие слова, как "малодушие, осторожность", "бессилие". "Гардиан" пишет, что простановка соглашения о сотрудничестве между Россией и ЕС мало чего дает Западу. Евросоюзу это нужно больше, чем Москве. Немецкие газеты пишут, что, заняв мягкую позицию, ЕС сделал шаг назад. Польская "Речь Посполита" написала: "Россия с ухмылкой смотрит на жалобные стоны Запада, у России нефть и газ, это сильнее всяких международных прав". То есть оценка России в СМИ негативная.

А.Р. – Она разная. Можно почитать и то, что пишут другие, я бы сказал, более разумные газеты.

Р.Щ. – Вы имеете в виду французские газеты?

А.Р. – В Германии все неоднозначно. То, что пишут газеты – это срез того, что происходит в наших элитах. Есть две точки зрения на Россию, на конфликт, на то, что надо делать дальше, в том числе, на роль Евросоюза. Решение Евросоюза – это компромисс между двумя крайними точками зрения. Россию не наказывают, потому что Евросоюзу нечем Россию наказать. Наоборот, Евросоюз готов не закрывать двери, стратегически работать с Россией, но не сейчас, а подождать, пока Россия выведет свои войска из главной территории Грузии. Евросоюзу предстоит думать, что ему самому надо делать на Южном Кавказе. Он обещал помочь Грузии, но это не значит, что Евросоюз может это сделать. Это стоит много денег, Европа должна выложиться, надо будет создавать много миллиардный пакет для стабилизационного пакта на Кавказе и так далее. Еще очень много открытых вопросов.

Р.Щ. – То есть можно сказать, что Брюссель просто не решился наказать Россию, потому что, как считают некоторые эксперты, бизнес данных стран надавил на власти, чтобы не было санкций.

А.Р. – Конечно, бизнес давил на политическое руководство стран, чтобы не было санкций, потому что он понимал, что от этого будет страдать сам бизнес. Но и политики тоже сочли нужным высказаться жестко по тем вопросам, которые их волнуют. Интересно, что это не вопрос суверенитета Грузии, как считают американцы, а вопрос о выводе российских войск из главной территории Грузии. В этом разница американского и европейского подхода.

Р.Щ. – Мы с вами вышли на связь незадолго до окончания пятидневной войны, вы сказали, что опасаетесь, чтобы российские солдаты не вышли за пределы Южной Осетии. Но это случилось.

А.Р. – Видимо, они должны были выйти для того, чтобы отстранить военную структуру, которая дальше угрожала бы Южной Осетии и Абхазии. Но, по моим наблюдениям, они очень затянули свое пребывание там. Грузинская армия разрушена, Россия наказала Грузию за то, что Грузия вошла в Южную Осетию. Если бы теоретически сейчас Грузия стала членом НАТО, то НАТО в этой стране ничего не осталось от инфраструктуры, она вся перешла в Россию или была уничтожена. Грузинская армия не сможет воевать в ближайшие 10 лет. Не думаю, что Запад во что бы то ни стало будет вооружать Грузию. Так что Россия может отойти, от Грузии или от американцев, которые там находятся, по–моему, ей ничего не грозит. Нельзя портить до конца отношений с Европой, а Европа требует, чтобы Россия не оккупировала основную часть Грузии, а отошла за те границы, которые она легально может занимать, защищая Южную Осетию и Абхазию.

Р.Щ. – Я думаю, с этим никаких проблем не будет. В телефонном разговоре с Саркози Дмитрий Медведев пообещал вывести наши миротворческие войска. Думаю, это дело ближайших дней, если не часов.

А.Р. – Это правильно, но Дмитрий Медведев еще во время первой встречи с Саркози, когда шли боевые действия, сказал, что он издал указ о прекращении военной операции против Грузии. Это было уже две недели назад.

Р.Щ. – Лавров заявил, что Запад допустил ошибку, потворствуя нынешним властям Грузии. То есть Запад понимает, кто такой Саакашвили, но продолжает ему помогать.

А.Р. – Лавров должен такие вещи говорить, это естественно, потому что он министр иностранных дел России, которая заняла очень твердую позицию по Южной Осетии и Абхазии, а эта позиция противоречит интересам Запада. В то же время я не думаю, что все так просто на Западе. Там были силы, которые поддерживали Грузию. В Европе есть много разумных политологов, публицистов, которые пишут о том, что войну начал Саакашвили, а его вооружали немцы, израильтяне, украинцы. Все это вызывает бурное возмущение в западных обществах, в западных элитах. Вооружение, которое скрытным образом провозилось в течение 3–4 лет, в таком виде проводиться не будет.

Р.Щ. – У нас многие средства массовой информации доводят до обывателя мнение, что на Западе принимают только точку зрения Грузии в этой пятидневной войне. Но это не так.

А.Р. – Я могу вас уверить, что это не так, хотя, действительно, превалирует точка зрения, что большой русский медведь наступил на маленькую беззащитную Грузию. Надо видеть, что есть и другие средства массовой информации, которые очень объективно описывают этот конфликт. Почитайте, что пишут в Швейцарии, в Австрии, и, частично, в Германии. Я бы сказал, что и американская, и английская пресса тоже не однозначно на стороне Саакашвили и Грузии. Все–таки журналисты, которые не подвержены каким–то лишним эмоциям, антироссийским настроениям или не работают в технологических pr–центрах, стараются разобраться в ситуации, найти правду. Если их можно убедить или они сами убеждаются в том, что грузинская сторона наводит их на неправильный след, дурит их в каких–то отношениях, они начинают выискивать другую информацию, начинают по–другому писать. Так что идет самая обыкновенная информационная война, которая понятна, на которую хотят влиять все стороны в этом конфликте. Очень трудно разобраться, где информация, где фальсифицированные данные, а где откровенная ложь. Это задача политиков, журналистов. У нас впереди еще очень много расследований, будет предложено очень много документов, в том числе, от российской стороны. То есть понимание того, что произошло, не закончилось.

Р.Щ. – ЕС готов выделить помощь на восстановление экономики Грузии. Но я ничего не нашел о том, что ЕС готов оказать помощь в восстановлении экономики Южной Осетии. Почему?

А.Р. – Это сигнал Грузии о том, что Запад считает Грузию страной, которая шла в сторону демократии, рыночной экономики. Помощь Южной Осетии не выделяется, потому что Россия заявила, что она будет помогать Южной Осетии. С другой стороны, последнее слово еще не сказано. Думаю, Евросоюз разработает стабилизационный план, это примерно то, что было в свое время сделано на Балканах. Тогда в сотрудничество на Балканах частично вошла и Россия. Я думаю, это правильный подход Евросоюза, потому что он нейтрализирует политические амбиции Америки на Кавказе. Уверен, что этот стабилизационный пакт, помощь не будет военной, она будет гражданской, экономической, социальной. Она будет распространяться за пределы Грузии, в том числе, на Южную Осетию и Абхазию. Думаю, что Евросоюз будет серьезно думать над тем, как в дальнейшем решать конфликт в Нагорном Карабахе, в армяно–турецкой конфликте. Кавказ стал той площадкой, на которой Евросоюз готов развивать свою политику стратегического соседства.

Р.Щ. – То есть политика Евросоюза в отношении Грузии будет меняться в лучшую сторону?

А.Р. – Да, во–первых, уйдет раздражитель – США. Америка останется в регионе, но за ее действиями будут наблюдать европейцы. Во–вторых, в Грузию придут реальные деньги, а не спекулятивные. Они пойдут не на вооружение, а на создание социально–экономической системы. Это будут инвестиции. Грузию будут подгонять к реформам, в том числе, в политической системе государства. Я думаю, будут восстанавливать не только экономику Грузии, но и экономику окружающих стран. У меня возникает только один вопрос: кто за это все должен платить? Естественно, налогоплательщик Европы. Думаю, что Евросоюз не будет посылать войска, он ограничится наблюдателями. Это будет мягкая экспансия Евросоюза на Кавказ. Думаю, с ней России будет легко сотрудничать, потому что в ней не будет геополитики, расширения НАТО, будет мягко фигурировать европейская внешнеоборонная политика, она не военная. Поэтому мне кажется, что при всем пессимизме, который существует во всех странах, есть условия для объединения усилий всех стран Кавказа.

Р.Щ. – Москва неоднократно говорила, что она не будет иметь никаких дел в Саакашвили. Если это так, то нестабильность на Кавказе будет сохраняться. Может быть, Западу, ЕС надо надавить на Грузию, чтобы Саакашвили ушел от власти, чтобы пришел к власти более или менее подходящий для Москвы человек? Это невозможно?

А.Р. – Не будем призывать Запад к свержению Саакашвили. Думаю, история сама расставит по полочкам, если еще не расставила. Если успокоится ситуация, там быстро к власти может прийти оппозиция. Там есть госпожа Бурджанадзе, она ушла в оппозицию к Саакашвили, но до сих пор пользуется популярностью в стране. Думаю, никого ни к чему не надо подталкивать, например, к новым розовым революциям, надо надеяться на то, что сами грузины разберутся в событиях 8 августа и последующей недели, они вынесут свой вердикт по поводу Саакашвили. Думаю, это может быть до конца года. Естественно, России придется говорить с людьми, которые будут возглавлять страну в будущем. Все–таки Грузия и Россия – это соседи, поэтому остается только надежда на то, что к руководству странной придут политики, которые заходят выйти на сотрудничество с Россией, а не придут к власти еще более проамерикански, пронатовски настроенные люди.

Р.Щ. – После саммита в Брюсселе, который показал, что Запад не хочет с нами ссориться, у наших ура–патриотов появилось мнение, что Россия теперь может делать все, что угодно, потому что Запад зависит от наших энергоносителей, он никуда не денется, там покричат и успокоятся. Это меня немного пугает.

А.Р. – Не надо в российских средствах массовой информации рассказывать сказку, что Запад испугался. Запад мог разорвать отношения, но этим он навредил бы себе. Естественно, Россия от этого тоже пострадала бы. Пока в России никто из бизнесменов не высказался по этой опасности, я имею в виду возможный разрыв отношений между Россией и Евросоюзом, но уверен, что закулисные баталии идут и в России, есть давление со стороны российского бизнеса на руководство государства, советую России не портить отношения с Евросоюзом. Сейчас много денег выходит из России, от этого пострадала биржа, инвестиции в России рассматриваются уже под другим рисковым знаком. Россия должна быть заинтересована в том, чтобы Запад ее не боялся, а чтобы сотрудничество продолжалось. Тем более, главные проблемы еще впереди, нам вместе надо решить, как ограничить распространение атомного оружия, например, как не допустить, чтобы Иран стал ядерной державой. У нас большие проблемы в борьбе с политикой климата, с югом. Все эти проблемы можно решать только сообща, это понимают все разумные люди, поэтому сотрудничество между Россией и Евросоюзом будет развиваться.

Р.Щ. – ЕС осудил Россию за то, что она признала независимость Южной Осетии и Абхазии и предостерегает другие страны от подобных шагов. Как вы считаете, какие еще страны могут признать независимость Южной Осетии и Абхазии?

А.Р. – Я думаю, что в ближайшем будущем почти никто не признает Абхазию и Южную Осетию. Но это небольшая проблема, потому что существуют модели непризнанных государств, как Тайвань, Северный Кипр, Палестина. Они никем не признаны, но каким–то образом функционируют, даже процветают. Просто надо спокойно действовать, не надо провоцировать. Может быть, необходимый момент придет через 5 лет, может быть, через 10 лет, тогда признание этих республик международной общественностью произойдет.

Р.Щ. – 8 сентября в Москву приезжает Президент Франции Саркози и председатель Еврокомиссии Баррозу. Президент Франции уже сказал, что переговоры станут решающими в отношениях между ЕС и Россией. Какие камни преткновения могут быть 8 сентября?

А.Р. – Главный камень преткновения – это тот факт, что пока российские войска, хотя и в небольшом количестве, но больше, чем символически, находятся на территории Грузии, не в Абхазии и Южной Осетии, а на главной территории Грузии, в том числе, как будто, они еще находятся в Поти. Это главный раздражитель, об этом в первую очередь будет говорить Саркози. Уже потом пойдет скрытый диалог о самой Грузии. Я не думаю, что на Западе кто–то серьезно думает, что можно вернуться к статус–кво, что можно объединить Южную Осетию и Абхазию в составе Грузии. Это невозможно. Но никто не хочет терять лица. Запад боится, что признанием Абхазии и Южной Осетии он может создать новый прецедент после Косово, например, потом независимость потребуют баски или другие народы внутри Европы. Мир понимает, какую опасную черту он перешел, когда признал Косово. Но тогда Западу ничего не оставалось делать, потому что Запад не мог оставить, чтобы косовские албанцы жили в Сербии. Но Запад понимает и российскую аргументацию, что осетин и абхазцев невозможно заставить стать частью Грузии после того, как там были две гражданские войны, 18 лет назад и сейчас.

Р.Щ. – То есть Запад понимает, что для Грузии Южная Осетия и Абхазия потеряны?

А.Р. – На Западе это хорошо понимают, но еще не до конца. Теперь признавать их они не будут, потому что с точки зрения Запада, их признание произошло после достаточно грубого нарушения международного права со стороны России. Во–первых, Косово прошло довольно длительный процесс подготовки к независимости. Во–вторых, было интернационализирование конфликта, который длился почти 10 лет. Россия признала Абхазию и Южную Осетию за 2–3 дня без интернационализирование конфликта. Здесь надо думать, как выруливать на международное сотрудничество на этапах признания этих республик. Думаю, об этом пойдет речь в разговоре между ЕС и Россией на следующих этапах сотрудничества.

Р.Щ. – Надо всем думать, как выйти из этого сложного положения.